«90 процентов граждан недовольны»

Тема недели
Москва, 04.02.2013
«Эксперт Сибирь» №5 (361)
Протестное движение обычно представляется полноценным порождением Москвы, региональные акции рассматриваются лишь приложением к происходящему в столице. Однако то, что одни и те же вопросы волнуют жителей территорий с разным укладом жизни — симптоматично, уверен профессор кафедры социологии НГТУ, руководитель портала «Сибкрай» Константин Антонов

Почему вы решили заняться изучением протестного движения?

— Я в социологии занимаюсь достаточно узкой специализацией — это социология коммуникаций. По большому счету предмет всей социологии — это социальные взаимодействия. Интуитивно я понимал, что сменилось поколение, сменились схемы социальных коммуникаций. Тот уклад жизни, который сформировался за последние двадцать лет, — его сконструировало мое поколение и поколение, которое старше меня. Но этот формат жизни оказался неприемлемым для тех, кто входит сейчас во взрослую жизнь.

И есть второй момент — личный. Я в конце 1980-х – начале 1990 годов тоже принимал участие в протестных движениях, был одним из самых молодых депутатов в Томске. И психология протеста, дух улицы мне очень близки и понятны. Конечно, сейчас я не пойду на улицу и сжигать портрет Путина уже не буду. Но мне интересно, как после спячки, после этого исключительно отформатированного политического процесса мы перешли к политическому перфомансу, к неожиданностям, к случайностям.

Эти «неожиданности» в виде массовых акций протеста были ожидаемы с точки зрения социологии?

— Все эти вещи должны были случиться, и неважно, как говорят, платит Госдеп, или не платит Госдеп. В обществе, где отсутствуют конкуренция, социальные лифты и возможности для самореализации, нарождающееся поколение всегда упирается в тупик. И оно всегда будет искать выход.

Любопытно, что это не спор отцов и детей, что естественно для развития любого общества. У нас произошла принципиально иная ситуация, когда на разных полюсах с одинаковой степенью социальной активности сосуществуют поколения детей и дедов. У нас отцы выбыли из общественного консенсуса. Проблема в том, что деды и дети воспитаны на принципиально разных коммуникативных платформах. Те нормы, которые старшее поколение считает естественными, молодежь уже не принимает. И даже одни и те же понятия, например, справедливость, уже трактует по-разному. Вот любопытный факт из нашего последнего исследования. В возрасте от 15 до 19 лет 36 процентов людей уделяют 4–8 часов в день работе в Интернете. А среди возрастной группы 50–59 лет (это как раз те, кто сегодня нами управляет) таких всего 10 процентов.

Я уже не говорю про кризис институтов. Уровень доверия граждан полиции, здравоохранению, власти вообще катастрофически низок. Вся эта хрупкая система держится на доверии к одной личности — Владимиру Путину. Но он это доверие может растерять в любой момент. И перемены будут очень резкие, очень неожиданные.

Что в этом случае происходит с поколением отцов?

— Это поколение людей, которые социализировались в ситуации двойных стандартов. В молодости они уже не верили в идеалы коммунизма, они уже ни во что не верили. Днем они выступали на трибунах и цитировали генерального секретаря, а ночью рассказывали про него анекдоты. И вот случились 90-е, они пришли к власти. Пообещали, что все будет, как в Европе. Один обещал через 500 дней, другой обещал голову на рельсы положить, если не будет как в Европе.

А поколение нынешних отцов только закончило университет, готовилось строить свою жизнь. Но наступила беда: экономика стала рушиться, а с ней и вся жизнь. Поколение оказалось в вакууме, и вакуум стал заполняться деструктивными процессами: коррупцией, разбоем, ловкими людьми. Это поколение, которое было первопроходцами: они сами заработали на квартиру, сами сделали карьеру.

Но добившись всего самостоятельно, они перестали верить и власти, и оппозиции.

— Точно — они не верят никаким лозунгам. У этого поколения мощный охранительный инстинкт. Оно огородило свою территорию и сказало власти: «Пока вы нас лично не трогаете, нам до вас нет никакого дела». Вот когда на Чистых прудах разгоняли митинг, я для себя внутри отметил: «там гоняют наших детей». Отцы будут сидеть на месте, пока не прольется кровь ребенка. Власть это понимает. Потому что если поднимутся отцы — это будет конец всему. Сегодня именно они являются сдерживающим фактором, но это не болото.

То есть поводом для выступления отцов станет переход каких-то моральных границ?

 — Вполне возможно. Понимаете, это поколение не будет ни у кого ничего спрашивать, оно просто возьмет ружья и пойдет. Обратите внимание на лозунг последних митингов против «закона Димы Яковлева». Депутатов назвали не  просто коррупционерами или ворами, их назвали подлецами. Это нравственная оценка, она страшнее. Если случится еще одна подобная глупость со стороны власти — вот она и послужит катализатором. Нужна причина, которая шкурно всех затронет.

Но самые массовые акции протеста произошли после якобы имевших место подтасовок на выборах в Госдуму. Вряд ли проблема подделанных бюллетеней кого-то «шкурно затронула».

— Давайте вернемся к еще более ранним событиям — протестам на манежной площади после убийства Егора Свиридова. Это был первый звонок, на площадь как раз вышли дети. Они пошли протестовать по поводу частного случая, но, по существу, это ведь было недовольство не инородцами, а национальной и миграционной политикой государства, неспособностью правоохранительных органов регулировать конфликты.

Вы думаете, таких недовольных большинство?

— Я думаю, что процентов 90 населения страны чем-то недовольны. Только предметные области разные. Это недовольство основано на личном опыте, не на отвлеченных рассуждениях о том, что у нас нет демократии. Вот, например, видит человек, что его сосед — взяточник. Или я пришел в поликлинику в 6 утра занимать очередь за талонами к врачу и оказался в третьем десятке уже. Или вот пенсионерка у меня знакомая живет в трехкомнатной квартире в центре Новосибирска — ей выставили счет за коммунальные услуги 9,4 тысячи рублей в месяц. И человек как-то пытается против этого протестовать, как умеет.

Почему у вас в этом случае на столе стоит портрет Путина?

— Потому что Путин здесь вручает мне правительственную награду в Екатерининском зале Кремля. Награду, заработанную мною честно в Чеченской республике во время «реализации контртеррористической операции на Северном Кавказе». В данном случае он здесь просто функция, глава государства. Он не злодей и не гений, он продукт своей эпохи. А вот страна при этом неуправляема. Власть и общество живут в параллельных мирах, а когда они пересекаются — летят искры.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №5 (361) 4 февраля 2013
    Протестное движение
    Содержание:
    Реклама