Проекты ускорения

Спецвыпуск
Москва, 04.03.2013
«Эксперт Сибирь» №9 (365)
Из-за высокой рискованности венчурные проекты остаются малоинтересными для частного бизнеса. Рынок прорывных технологий в Сибири только зарождается, но мировой опыт показывает: у венчура могут быть неплохие перспективы

Динамика роста венчура в России пока мало отличается от инвестиций в НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы); по сравнению с Западом и даже со странами БРИК у нас — крайне низкий уровень вложений. Мировым лидером инвестиций в НИОКР считается США, которые в 2012 году направили в эту сферу 436 млрд долларов (3% от ВВП, который в 2012 году составил 25 трлн долларов). Россия, которая согласно The 2012 Global R&D Funding Forecast (прогнозу в секторе НИОКР) находится на 11 месте среди мировых держав по размеру вложений в инновации, инвестировала 27 млрд долларов при величине ВВП в 2,5 трлн долларов. В этом рейтинге мы находимся позади таких развивающихся стран, как Индия и Бразилия. В рейтинге же стран по десяти технологическим и исследовательским отраслям (среди которых сельское хозяйство, машиностроение, композиционные материалы), Россия упоминается лишь единожды — в сфере «военная авиация, оборона и безопасность» (3-е место).

В США главными заказчиками НИОКР выступают компании промышленного сектора, особенно в прикладных исследованиях и разработках. На них приходится 280 млрд долларов из 436 миллиардов общих инвестиций. Остальные ресурсы — 126 млрд долларов — вкладывает правительство, еще 31 млрд долларов — академические сферы. В России основным инвестором в НИОКР является государство. «Если в развитых странах на долю государственного финансирования приходится 25 процентов НИОКР, то в России — 75 процентов», — посетовал в 2010 году на форуме крупного бизнеса «Эксперт-400» тогда еще вице-премьер России Сергей Иванов. Как развивается инновационная сфера, видно на примере наиболее рискованных венчурных инвестиций — вложений в высокотехничные проекты (хай-тек) на ранних стадиях развития, характеризующиеся высокими рисками. В определенном смысле венчур — индикатор вовлеченности частного бизнеса в инвестиционные процессы.

Профессионально вложениями на посевных стадиях занимаются так называемые бизнес-ангелы. Они инвестируют в хай-тек систематизировано и последовательно. Поэтому если количество инвестиций от бизнес-ангелов увеличивается, можно сделать вывод, что растет и заинтересованность частного бизнеса в прорывных технологиях. Но если в США и в Европе бизнес-ангелы являются массовым явлением, в России они пока — экзотика. «В разное время в США бизнес-ангелов существовало от сотен тысяч до миллиона. Сегодня их около 200–300 тысяч, в Европе бизнес-ангелов — несколько десятков тысяч. В США число колеблется, в Европе — растет. В России их от 200 до 500 человек», — привел недавно в своем выступлении на Х Красноярском экономическом форуме данные руководитель Центра предпринимательства ВШЭ, президент ассоциации бизнес-ангелов «Стартовые инвестиции» Эдуард Фияксель. По словам Фиякселя, в его ассоциацию входят порядка десяти членов. При этом активных — только пять. В СБАРе (крупная национальная сеть бизнес-ангелов) числится около сотни, но активных, отметил Фияксель, только двадцать. Такая же картина и с размером инвестиций. «В США объем инвестиций бизнес-ангелов сопоставим с объемом всех остальных венчурных инвестиций, то есть десятки миллиардов. При этом бизнес-ангелы финансируют в десять раз больше проектов, чем все венчурные фонды. В России объем инвестиций составляет только десятки миллионов», — сопоставил Эдуард Фияксель.

Что тормозит рост?

Причин, по которым бизнес-ангелы и венчурные инвесторы в России до сих пор являются экзотикой, несколько, объяснили участники венчурной ярмарки, прошедшей в рамках КЭФ-2013. Во-первых, для их массового появления нет достаточной законодательной базы: сегодня бизнес-ангел с точки зрения налогообложения и удобных форм ведения бизнеса ничем не отличается от любого другого предпринимателя. Он, как и все, должен платить налоги, не имея не только прибыли от продаж продукта, но и продукта как такового. Во-вторых, государственно-част­ные партнерства не способны проинвестировать по-настоящему прорывные проекты. «Казалось бы, государство инвестирует в венчурный бизнес, создаются фонды и институты развития, но, к сожалению, когда власть говорит о государственно-частном партнерстве, она лукавит, потому что в качестве частного партнера, как правило, выступает организация с присутствием государственного капитала. К примеру, «ВТБ Капитал Управление активами», «ВЭБ-Инвест» и другие. По настоящему частные в России только бизнес-ангелы», — прокомментировал Эдуард Фияксель. Даже если и создается государственно-частное партнерство с реально частным капиталом, то инвестору (как это полагается во всем мире) не доверяют вести бизнес-процесс из-за предрассудка — «упрет же все». А человек, работающий в государственной структуре, отметили участники дискуссии, не заинтересован в получении прибыли. Он просто выполняет некие KPI (ключевые показатели эффективности), соответственно заведомо не примет риски, имманентно заложенные в венчурный бизнес. Поэтому государство в принципе не вложит деньги в прорывные технологии, а только в банальный копирайт.

В-третьих, пока традиционный бизнес дает десятки и сотни процентов годовых прибыли, предпринимателям неинтересно инвестировать в высоко рисковые проекты. Сила инерции понятной и фиксированной прибыли перевешивает тягу к сверхдоходным направлениям. В-четвер­тых, предприниматели стараются иметь дело с предсказуемыми материями. В сфере будущих технологий и футуристических проектов работают только люди с интуицией Стива Джобса, которых наше общество пока не идентифицировало. Современные отечественные бизнесмены не имеют специального образования, связанного с управлениями венчурными проектами. В России нет самого рынка сбыта венчурных проектов. Как правило, все они изначально предназначены к реализации на иностранных рынках, то есть являются экспортными.

Доля Сибири

В каждом регионе сегодня существуют государственные фонды поддержки инноваторов. По линии Минэкономразвития РФ в Сибири созданы региональные венчурные фонды инвестиций в малые предприятия в научно-технической сфере общим размером более 600 млн рублей, деятельность которых курируется ОАО «РВК». К настоящему моменту этими фондами проинвестированы 16 инновационных компаний на сумму более 360 млн рублей. Средний размер госинвестиции в проект — 23 млн рублей, что соответствует общероссийским представлениям о размере вложений в инновационный стартап. Определить, сколько средств инвестируют частники, практически нереально — бизнес вкладывает деньги по личной инициативе и инвестирует в хай-тек эпизодически. Как правило, официальных венчурных фондов бизнес предпочитает не создавать, а обходится осторожными разведывательными акциями. Одним из зарегистрированных частных фондов, который теперь занимается финансированием высоких технологий профессионально и систематически, можно назвать новосибирский «Ломоносов капитал» (см. «Сибирские футурологи»), созданный в 2012 году.

По оценке Российской ассоциации венчурного инвестирования (РАВИ), в 2011 году объем венчурных инвестиций в Сибири составлял около 58 млн долларов, или всего 2% от общего российского объема инвестиций. При этом СФО в 2011 году более чем в четыре раза улучшил показатели объемов вложений по сравнению с предыдущим отчетным периодом (13 млн долларов, чуть более 0,5%). Тем не менее эксперты считают эти данные очень приблизительными и честно говорят, что ориентироваться на них не стоит. По словам Эдуарда Фиякселя, отследить реальный поток венчурных инвестиций нереально, поскольку большинство сделок совершается «под столом».

Где будущее

«Основные инвестиции сегодня приходятся на сектор информационных технологий или информационно-телеком­муника­ционных систем. Затем идут технологии, относящиеся к так называемому перечню критических технологий, утвержденному президентом России: живые системы (биотехнологии, медицинские технологии и оборудование); индустрия наносистем и материалов; рациональное природопользование; транспортные, авиационные и космические системы; энергетика и энерго­сбережение; безопасность и противодействие терроризму», — комментирует директор департамента инфраструктурного и регионального развития, член правления ОАО «РВК» Андрей Введенский.

При этом, как отмечают бизнес-ангелы, в оценке возможности технической реализации проекта следует полагаться не на академические апологеты, а на мнение молодежи. Участники дискуссии привели примеры, когда технологии были реализованы после того, как их забраковали авторитетные эксперты. Исполнительный директор Венчурного фонда «Синергия Инноваций» Геннадий Медецкий рассказал предысторию проекта первапорации нефти (разделение на фракции), который успешно реализуется его компанией. Изначально идею отверг один из известных российских ученых. «Не нужно ходить к академикам, к директорам, отличные идеи можно найти на инновационных молодежных площадках», — говорит председатель правления «Ломоносов капитал» Евгений Гайслер. Кстати, компания расположена в здании «Академпарка», где функционирует множество молодежных коллективов.

Если игроки венчурного рынка уже определили для себя, что такое хай-тек, то единогласия в вопросе, какая часть бизнеса должна принадлежать бизнес-ангелам, а какая инноваторам — пока нет. Управляющий по инвестициям Фонда посевных инвестиций РВК Михаил Харузин считает, что «доля бизнес-ангела должна быть до 25 процентов». По словам Евгения Гайслера, доля «Ломоносов капитал» в проекте составляет 51%. В любом случае, бизнесу пока еще придется доказать состоятельность той или иной модели финансового партнерства в венчурах, но стоит отметить, что сегодня инноваторы принимают все предлагаемые правила игры и включаются в процесс на любых условиях. На рынке, на котором пока нет конкуренции, единичным исполнителям в лице бизнес-ангелов есть, где развернуться.  

Структура портфеля фондов с участием РВК, 2012 год
Венчурные государственные инвестиции в Сибири

У партнеров

    Реклама