«Убивать весело»

В Иркутске вынесен приговор по «делу молоточников», за которым внимательно следил весь город. Двое молодых людей полгода держали в страхе иркутский Академгородок, нападая на случайных прохожих

Фото: Лора Гулл
Двое «молоточников» приговорены к разным срокам

Иркутский областной суд 2 апреля вынес приговор по одному из самых громких дел — так называемому «делу молоточников». Артем Ануфриев и Никита Лыткин, молодые люди 1992 и 1993 годов рождения, с декабря 2010 по март 2011 годов держали в страхе весь иркутский Академгородок, нападая вечерами на одиноких прохожих. Любимым их оружием стал молоток (точнее, сначала молоток, а потом киянка, резиновый набалдашник которой, замерзая на морозе, бьет не хуже металлического) — за что преступники и получили свое прозвище. На их счету 15 жертв: шесть убийств и девять покушений, а также три грабежа и глумление над трупом. 2 апреля суд приговорил Ануфриева к пожизненному заключению, а Лыткина — к 24 годам строгого режима.

Жертвами преступников становились случайные прохожие: женщины и мужчины, молодые и пожилые, дети и беременные женщины, сотрудники институтов и бомжи. По данным следствия, «охотились» «молоточники» всегда на одном и том же участке — между остановками общественного транспорта «Госуниверситет» и «Академгородок». Критерий был один — удобная обстановка. Как объясняли «молоточники» во время следственных экспериментов, нужно было «контролировать эмоции» и холодно оценивать ситуацию. Кому-то везло: сумел притвориться мертвым, убийц спугнули соседи, смог убежать или отбиться. А одна из жертв — курсант школы милиции — сам «отметелил» нападавших. Нападали Ануфриев и Лыткин синхронно. Со временем помимо молотков стали использовать и ножи. Ограбив очередную жертву, купили травматический пистолет.

Ужас кроется в деталях. По словам родственников, соседей и учителей, Артем Ануфриев класса до восьмого был вполне положительным мальчиком: занимался музыкой и хорошо учился. Разве что с одноклассниками отношения у него не складывались — практически с самого начала он оказался в числе «отверженных» (как, кстати, и Никита Лыткин). Это дало повод психиатрической экспертизе — обоих «молоточников» признали полностью вменяемыми — написать о комплексе неполноценности и механизме компенсации как о возможном мотиве преступлений. Впрочем, следователь СУ СКР по Иркутской области Евгений Карчевский, который вел это дело, с такой постановкой не согласен. За два года расследования и общения с подследственными он пришел к убеждению — дело не в комплексах, молодые убийцы имели четкую идеологию. Ануфриев с Лыткиным попали под влияние движения NS/WP, пропагандирующего немотивированное насилие в отношении всех, независимо от каких-либо критериев. Лидер иркутских скинхэдов «Бумер», сам отбывающий наказание за убийство, на суде заявил, что «молоточники» «просто испытывали ненависть ко всем, и им было все равно, кого убивать».

Карчевский не раз проводил параллель между Ануфриевым и Брейвиком — та же манера держаться, то же восприятие суда как часа славы (только в последние месяцы, под влиянием новых адвокатов — менял он их неоднократно — его поведение несколько изменилось). Наверное, поэтому обывателю признать эту пару вменяемой и трудно. Особо не таились и не готовились. На встречах полиции с напуганной общественностью Академгородка практически всегда терлись в толпе, узнавая о действиях правоохранительных органов фактически из первых рук. Свои преступления снимали на фото и видео. Изображения жертв выкладывали на страничке в одной из социальных сетей («убивать весело» — такой у нее был статус). Вступали в переписку с выжившими жертвами, сообщавшими о нападении в Интернете, спрашивали, что люди чувствовали, о чем думали. Вели списки жертв с пометками вроде «сдох» или «не сдох». На этом пристрастии к самолюбованию в конце концов и «погорели»: видеокамеру для съемок брали у родных Никиты, но однажды забыли стереть зверский ролик с записью расчленения трупа одной из жертв. Его случайно и обнаружил дядя Лыткина. После короткого семейного совета с матерью юноши дядя отнес камеру с записью в полицию. На тот момент Ануфриеву было 19 лет, Лыткину — только что исполнилось 18.

Что еще поражает в этой истории? Тотальное невмешательство окружающих. Педагоги долгие годы не пресекали травлю Ануфриева и Лыткина в школах. Полиция поначалу вообще отказывалась признавать в убийствах систему, утверждая, что эпизоды не связаны между собой. Уголовное дело по факту первого нападения возбуждать не стали, мотивировав решение — ну ведь не убили и ничего не украли! Убийство 12-летнего Данилы классифицировали как несчастный случай — дескать, мальчик пробил голову, катаясь с горки. За убийство неопознанного (до сих пор) мужчины осудили другого человека (следователю стоило немалых усилий добиться его освобождения и реабилитации). Да и напуганные жители микрорайона в критических ситуациях предпочитали сидеть за плотно задернутыми шторами. Когда в тихом дворе около полуночи раздался женский вопль «помогите, убивают», на балкон, а затем и во двор из всей округи — несколько многоэтажек — выскочили только Александр Червяков с сыновьями. Они спугнули убийц, но, по словам мужчины, пока он с потерявшей сознание окровавленной женщиной на руках не стал долбиться во все двери и кричать, чтобы вызывали «скорую» и милицию, не выглянул никто. (Впрочем, недовольные действиями милиции жители Академгородка создали добровольную дружину, патрулировали микрорайон и продолжают это делать до сих пор.)

Процесс над «молоточниками» вызвал пристальное внимание иркутян. Относительно освещения дела в СМИ мнения разделились: одни требовали подробностей, другие считали, что забвение — лучшее наказание для иркутских «брейвиков». На оглашении приговора зал суда был полон. Когда судья закончил зачитывать свое решение, Ануфриев повернулся к нему и выкрикнул: «Ну что, доволен?!». Лыткин же отвернулся к стене… Для этих двоих теперь все закончено. Но пострадавшая сторона приговором осталась недовольна и хочет добиться пожизненного для обоих.