Неподъемный Восток

Тема недели
Москва, 17.12.2012
«Эксперт Сибирь» №50 (358)
Внимание государства к Дальнему Востоку в уходящем году усилилось. Инвестиционный дождь, который вскоре прольется над этими территориями, может быть полезен и Сибири — из-за ее географической близости, сравнительной многолюдности и более развитой экономики. Но на первых порах вектор движения государства на Восток все равно останется в большей степени колониальным

Фото: Виталий Волобуев

Уходящий 2012 год можно без всяких сомнений назвать годом Дальнего Востока. Совсем недавно мы обсуждали — причем в чисто теоретическом ключе — возможность создания Государственной корпорации развития Сибири и Дальнего Востока. Идею вбросил в публичную плоскость Сергей Шойгу, тогда еще — глава МЧС России. И мы воодушевленно прикидывали, как он будет смотреться на посту главы такой структуры и какой функционал стоит или не стоит ему доверять на новой ответственной работе. Но карьера Шойгу сделала зигзаг в другую сторону, зато по весне в структуре правительства Дмитрия Медведева было образовано Министерство по развитию Дальнего Востока. Его главой стал полпред президента в Дальневосточном федеральном округе (ДФО) Виктор Ишаев, а штаб-квартиру решено было разместить в Хабаровске — уникальный случай для федерального ведомства такого масштаба. Кроме того, под патронаж нового министерства была передана и часть Сибири — Забайкалье, Бурятия и Иркутская области (которые и так в рамках ФЦП финансируются в связке с дальневосточными соседями).

На самом деле восточный вектор государственной политики был задан еще в те годы, когда Владимир Путин отрабатывал свой второй срок на посту президента России. И самыми яркими проявлениями этого вектора стали нефтепровод Восточная Сибирь – Тихий океан (росчерк карандаша, которым Путин перенес трубу подальше от берега Байкала, войдет в учебники истории), решение о проведении саммита АТЭС-2012 во Владивостоке и начало строительства космодрома «Восточный» в Амурской области (что означало масштабные инвестиции, невиданные этими регионами долгие десятилетия). В 2008 году, на экономическом форуме в Красноярске, уже открыто обсуждались не перспективы предстоящей «новой индустриализации» Востока России, а реальные проблемы, способные затормозить стартовавшие инвестиционные проекты. Примечательно, но актуальность этих проблем нисколько не уменьшилась за пятилетку. К примеру, вопрос трудовых ресурсов (чьими руками будут вестись многочисленные стройки, а самое главное — кто после них будет эксплуатировать возведенные комбинаты и станции), нехватка «длинного» и вообще любого финансирования, дефицит стройматериалов и так далее (см. «Подводные рифы ускоренного роста» в «Эксперте-Сибирь» № 8 за 2008 год).

Когда грянул кризис, восточная тема притихла — стало не до нее. Начатые стройки, к счастью, не остановились. Владивосток в сентябре с размахом принял саммит АТЭС, благодаря которому вековая мечта горожан о мосте через бухту Золотой Рог стала реальностью. Труба нефтепровода еще в 2009 году дошла до Сковородино, а запуск ВСТО-2 запланирован, по данным АК «Транснефть», на «вторую половину декабря» текущего года. «Восточный» собирается уже в 2015 году совершить первый запуск космического аппарата. Государство и его структуры доказали, что, поднапрягшись, способны реализовать в сжатые сроки капиталоемкие и сложные проекты — казалось, навыки этого были утеряны с крахом СССР. Заработали и проекты помельче — так, на Сахалине в рамках СРП был запущен завод по производству СПГ. Тем не менее радикального прорыва в развитии экономики Дальнего Востока не случилось.

Подходы не меняются

В текущем году стало ясно, что такая ситуация федеральный центр не устраивает. И в майских указах в третий раз вступившего в должность президента Владимира Путина, и в заявлениях дальневосточного министра-полпреда Виктора Ишаева, и в речах других крупных чиновников и предпринимателей задача ускоренного развития Дальнего Востока весь год звучала громко и четко. Обсуждались механизмы, которые необходимы для этого ускорения, а также точки приложения сил. Под занавес года «дальне­восточная тема» была актуализирована на специальном заседании президиума Госсовета, которое провел Владимир Путин, а также в его послании Федеральному Собранию РФ. Ничего конкретного в речах президента опять не прозвучало. «В XXI веке вектор развития России — это развитие на восток. Сибирь и Дальний Восток — это наш колоссальный потенциал, об этом еще Ломоносов говорил. И сейчас мы должны это все реализовать. Это возможность занять достойное место в Азиатско-Тихоокеанском регионе, самом энергично, динамично развивающемся регионе мира», — повторил известную мантру глава государства в послании.

Принятие решений отложено на первый квартал 2013 года. К этому сроку Минвостокразвития должно подготовить и внести на утверждение правительства РФ проект госпрограммы социально-экономического развития Дальнего Востока и Забайкалья до 2025 года, а также проект специального федерального закона «О развитии Дальнего Востока», в котором и должны быть прописаны те самые инструменты ускорения. Оказывается, сделать все это правительство РФ должно было еще летом. «Поручение до сих пор не выполнено… Призываю вас сделать это как можно быстрее… Чтобы нам не ссориться в нашем узком кругу, не делать это все из-под палки, не прибегать к каким-то санкциям», — вынужден был заявить Путин на Госсовете. За неспешность работы над этими документами Минвостокразвития уже получило от президента «нагоняй». «Министерство по развитию Дальнего Востока пока не оправдало своего предназначения… Федеральные целевые программы, которые реализуются в восточных территориях, только 13 ноября текущего года переданы от Минрегионразвития под контроль Минвостокразвития. В результате мы имеем размывание ответственности и провалы в работе», — посетовал Путин. А на реплику Ишаева «надо принять закон» отреагировал предельно резко: «Так давайте. Где проект? Опять вы будете работать пять лет? Давайте этот закон, проект давайте».

Впрочем, в данном случае гораздо важнее не критика министра. И не тот факт, что Владимир Путин вновь предложил вернуться к обсуждению идеи госкорпорации: «Надо предлагать что-то действенное, эффективно работающее… Нам предстоит создать систему управления, которая бы точно соответствовала целям ускоренного подъема восточных территорий России». В конце концов, как справедливо заметил зампред Совета Федерации РФ, бывший президент Якутии Вячеслав Штыров, подобная структура могла бы стать хорошим дополнением к министерству: «Министерство как орган государственной власти и управления не может вступать в непосредственные юридически обязывающие отношения со многими своими партнерами. Это должна сделать корпорация, например государственно-частное партнерство в зоне БАМа».

«Мы не имеем права рассматривать дальневосточные регионы как исключительно сырьевые. Нужно обеспечить их современное, сбалансированное развитие… Нужно избавиться от ситуации, когда решение проблем идет недопустимо медленно, когда выделяемые немалые финансовые и материальные ресурсы размываются, а утвержденные планы зачастую так и остаются на бумаге», — говорил Путин. Но пока вектор государственной политики в отношении Дальнего Востока и Сибири остается преимущественно колониальным. Об этом можно судить, послушав речи Ишаева и присмотревшись к тем проектам, которые Минвосток­развития уже представило на рассмотрение «дочки» Внешэкономбанка — Фонда развития Дальнего Востока. В списке — 92 позиции, в основном из сфер транспортной и энергетической инфраструктуры, а также добычи сырья. Их общая стоимость, по некоторым оценкам, превышает 5 трлн рублей. Понятно, что из бюджета планируется выделить лишь часть этой суммы, и далеко не самую крупную.

По словам Ишаева, для опережающего развития Дальнего Востока на его территорию необходимо ежегодно привлекать не менее 600–800 млрд рублей из внебюджетных источников, и примерно по 100 млрд — от государства (в рамках дальневосточной ФЦП). Что касается государства, то на первых порах ему нужно хотя бы полностью профинансировать уже утвержденные программы. Как признал в своем докладе на Госсовете губернатор Амурской области Олег Кожемяко, ФЦП экономического и социального развития Дальнего Востока и Забайкалья, действующая с 2008-го до 2013 года, выполнена всего на 28% (Виктор Ишаев был еще честнее и напомнил, что только одна госпрограмма была реализована на 100%, но она была принята в 1930-е годы). «А идеология комплексного развития территорий, которая заложена в Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года, так и не прижилась на наших широтах… не стала основной при разработке стратегических документов федерального и отраслевых уровней. Мероприятия, предусмотренные в стратегии, не включены в госпрограммы и ФЦП, а также в инвестиционные программы государственных корпораций», — сетовал Кожемяко. Кроме того, «из-за громоздкости процедур» из 49 проектов, предложенных дальневосточными регионам Инвестиционному фонду РФ, финансирование получили только два. А «дочка» ВЭБа — Фонд развития Дальнего Востока и Байкальского региона пока еще, по сути, не начал работу. Коллегу поддержал Вячеслав Штыров. «Ведь мы выполнили предыдущую программу только на 40 процентов с точки зрения финансирования. Мы что — дальше так будем при любом случае, как флюгер болтаться?» — спросил он, предложив закрепить финансирование такой госпрограммы отдельной строкой в бюджете.

Но если решение вопроса с государственным финансированием лежит в плоскости политической воли и бюджетной дисциплины, то приток частных инвестиций будут определять налоговые льготы, преференции и спецрежимы. По оценке сенатора от Амурской области Павла Масловского, сейчас уровень ежегодных инвестиций в регионы Дальнего Востока не превышает 1,1 трлн рублей. К 2030  году, считает сенатор, нужно достичь уровня в 5,7 трлн рублей, а ежегодное появление новых рабочих мест увеличить с 7,6 тысячи (итоги 2011 года) до 1,1 миллиона. «Задача сегодня — не конкретные проекты обосновать по затратам и окупаемости, но создать такие условия инвестиционного климата, чтобы сюда потекли капиталовложения и соответственно появились новые рабочие места, а миграционный поток развернулся бы в направлении Дальнего Востока», — считает Масловский.

В пользу крупных

По осени и Минфин, и Минэкономразвития озвучивали вполне здравые идеи, из которых можно было сделать однозначный вывод: ресурсные проекты, прежде всего в традиционном для Дальнего Востока сырьевом секторе, государство стимулировать налогами не собирается. К примеру, финансовое ведомство предлагало превратить ДФО в анклав наподобие Калининградской области, создав там особую экономическую зону промыш­ленно-производственного типа. Кроме льгот по региональным налогам (на землю и имущество) Минфин был не против введения льгот по налогу на прибыль, при этом на льготы не смогли бы претендовать нефтегазовые проекты, производители алкоголя и сигарет, торговые и финансовые компании, а также компании, оказывающие бытовые услуги. Однако минимальный порог инвестиций, чтобы «мы стимулировали не каждый ларек, а каких-то инвесторов, которые готовы вкладывать свои собственные ресурсы» (цитата министра финансов Антона Силуанова), Минфин предлагал установить на уровне 400 млн рублей — солидная сумма, явно отсекающая от спецрежима львиную долю местного малого и среднего бизнеса.

Еще конкретнее выглядело предложение Минэкономразвития ввести пятилетние каникулы по налогу на прибыль, имущество и землю, но исключительно «для вновь создаваемых промышленных предприятий и высокотехнологичных стартап-проектов». Критерии отбора претендентов на льготы ведомство не озвучивало. Начальник отдела департамента инвестиционной политики и развития государственно-частного партнерства ведомства Вадим Жучков в интервью журналу «Эксперт» говорил лишь о том, что «к числу таких критериев могут быть отнесены требования о создании нового предприятия в промышленной или высоко­технологической сфере, а также осуществлении им только производственной деятельности и (или) реализации высокотехнологичных проектов». При этом МЭР изначально не трогало священные для Минфина НДС и НДФЛ, тем более что Силуанов неоднократно подчеркивал: льготы по этим налогам его ведомство не согласует. Идею создания на Дальнем Востоке особой экономической зоны в Минэкономразвития не разделяли, однако считали, что некоторые спецрежимы в округе будут уместны (к примеру, упрощенный порядок землепользования — по аналогии с порядком, предусмотренным федеральным законом о подготовке Владивостока к саммиту АТЭС-2012).

Однако на заседании Госсовета Владимир Путин внес несколько иные предложения по созданию «не просто благоприятных, а особых условий для бизнеса»: установить нулевую ставку федеральной части налога на прибыль в первые 10 лет работы для всех новых производств, но с объемом инвестиций не менее 500 млн рублей; освобождать от налога на добычу полезных ископаемых по твердым полезным ископаемым (при условии тех же объемов инвестиций), внести изменения в действующее законодательство, с тем чтобы региональные власти могли вводить нулевую ставку налога на прибыль. Олег Кожемяко, развивая предложение Путина о льготах по налогу на прибыль, высказал здравую мысль о том, что «было бы неплохо внести аналогичный режим для инвестиций в расширение и модернизацию уже действующих предприятий — при условии, что их суммарные налоговые отчисления не будут ниже уровня предшествующего года». Еще он предложил оставлять часть налоговых платежей, подлежащих зачислению в федеральный бюджет, в бюджетах дальневосточных субъектов РФ, поскольку их доля в формировании федерального бюджета и так составляет всего 4,3%.

Озвученные предложения явно учитывают интересы крупных инвесторов, а не малого и среднего бизнеса, особенно действующего в сфере производства. Представители ФПГ считают, что это не страшно. «Налоговые послабления крупным инвесторам потянут за собой развитие малых и средних форм предпринимательства. Где инвестиции, там и создание базы для стремительного экономического рывка: рост производства вызовет потребность во внедрении новых технологий с использованием научных разработок, что подстегнет процесс подготовки высококвалифицированных кадров и в конечном счете выльется в улучшение социально-экономических условий для жизни», — уверен, например, Павел Масловский (кроме того что он сенатор, он является совладельцем компании «Петропавловск»).

Разнообразная промышленность в ходе «новой колонизации» Востока не возникнет сама по себе. Придется выращивать ее практически вручную sib_358_024.jpg Фото: Виталий Волобуев
Разнообразная промышленность в ходе «новой колонизации» Востока не возникнет сама по себе. Придется выращивать ее практически вручную
Фото: Виталий Волобуев

Однако ряд экспертов уверены, что ставка лишь на крупные проекты и крупных инвесторов в надежде на то, что экономика усложнится сама по мановению «невидимой руки рынка», изначально ошибочна. «Каким бы ни был объем бюджетных ресурсов, которые государство сможет мобилизовать для решения задач ускоренного развития регионов Дальнего Востока, их будет недостаточно для приведения инфраструктуры и системы расселения этих территорий в соответствие с уровнем развития АТР. Подобные программы не могут реализовываться без опоры на интересы и энергию населения и предпринимательского сообщества», — уверен, к примеру, член правления фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад» Петр Щедровицкий. «Развивать в регионах Дальнего Востока надо среду обитания и жизнь людей. Индустриализация должна начинаться с сельского хозяйства, малых перерабатывающих производств, с развития местных сообществ, с формирования кредитных товариществ, которые делают деньги более доступными, со снижения давления со стороны надзорных органов и кардинального изменения стиля их работы, с развития предпринимательской культуры и мотивации. Если процент людей, готовых начать собственное дело, в этом регионе увеличится со средних трех-четырех процентов до восьми-девяти, все остальное приложится», — добавляет он.

Подходы придется менять

С одной стороны, все выглядит разумно и правильно. Реальным конкурентным преимуществом Дальнего Востока, да и Сибири (за редким исключением) являются их природные богатства. И наверное, неплохо, что раскупорят эти нефтяные, угольные, газовые или металлические «заначки» российские ФПГ, а не иностранцы. Кстати, аналогичные процессы сейчас происходят на российском Севере — достаточно присмотреться к тому, как не без помощи государства происходит усиление независимого «НОВАТЭКа», а также с каким рвением «Газпром» осваивает месторождения Ямала. Если вспомнить об идее развития Северного морского пути и перспективах освоения арктического шельфа, впору говорить о все ярче проявляющемся «северном векторе» государственной экономической политики. Логика, впрочем, схожа с «восточным вектором» — традиционные регионы добычи природных ресурсов истощаются, и экономика, основанная на сырье, расширяется за счет новых территорий освоения.

С другой стороны, «новая колонизация», очевидно, будет отличаться от советской. Во-первых, строить новые комбинаты, дороги, станции и фабрики будут не зэки, а вполне себе свободные люди — значит, потребуются новые подходы к привлечению и закреплению кадров. А это предопределит повышенное внимание к перестройке системы расселения, инвестициям в города и социалку и так далее. Во-вторых, сегодня вряд ли получится закрывать глаза на экологию. Хотя перегибы еще случаются (например, «РусГидро» практически без предупреждения провела заполнение водохранилища Богучанской ГЭС, не обращая внимания на протесты и требования экологов), многие компании уже закладывают экологический аспект в свои инвестиционные проекты. Так, En+ Group Олега Дерипаски и Всемирный фонд дикой природы (WWF) России весной этого года договорились провести совместное комплексное исследование по оценке воздействия гидроэлектростанций на экосистему бассейна реки Амур. Причем до завершения подготовки исследования и получения его выводов En+ и входящая в него компания «ЕвроСибЭнерго» решили приостановить работы по проектированию Транссибирской ГЭС на притоке Амура — реке Шилке в Забайкальском крае.

Но главный вызов новой индустриализации — ее технологические провалы. «Сегодня ни одна, даже самая крупная российская нефтегазовая компания не в состоянии своими силами реализовать ни один технически сложный и капиталоемкий проект — будь то освоение месторождений на морском шельфе, производство и маркетинг сжиженного природного газа или глубокая переработка углеводородов (включая нефтегазохимию и производство гелия). Впрочем, даже при освоении месторождений на суше, в более или менее привычных для нас условиях, когда требуется применение инновационных технологий, мы вынуждены прибегать к услугам зарубежных партнеров и поставщиков. Например, при освоении Ванкорского («Роснефть») и Верхнеченского (ТНК-ВР) месторождений используется технология горизонтального бурения компании Schlumberger. Она открыла на Ванкоре собственную постоянно действующую базу по ремонту, сопровождению и восстановлению всех систем бурения и полностью управляет буровым процессом», — отмечали ученые ИЭиОПП СО РАН. (см. «Анклав нефти» в «Эксперте-Сибирь» № 34 за 2012 год).

Нет сомнений, что крупные сырьевые проекты (как показывает опыт «Мечела» в Якутии или «Роснефти» в Красноярском крае) будут реализованы в любом случае, в том числе и силами самих частных инвесторов. К этому их подталкивает конъюнктура внешних рынков и собственные стратегические планы. «Если ставить задачу ускоренного развития, то наиболее эффективна ресурсная экономика, запуск новых месторождений. Отдача на капитал — максимальная, рабочие кадры — вахта, минимум социалки. Если государство вложится в инфраструктуру, рост по сырьевой модели еще сильнее ускорится. Это рыночный подход к развитию округа, коммерческий», — отмечал в интервью «Эксперт Online» директор ДальНИИ рынка Вадим Заусаев.

В таком случае выходит, что государством стимулируется, по сути, «новая колонизация». Которая, в отсутствии в Сибири и особенно на Дальнем Востоке «сложной» и сильной местной экономики, способной удовлетворить потребности сырьевых проектов в технологиях, оборудовании, материалах и сервисных услугах, приведет к формированию на территориях гигантских добывающих анклавов. Опыт того же Ванкора доказывает, чем опасна такая ситуация для экономики отдельно взятого Красноярского края (см. «Ванкор: эффект бабочки» в «Эксперте-Сибирь» № 45 за 2012 год). Между тем сам Владимир Путин высказал важную мысль: «Экономические, налоговые стимулы, если мы их будем последовательно и грамотно реализовывать, действительно могут сыграть существенную роль в подъеме территории. Но только одних этих мер, налогового толчка для развития недостаточно», — уверен также президент. По его словам, «нужен взвешенный подход к подбору инвестиционных программ, нужны инфраструктурные проекты, дающие мультипликативный эффект, тесно увязанный с развитием всех территорий Дальнего Востока».

В первом квартале 2013 года, если госпрограмма и федеральный закон снова не опоздают, в деле ускоренного развития Востока страны наступит некоторая определенность. Владимир Путин, как стало ясно в ходе Госсовета, уже теряет терпение — обсуждение давно известных проблем Дальнего Востока, а также всевозможных «механизмов» по их решению ему уже явно надоело. Глава государства предлагает думать о комплексном развитии региона — от глубокой переработки сырья до формирования «комфортных условий для жизни людей», от развития транспортного каркаса до организации качественного здравоохранения и образования. По идее, думать над этим обязано Минвостокразвития. Но мы считаем, что свой голос стоит высказывать и местному бизнесу — пока его совершенно не слышно. Хотя мы уверены, что ему есть что предложить и с чем вписаться в новые «колонизаторские» проекты государства.

Бизнесу пора включаться, иначе от «восточного прорыва» выиграют Азия и другие иностранные партнеры крупных корпораций, а не региональные экономики. «Бизнес делает и должен делать «упор» на бизнес (издержки, масштабы продаж, технологии, организация, эффективность). При этом крупный бизнес должен, конечно, поддерживать отношения партнерства с населением в зоне своего влияния, так как от этого зависит дружелюбность среды для самого бизнеса. А вот государство должно наконец-то сделать «упор» на создание цивилизованного механизма распределения ренты, получаемой от эксплуатации природных ресурсов. Тогда появится и понимание населением смысла освоения ресурсов и создания транспортной инфраструктуры для их экспорта, тогда исчезнет и губительное ощущение зависимости от «барских милостей», — уверен академик Павел Минакир (см. «Пора перестать искать философский камень»).

У партнеров

    Реклама