Наши инвестиции — это вчерашний день

Спецвыпуск
Москва, 17.12.2012
«Эксперт Сибирь» №50 (358)
Почти все институты развития, которые присутствуют в Сибири, ориентированы исключительно на реализацию мегапроектов. А регионам нужны другие инвестиции — в структурную перестройку экономики, считает экономист СФУ Ольга Владимирова

В Сибири не осуществляется ни одного уникального инвестиционного проекта, который смог бы стимулировать качественный рост экономики. Государственные инвестиции носят точечный характер и направлены только на поддержание инфраструктуры макрорегиона. Иностранные инвестиции ограничены и нацелены на вывоз реальных денег за рубеж. Почему ситуация именно такая, комментирует доктор экономических наук, заведующая кафедрой «финансы и кредит» Торгово-экономического института СФУ Ольга Владимирова.

— Как вы оцениваете инвестиционный климат в Сибири?

— Реализация инновационного курса развития предполагает, что инвестиции должны составлять 25–30 валового внутреннего и, соответственно, валового регионального продукта. Анализ статистических данных свидетельствует о том, что данный показатель по России редко превышает уровень в 20 процентов, а по регионам эта величина еще меньше. В частности, проведенные исследования по Красноярскому краю показывают, что значения находятся в диапазоне 12,7–19 процентов. Затраты в Российской Федерации на исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы в структуре нефинансовых активов составляют только 0,4 процента. Следовательно, существующие инвестиции не позволяют нам развиваться. В лучшем случае с таким финансированием мы сможем просто поддерживать достигнутый уровень. В связи с этим стоит понять, какие проблемы мешают достичь указанных параметров.

Основной тормозящий фактор — это отсутствие целостной законодательной базы и четкой инвестиционной политики. Обращение к региональным нормативно-правовым актам показывает, что они не соответствуют требованиям реальности: плохо прописаны механизмы реализации инвестиций, узок перечень финансовых инструментов, которые могут быть задействованы при этом процессе. Практика доказывает — если инструмент не прописан в региональном законодательстве, то его использование сопряжено с рядом трудностей, а зачастую вообще невозможно.

Другой негативный фактор, на наш взгляд, недостаточность финансовой инфраструктуры. У нас, к сожалению, наиболее широко представленными финансовыми институтами являются кредитные организации, где сложно получить финансирование под «длинные деньги». К тому же, как правило, — это представительства банков, располагающихся в центральной части страны. Естественно, что они в меньшей степени заинтересованы вкладывать средства в регио­нальную экономику при существующих условиях. Стоит особо подчеркнуть стоимость кредитной услуги — это очень дорогие деньги. Почти все институты развития, которые присутствуют в регионах, ориентированы только на реализацию мегапроектов. Однако не всегда мегапроект будет интересен для конкретно взятого региона.

Еще один немаловажный фактор — значительное количество убыточных предприятий. По Красноярскому краю прослеживается негативная динамика роста их числа: если в 2007 году их было 21,5 процента от общего числа, то в 2010-м — уже 29 процентов, что соответствует и общероссийской ситуации. О какой инвестиционной деятельности может идти речь?

— Какой основной тренд инвестиционного 2012 года?

— Обращаясь к статистическим данным, можно сделать вывод, что всем субъектам СФО присуще отсутствие четко выраженной тенденции. До 2012 года динамика объема инвестиций имеет скачкообразную характеристику. Тут играют роль разные моменты. В частности, имеет место государственная поддержка в реализации крупных национальных проектов в отдельных регионах. Но четко выраженной поступательной динамики не наблюдается. К примеру, в Красноярском крае 2009 год был провальный с точки зрения инвестиций, потом начался рост. Если анализировать инвестиции по структурному разделению в крае, то другой явной доминантой является преобладание вложений в добычу полезных ископаемых, в обрабатывающую промышленность, энергетику, транспорт и связь. Удельный вес инвестиций в эти сферы в общей структуре составляют — 30, 20, 16 и 9 процентов соответственно. Подобная тенденция присуща Российской Федерации в целом.

Основной целью инвестиций для предприятий сегодня является замена изношенной техники и оборудования (67 процентов от общего числа), на втором месте — автоматизация и механизация существующих производственных процессов (46 процентов), на третьем — снижение себестоимости продукции и экономия электроэнергии (по 38 процентов). Но инвестпроекты носят в основном характер не развивающий — в них нет инноватики. Мы вкладываем деньги в отрасли, которые присущи четвертому-пятому технологическим укладам (см. «Инерция четвертого уклада» в «Эксперте-Сибирь» № 25 за 2012 год). А это уже вчерашний день. Инвестиции нужны в отрасли, соответствующие шестому технологическому укладу. В Красноярском крае такие площадки есть и есть куда вкладывать, но, к сожалению, пока этот процесс не столь привлекателен для инвесторов. В любом случае развитие предполагает все-таки реализацию инноватики. А инноватика — это всегда высокие риски. Соответственно, инвесторы будут определяться, что им более интересно — или высокие риски, или получение сверхдоходов от вложений в добывающие отрасли. У нас много подобных случаев, связанных, к примеру, с Иркутской областью.

— Можете оценить эффект Ванкора? Проект был хорош тактически, но стратегической реализации не получилось. Местная экономика слабо интегрирована в него. Можно ли включить в подобные проекты местный бизнес?

— Положительный эффект Ванкора — это увеличение налоговых поступлений в регион. Но даже с этой точки зрения думаю, что администрация Ванкора находит варианты оптимизации своей налоговой политики. В целом иностранные и вообще внешние инвесторы, которые к нам приходят, не ориентированы на обеспечение положительного эффекта для национальной и региональной экономики. Взять ту же «Ванкорнефть»: все ведущие специалисты этого проекта, как правило, представители зарубежных компаний и, естественно, они не делятся опытом. Наших высококвалифицированных кадров там практически нет. От местной экономики в основном требуются кадры низкой специализации, которые привлекаются не только из Красноярского края, но и из других регионов России. Люди приезжают из Башкирии, Татарстана и работают вахтовым методом. С такой позиции — подобная форма неинтересна для местной экономики, это неправильно.

Перспективной и интересной видится возможность активизировать взаимодействие с региональными товаропроизводителями сельскохозяйственной продукции, что поспособствовало развитию торговли и сферы услуг. И такие примеры уже есть — опыт взаимодействия торгово-экономичес­кого института СФУ и Ванкора в части организации технологии общественного питания.

— Какие проекты наиболее перспективны с точки зрения положительного влияния на экономику Сибири?

— В 2010 году была разработана и принята Стратегия социально-экономичес­кого развития Сибири, рассчитанная до 2020 года. Мы тщательно следили за теми вариантами, которые предлагались для обсуждения. В варианте проекта по состоянию на 10 февраля 2010 года в приложении 3 был представлен перечень федеральных, межрегиональных и региональных инвестиционных проектов, обеспечивающих реализацию «Стратегии Сибири 2020», который, к сожалению, не был включен в окончательную редакцию. По Красноярскому краю было продекларировано 46 проектов (в окончательном варианте — только 9, из которых один — инновационный, а по Сибири в целом — три из 27). При анализе структуры источников финансирования в общем объеме и с точки зрения состава инвесторов выявлено, что приоритетно предполагалось задействовать средства инвестиционного фонда либо бюджетов разных уровней, то есть ставка делается все-таки на государство. С точки зрения направленности этих проектов мы опять не видим никакой инноватики. В основном это развитие транспортной сети, что, несомненно, существенно для нас. Говорить о том, что такие проекты не нужно реализовывать, мы не можем. Но с точки зрения стратегии это, конечно, не самое перспективное. Нужно еще делать акцент на то, что сегодня ситуация меняется: мы вошли в ВТО, и для удержания конкурентоспособности своих позиций нам необходимо все-таки реализовать инновационные проекты.

— Какова перспектива развития региона в контексте инвестирования?

— В ближайшее время сохранится та же направленность, о которой мы говорили. Средства иностранных инвесторов будут приходить, но они также сохранят свою направленность на добывающую и перерабатывающую сферы.

— Но переработка у нас не глубокая…

— Да, преобладает первичная переработка. В Томской области существует крупное предприятие «Томскнефтехим». Завод работает над совершенствованием, но только опять-таки в сфере добычи и переработки. Разработкой какого-то нового продукта, который позволил бы быть лидером в отраслях, у нас практически никто не занимается.

Предпосылки для создания в Сибири глубокой переработки есть, важно позволить их реализовать. У нас пробуксовка начинается уже с момента разработки документации и внедрения проекта. Очень важным фактором является политический — лоббирование интересов. Иногда это превалирует над принятием конструктивного решения. Обязательно нужно решать проблему оформительского плана. Пример: при утверждении проектной документации на строительство Богучанской ГЭС в течение года в Москве стоимость проекта выросла очень существенно, в том числе и под влиянием инфляционного воздействия.

— А иностранные источники ограничены.

— Удельный вес иностранных инвестиций в последнее время увеличивается, и в основном они представлены портфельными инвестициями, что позволяет их превратить в реальные деньги и вывезти за рубеж. Все иностранные деньги, которые к нам приходят, вкладываются с единственной целью — максимально снять сливки. К примеру, Братский комплекс по переработке древесины. Иностранцы пришли туда, и сейчас они не решают абсолютно никаких вопросов, связанных с экологией. Они оптимизировали технологию, за счет чего увеличили объемы переработки целлюлозы на низком уровне. И этот полуфабрикат отправляют заграницу. Идет чистая перегонка денег. С этой точки зрения иностранные инвесторы работают только на себя, свои интересы.

— Кто может сдвинуть процесс? Государство, бизнес?

— Нужна четкая инвестиционная политика государства, которая отражала бы интересы развития России, и в том числе Сибири и Дальнего Востока. Нужны жесткие нормативно-правовые акты, принуждающие и позволяющие эффективно осуществлять деятельность с реальными инвестициями. Сегодня существует множество законов, но они между собой зачастую не коррелируют. На мой взгляд, для развития инвестиционных процессов и в Сибири, и в России было бы логично выделить отдельную ветвь инвестиционно-инновационного законодательства.    

Динамика факторов, тормозящих инвестиционную деятельность, % от общего количества предприятий

Новости партнеров

    Реклама