«Государству это не нужно!»

Тема недели
Москва, 25.02.2013
«Эксперт Сибирь» №8 (364)
Прошедший Х Красноярский экономический форум наглядно показал, что у бизнеса, власти и общества разные представления о будущем Сибири и что спусковой крючок интенсивного развития макрорегиона пока не готов нажать никто

Фото: Виталий Волобуев

Красноярский экономический форум (КЭФ) отчего-то принято считать особенным. Мероприятие позиционируется как свободная дискуссионная (с акцентом на последнее слово) площадка, и это связывается, конечно, с «сибирским духом». «Енисей — это река свободы. А потому на ней всегда идут дискуссии», — заявил в ходе форума председатель Законодательного собрания Красноярского края Александр Усс. Однако идеальная свободная дискуссия по идее должна побуждать к реальным действиям. А вот этого никак не могут добиться от всех подобных форумов уже много лет. «Хватит обсуждать, пора действовать!» — заявил с трибуны пленарного заседания КЭФ премьер-министр страны Дмитрий Медведев, через несколько минут сообщив, что в ближайшее время будут подготовлены очередные «дорожные карты» развития бизнеса, которые на этот раз точно решат все проблемы предпринимателей.

В отличие от форума 2008 года, на котором Медведев еще как вице-премьер российского правительства за три недели до своих президентских выборов обозначил программу действий под названием «четыре И: инновации, инвестиции, инфраструктура, институты» (потом к ним добавился еще интеллект), программных заявлений на юбилейном, десятом КЭФе не прозвучало. Зато все четче и действительно свободнее говорилось о тотальном непонимании. Бизнес не понимает государство, а общество (сделаем допущение и прибавим сюда науку) и государство не понимают и бизнес, и друг друга. Возможно, выходом из этого тупика должна стать не просто откровенная стратегия развития Сибири (ее, как ни крути, действительно не хватает — научно-фантастические документы прошедшего десятилетия не в счет), но и ее адаптация и даже сегментация для каждого субъекта развития. Пора поставить цели не только перед абстрактной «Сибирью», но и перед государством, наукой, бизнесом и простыми сибиряками.

Еще раз про стратегию

Если не считать заявлений Медведева о челябинском метеорите как символе КЭФа и прочих «гранитных» фраз, самой содержательной частью минувшего форума стал круглый стол «Сибирь на карте мирового роста». Несмотря на то что поставленная тема касалась, по существу, большинства участников форума, доступ на круглый стол был предельно закрытым — не только физически, но и виртуально. Журналистов внутрь не пускали, а трансляция выступлений спикеров, открытая поначалу в пресс-центре, постоянно прерывалась ради подписания каких-то никому не нужных соглашений (кроме, конечно, тех, кто ставил под документами подписи). К концу мероприятия во всем МВДЦ «Сибирь» (где проходил КЭФ) осталась лишь одна хрипящая колонка, которая передавала речи спикеров. Это произошло, видимо, из-за присутствия на площадке Дмитрия Медведева, что, по замыслу организаторов круглого стола, должно было придать небывалую значимость событию. В итоге модератору круглого стола Александру Уссу пришлось извиняться перед присутствующими за «элементы хаоса по понятным причинам».

Дискуссия началась с важного заявления премьер-министра: «Эти разговоры о том, что мы не можем ничего развивать без плана, на мой взгляд, все-таки носят схоластический характер. Вряд ли и 100 лет назад был всеобъемлющий план развития Сибири, и 200 лет назад, но мы как-то развивали Сибирь». Тон губернаторов регионов (как сообщила пресс-служба форума, их на КЭФе присутствовало 12 человек) был удивительно прямо противоположный. «Мы должны подготовить реальную программу и передать ее правительству России. Должны быть разработаны долгосрочные инструменты, налоговые и другие формы, которые позволят ее реализовать», — сказал губернатор Красноярского края Лев Кузнецов на день позже Медведева на заключительном пленарном заседании форума.

Медведева можно было понять — за два часа до этого он говорил о том, что время заявлений и стратегий прошло. Настала пора даже не просто работать, а «вкалывать». Однако вопрос планирования, как говорят учебники по менеджменту, на деле является краеугольным камнем любого развития. Поэтому на нем все-таки нужно остановиться.

Действительно, 200 лет назад у Сибири никакого плана развития не было — не помог даже Михаил Сперанский, назначенный в то время генерал-губернатором восточной части страны. Первоначальный этап освоения Зауралья стал веком предпринимателей, торгующих сырьем (пушниной) на западных рынках, которых поддерживало казачество и прочие сторонники легкой наживы (см. «Соболиная игла» в «Эксперте-Сибирь» № 27–31 за 2012 год). Но вот 100 лет назад план развития у Сибири был, и связан он был с именем модного теперь для цитирования Петра Столыпина, а до него — с модным персонажем для современных памятников Александром III. Последний определил стратегию строительства Транссиба, а первый — переселения крестьян. Принятые тогда документы изменили жизнь нескольких поколений людей — вплоть до современных.

И конечно, не обошлось без экономических эффектов. За 20 лет, с 1897-го по 1917 год, население Сибири (включая Дальний Восток) удвоилось — люди ехали за бесплатным временным пользованием землей (на 20 лет), освобождением от налогов и воинской службы. Это при всех оговорках пример стратегии, которая действительно сработала. Тоже можно сказать и о других планах развития Сибири — социалистических пятилетних (опять же при оговорках другого рода к теме не относящихся).

На КЭФе присутствовали Дмитрий Медведев, 7 министров и 12 губернаторов expert-sibir_08_012.jpg Фото: Виталий Волобуев
На КЭФе присутствовали Дмитрий Медведев, 7 министров и 12 губернаторов
Фото: Виталий Волобуев

Новое время стало временем стратегий иного рода — они превратились в документы, состоящие из лозунгов, которые с упоением и иногда даже возбуждением читают в лучшем случае региональные чиновники, да и те — не по зову сердца, а по должности. Таковой оказалась принятая в 2002 году «Стратегия социально-экономического развития Сибири до 2020 года» — документ, описавший тогдашние желания региональных и федеральных властей, восхваленный чиновниками и околобюджетными экономистами, а после благополучно забытый. Второй «заход» состоялся в 2010 году, когда после конференции «Единой России» и торжественного слета сибирских губернаторов в Новосибирске была принята новая «стратегия». На три четверти новый документ оказался описательным, характеризующим особую транспортную, энергетическую и сырьевую роль Сибири. Проекты в новом документе остались еще советскими: железная дорога до Кызыла, освоение Нижнего Приангарья и так далее. Правда, добавился Ванкор — благо, к тому времени уже почти реализованный.

Какое-то подобие стратегии было предложено незаменимым Сергеем Шойгу (см. «Операция «Корпорация» в «Эксперте-Сибирь» № 6 за 2012 год), однако идея госкорпорации по-прежнему вызывает споры. При этом экономический рост и реализация крупных проектов протекали безотносительно к заявленным приоритетам. Позволим себе предположить, что большинство предпринимателей даже не читало, чего хочет государство в «Стратегии развития Сибири». Продолжающиеся разговоры об улучшении жизни людей (треть речей на КЭФе было именно об этом — в разном виде) — это не стратегия и даже не идеология. Это просто благостная идея, которую, конечно, хотелось бы сделать реальностью.

Еще раз про Сибирь

Важна и другая идея: развитие Сибири есть производная от развития страны. Фраза «развитие Сибири» — не божок, на которого нужно молиться. Несмотря на увещевания об особой роли Сибирского макрорегиона, речь идет, по существу, о региональном развитии России. «Сибирь уникальна для России, но не уникальна для мира. Есть Канада, Аляска, Австралия — но разница в том, что там люди живут лучше, но их там и меньше. Если бы плотность населения в Сибири была такой же, как на Аляске, то здесь бы жило восемь миллионов человек, а не 26, как сейчас», — справедливо заметил научный руководитель Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев.

Наша разница с другими экстремальными для жизни территориями в мире лишь в том, что Сибирь, в отличие от Австралии или Аляски, действительно весьма плотно (особенно в южной части) застроена крупными поселениями. Этот нетипичный для человечества способ освоения безлюдных пространств — наследство советской системы, имеющей мало общего с экономическими законами. «Сибирь — это уже не территория пионерного освоения. Не могу с этим согласиться. Сибирь сегодня — это не только огромный ресурсный потенциал, но и города-миллионники, развитая атомная, космическая и авиационная промышленности, крупные научные центры, одни из лучших в стране университеты», — сказал на круглом столе полпред президента в СФО Виктор Толоконский. Правда, к тому времени Медведев уже покинул площадку — а вместе с ним и добрая половина зала.

Заметим, что, рассуждая в таком ключе, очень сложно не прийти к позиции, которая десяток лет назад была высказана в книге «Сибирское проклятие: как большевики заморозили Россию». Напомним, главная идея состояла в том, что строительство больших городов и заводов в Сибири — бессмыслица, потому что в других местах это можно сделать дешевле. А потому Сибирь нужно развивать вахтовым методом. «Я и сегодня придерживаюсь этой мысли: располагать производство нужно в регионе только в том случае, когда там это более эффективно, чем в другом, — сообщил на КЭФе один из авторов книги Гэдди Клиффорд. — И у Сибири тут нет преимуществ… Для развития Сибири надо расположить экономическую деятельность только там, где она осуществляется с меньшими затратами, чем в другом месте. По моему мнению, у Сибири нет преимуществ в обрабатывающих производствах. Основное — это все же добыча ресурсов. В этом нет ничего плохого — сырьевые отрасли необязательно являются низкотехнологичными. Самое главное — это население, человеческий капитал. Наибольшее препятствие для развития России — сокращение численности рабочей силы. Этого почти невозможно избежать. Поэтому нет смысла привлекать больше людей в Сибирь — это дорого обходится национальной экономике, а значит, ослабляет ее. Россия должна переложить часть рисков на инвесторов из других стран». «Сегодня мы видим, что увеличивается число проектов, ориентированных только на Китай. Следовательно, у Китая есть возможность «вывернуть нам руки» при необходимости. С газопроводом «Алтай» уже именно так и получается — мы сидим и ждем, когда Китай даст нам низкую цену на газ. Нужно смотреть не на Азию, а на весь тихоокеанский регион… Сибирь должна стать частью тихоокеанской экономики, не надо стоять с протянутой рукой перед Китаем — есть Япония и Корея, США и Канада. Мы европейцы, а не азиаты», — заметил по этому поводу Иноземцев.

Есть основания полагать, что эта стратегия и реализовывается сегодня — о падении количества населения в Сибири известно достаточно, а нынешний демографический рост — лишь следствие бэби-бума конца 1980-х (см. «Русский полумесяц» в «Эксперте-Сибирь» № 44 за 2012 год), а потому он может вскоре закончиться. Со свойственной ему беззаботной искренностью это подтвердил и Дмитрий Медведев: «В ходе нашей встречи приводился хороший пример про опыт других стран, где есть слабозаселенные, но тем не менее оптимистично развивающиеся территории. Нужно использовать опыт других стран».

Еще раз про экономику

Мы уже много раз писали и о том, что экономика Сибири — действительно преимущественно сырьевая, и доля «ресурсных» статей в местных ВРП только растет. «За нефтью, газом, углем, рудой мы идем теперь все дальше на восток и на север», — заявил еще в 1976 году делегатам XXV съезда КПСС Леонид Брежнев. С завидным постоянством последние 35 лет этот тезис повторяли все последующие руководители государства.

Но вопрос о развитии в связи с «особой ролью» Сибири, конечно, неизбежно встает раз от раза. Встает и упирается в вопросы, которые находятся за гранью логики. «70 процентов тарифа на электро­энергию — сетевая составляющая. Там творится беспредел на «последней миле», и простым объединением ФСК и МРСК ничего не решить», — сетовал президент En+ Group Олег Дерипаска. «Мы говорим о транзите через Транссиб грузов между Азией и Европой, хотим на этом заработать, но у нас нет даже экономически обоснованного тарифа на железно­дорожные перевозки», — вторил ему министр регионального развития РФ Игорь Слюняев. Возможно, такая откровенность спикеров стала следствием закрытости круглого стола.

Универсиада в Красноярске, которая может пройти в 2019 году, была презентована в качестве одного из главных проектов Красноярского края expert-sibir_08_014.jpg Фото: Виталий Волобуев
Универсиада в Красноярске, которая может пройти в 2019 году, была презентована в качестве одного из главных проектов Красноярского края
Фото: Виталий Волобуев

Как написал ряд СМИ, «тон дискуссии на форуме задал Дмитрий Медведев: он подтвердил, что рост ВВП страны в перспективе должен составить не менее 5 процентов в год». Напомним, именно эта цифра упоминается в недавно утвержденных «Основных направлениях деятельности правительства РФ до 2018 года». Однако то, что представляется уже чуть ли не сверхидеей современной России, на самом деле — весьма пессимистичный сценарий. Не только потому, что стране «догоняющего развития» (коей является Россия) нужно расти гораздо быстрее, чтобы не «догонять» бесконечно. Но и потому, что в реальности ряд отраслей и регионов уже давно обеспечивают такой рост. Например, как посчитал в февральском номере журнал «ЭКО» (издается Институтом экономики СО РАН), «амбициозный» план Минвостокразвития о росте ВРП Дальнего Востока в 2,6 раза до 2025 года на деле выражается в 6,6% годового роста, что «в полтора раза меньше нашего сводного прогноза по субъектам ДФО». Больше того, некоторые отрасли растут еще быстрее — это операции с недвижимостью, строительство и так далее (см. таблицу). Словом, стратегия опять не поспевает за реальностью, хотя должна опережать ее.

Но вместо целеполагания снова происходят «заявления». «Глубокая переработка», «развитие транспортной инфраструктуры, «создание эффективных примеров государственно-частного партнерства» — эти словосочетания можно увидеть в новостях с КЭФа как минимум за последние пять лет. Звучали они в Красноярске и на этот раз.

Еще раз о бизнесе

«Сибирь может расти темпами и 10 процентов в год, но для этого нужны условия, прежде всего дешевые кредиты. Их появлению мешает высокая ставка рефинансирования. Центральный банк говорит, что он так влияет на инфляцию. Но ЦБ влияет на нее не больше, чем на рождаемость в Таджикистане», — со свойственной ему откровенностью отрезал в своем выступлении на круглом столе Олег Дерипаска. При этом он снова выступил за создание госкорпорации развития Сибири: «Бизнесу нужен сильный партнер, который бы консолидировал общие усилия, взаимодействие с госмонополиями. При этом центр управления госкорпорацией должен размещаться не в Москве, а в Красноярске или Иркутске. Чтобы она могла эффективно решать местные проблемы».

О том, почему бизнес в Сибири не сможет развиваться сам в сколько-нибудь значимых масштабах, написано немало. Его нынешнее состояние таково, что реальный сектор за редкими исключениями — этакий пережиток советского времени, к тому же давно хиреющий, а то и умирающий (см. «Эта война проиграна» в «Эксперте-Сибирь» № 6 за 2013 год). Действительно крупных частных проектов в индустрии Сибири так и не появилось. Новое лицо экономики — торговля, причем товарами с незначительной долей добавленной стоимости; и вообще третичный сектор. Падение экспорта сибирского кругляка сразу на треть по итогам прошлого года, закрытие киосков из-за запрета на продажу пива, кратный рост налогов для индивидуальных предпринимателей с 1 января этого года — все это на самом деле звенья одной цепи. Но это не приговор, скорее, это поводы снова и снова ставить вопросы об условиях развития для бизнеса.

Стоит учесть, что если крупным инвесторам действительно может понадобиться такая структура, как госкорпорация, то средним и малым предприятиям нужны другие инструменты. Единой гребенкой в данном случае всех не расчесать. Высокотехнологичная и разно­образная индустрия автоматически вокруг новых Ванкоров не вырастет. Как не расцветает мебельная промышленность на фоне сокращения экспорта кругляка. Условия для всех должны быть радикально особыми — сродни столыпинским. Простым «возмещением процентных ставок по кредитам» и другими мерами из нынешнего стандартного арсенала региональных властей дело не решить. В качестве примера тот же Иноземцев снова привел американскую Аляску, где большую роль играет малый и средний бизнес. Сибирь же всегда развивалась в качестве государевой вотчины, частная инициатива здесь редко оценивалась по достоинству. Не слишком эффективно поднимать Сибирь централизованными решениями и на новом этапе — лучше оставлять больше доходов регионам и дать возможность местным властям самим исправлять положение дел.

Еще раз о государстве

Как написал тот же «ряд СМИ» на следующий день, по словам вице-премьера правительства РФ Аркадия Дворковича (он же — глава оргкомитета КЭФа), на форуме стала новой «сама постановка вопросов: не что делать, а как». Однако того, чего ждали от Медведева, программных заявлений, на деле так и не прозвучало. Едва ли можно всерьез считать программой заявления типа: «Что важно? Безусловно, укрепление, всемерное укрепление инновационного потенциала региона, округа в целом, формирование инновационных территориальных кластеров, формирование технологических платформ».

В регионах очевидно зреет понимание того, что от центра внятных стратегий не добиться — и аналитики естественно обращаются в регионы. Так, гендиректор Центра фискальной политики Галина Курляндская призвала отказаться от патерналистской модели федерализма и перейти к федерализму «лабораторному», суть которого состоит в том, чтобы регионы стали этакими «лабораториями по выработке рецептов экономического развития». Медведев парировал тем, что он часто предлагает губернаторам забрать полномочия, но они не берут, потому что боятся ответственности. «Дайте губернаторам второй ключ от месторождений, и они с удовольствием возьмут. И вообще, чтобы создавать здесь крупные проекты, достаточно максимум двух подписей Медведева», — поставил диагноз экс-губернатор Красноярского края, депутат Госдумы Валерий Зубов. Упомянутый всуе премьер к этому времени беззаботно осматривал выставку и выступал на следующем круглом столе.

Вернемся к заголовку статьи — «Государству это не нужно!». Надо признаться, что это вырванные из контекста слова Медведева о государственно-частном партнерстве. Однако, на наш взгляд, радикально суть мысли премьера от этого не меняется. Приведем эту длинную цитату полностью, она важна: «Да бог с ним, с этим [государственно-частным] партнерством, давайте его не будем затевать. Государство не рвется никуда. Проблема в том, что не идет ведь никто иначе! Это не потому, что нам хочется в каждый бизнес залезть. Может, конкретному чиновнику и хочется залезть, чтобы где-то чем-то порулить или деньги какие-то получить, но государству в целом это не нужно. Проблема в том, что иначе ничего не склеивается. Именно поэтому мы вынуждены в масштабах нашей страны, в масштабах Сибири создавать такого рода партнерства. Если мы в какой-то момент сможем без них обойтись, если сможем обойтись только частным ресурсом — слава богу».

Сложно поспорить с тем, что премьер выстраивает для себя модель развития, при котором государству отводится второстепенная роль после бизнеса. Однако не в смысле «отрегулировал отношения и дал развиваться» (что нормально и полезно), а в смысле: «не хотите вы — не будем и мы», что, мягко говоря, странно.

Повторим основные тезисы еще раз. Сибирь — регион особый лишь в том смысле, что на экстремальной для жизни территории существуют волею советских планировщиков крупные города и тяжелая промышленность. Если мы говорим о развитии региона, нужна честная и действенная стратегия. Целеполаганием и созданием условий должно заняться государство — иначе никакой вменяемый бизнес на честных рыночных условиях развивать серьезную экономику в Сибири не будет. Но требуя чего-то от государства, важно требовать развития и от науки, и от бизнеса. Но вначале — парниковые условия, как во всех «экстремальных» странах.

Среднегодовые индексы физического объема ВРП и валовой добавленной стоимости некоторых видов экономической деятельности в 2005–2010 годах

У партнеров

    Реклама