«Мы пока еще не «Газпром»

Крупный производственный бизнес нельзя построить без длинных денег. А российские банки в большинстве своем не готовы растягивать свои риски на десятилетия

Фото: Виталий Волобуев
Константин Корсунь: «Cущественным отличием иностранных банков является их клиентоориентированность»

Производственных предприятий в Сибири предостаточно. Масштабную модернизацию из них переживают единицы. Для обновления местному экономическому организму не хватает крови — длинных денег, которые мертвым грузом лежат в кредитных организациях. Почему банки не готовы финансировать крупные производства и как получить кредит за рубежом, мы спросили у финансового директора ОАО «Искитимцемент» и члена Совета директоров ОАО «НЗ Экран» Константина Корсуня.

— Под какие проекты вы в настоящее время ищете финансирование? О каких сроках идет речь?

— Для завода «Экран» нам нужно проинвестировать приобретение оборудования для строительства шестой печи. Там только инвестиционная фаза длится год — нужно заплатить аванс, привезти оборудование, смонтировать, произвести шеф-монтаж и запуск в эксплуатацию. Необходимый объем инвестиций составляет 40 миллионов евро. На «Искитимцементе» мы хотим достроить завод по производству цемента «сухим» способом, здесь проект более масштабный: необходимо 225 миллионов евро. Этап строительства завода оценивается в срок в три с половиной года. Это время, когда банк должен «сидеть и ждать», что предприятие построится и начнет отрабатывать деньги.

— Вы вели переговоры о финансировании этих проектов с российскими или иностранными банками?

— Реально долгосрочных денег на развитие проектов с длительным сроком окупаемости в России нет. И нет четкой государственной политики, которая бы последовательно и не на словах стимулировала выдачу таких инвестиций для предприятий среднего и малого бизнеса. Многие иностранные банки, которые не успели развить направления розницы, ипотеки, корпоративного бизнеса, кредитов за несколько последних лет, сейчас уходят с российского рынка. Не знаю, связано ли это с политикой государства, направленной на выдавливание иностранных банков, или с рыночной ситуацией, но то, что все предприятия лишились из-за этого ухода возможности долгосрочного финансирования за счет притока иностранного капитала — сто процентов. Сегодня проектное финансирование в его классическом виде, когда на инвестиционной фазе имеется отсрочка по оплате процентов и отсутствует погашение тела основного долга, в России дает только Внешэкономбанк.

— Почему иностранные банки могут позволить себе давать долгосрочные кредиты?

— У банка должен быть источник средств на такие длительные проекты. У западных банков имеется развитая система использования для этих целей средств из пенсионных фондов, портфельных инвесторов — и они ищут, куда их вложить. В нашей стране остро ощущается нехватка долгосрочного капитала, поэтому мы недостаточно активно развиваем собственную промышленность, куда сегодня нужно вкладывать деньги.

— Для «Экрана» вы нашли кредитную линию за рубежом. На каких условиях?

— Да, проект «Экрана» прокредитовал Чешский экспортный банк (CEB)— стопроцентно государственный, он создан с целью стимулирования экспорта чешского оборудования. Мы покупали оборудование компании Sklostroj, которая также является клиентом банка, и банк эту сделку профинансировал. Сумма сделки — 40 миллионов евро. Срок — семь лет. Кредитовались под 5,5 процентов. Ставка плавающая и зависит от курса Euribor (усредненная ставка по межбанковским кредитам в евро, на момент подготовки публикации годовая ставка Euribor составляла 0,534 процентов. — Ред.). Кроме того, кредитование в иностранных банках осуществляется под гарантии Экспортного агентства, это 4,5–5 процентов от суммы контракта. На сегодня этот кредит мы полностью погасили.

— Вы выбрали банк из-за поставщика оборудования, потому что он являлся клиентом банка?

— Мы сначала сделали выбор оборудования по параметрам «цена, качество, производитель», а в дальнейшем уже определились с банком. Условия кредитования у иностранных банков примерно схожие.

— Как рассчитывается ставка?

— Сначала они оценивают страновые риски по клиенту. По России — одни риски, по Евросоюзу — другие, по Африке — третьи. Потом оценивают риск по предприятию. К ставке Euribor прибавляют страновой риск и риск по предприятию. К примеру, у «Газпрома» риск по предприятию минимальный, и у него основную долю в ставке занимает страновой риск. Мы пока еще не «Газпром», поэтому у нас считался как страновой риск, так и риск по предприятию, в сумме получилась ставка около 5,5 процентов.

— Какие дополнительные риски при кредитовании в иностранном банке?

— Единственный минус для нас в этих сделках — валютные риски. Для «Исктимцемента» мы брали кредит на пополнение оборотных средств в размере 20 миллионов долларов. Беря кредит в 2008 году, когда доллар был 23 рубля, в 2009–2011 годах пришлось отдавать по курсу от 28 до 36 рублей. Но это валютные риски, которые на такой длительный срок нельзя захеджировать в настоящий момент. Банки предлагали хеджирование, но на срок до одного года. Но даже такое краткосрочное хеджирование стоит немалых денег.

— Пакет документов, подаваемый в иностранные банки, отличается от российского?

— Да, существенно отличается. Для получения кредита в иностранном банке запрашивается гораздо меньший пакет документов, и требования к их оформлению менее жесткие. Иностранные банки в большей степени смотрят на бизнес, на перспективу развития предприятия, маркетинговую стратегию и конкурентные преимущества, нежели на историю и залоги. А российские банки очень любят залоги. Приходится объяснять, что у нас нет ликвидной коммерческой недвижимости в пределах «золотой мили», но есть производственное предприятие в Искитиме или в Новосибирске. Это действующий производственный комплекс (в том числе — здания, машины, оборудование), генерирующий денежный поток и прибыль. То есть бизнес, которому необходим весь спектр банковских услуг: обслуживание по пластиковым карточкам, валютные операции, паспорта сделок, РКО, лизинг, факторинг, страхование, а не только кредитование. Мы не говорим: «Дайте нам кредит, и ничего взамен, мы будем пользоваться и другими вашими продуктами». Это же определенные бонусы для банка к выданному нам кредиту? Но пока еще не для всех банков эти вещи играют важную роль в одобрении кредита.

Еще одним существенным отличием иностранных банков является их клиентоориентированность. В частности, это умение работать с инструкциями Центрального банка так, чтобы все их требования безусловно выполнить, но при этом не загружать клиента бумажной работой.

Правда, стоит отметить, что российские банки перенимают передовые банковские технологии с запада, и перенимают очень быстро. Лидеры банковского сектора уже смотрят на рынок, на маркетинг, спрашивают, куда и как мы будем реализовывать продукцию. В то же время западные банки важную роль уделяют оценке результатов деятельности топ-менеджеров. К примеру, в одном из западных банков, когда одобряли кредит для предприятия, мне задавали вопрос: «Вы будете работать в компании на тот момент, когда надо будет возвращать деньги?» Подразумевается, что они как бы негласно декларируют: «Мы даем кредит и доверяем лично тебе». Об этом меня не спрашивали раньше никогда.

— Получается, дают под личность?

— Не то чтобы под личность, конечно. Кредит выдают предприятию, бизнесу. Но, выдавая большие средства, банки, безусловно, смотрят на результаты работы всей команды топ-менеджеров, видят результаты, которых мы добились за десять лет. И меня они изучили, поняли, что я тему знаю досконально. Прониклись личным доверием, а это важно в работе с деньгами.

— Вы видите альтернативы банковскому финансированию? Раньше часто говорили о рынке акций…

— В настоящий момент для среднего бизнеса эта форма инвестирования очень слабо развита. Сегодня таких сделок очень мало, сообщений о таких проектах практически нет. Скорее всего, эти схемы стали непубличными.

— Вы ожидаете их появления. Вам акционерные формы интересны?

— Мы работаем над привлечением к участию в наших проектах крупных стратегических инвесторов. Думаю, в будущем акционерное инвестирование будет активно развиваться. Это интересно: ты берешь деньги не в кредит, а под участие в акционерном капитале с последующим ростом капитализации и выходом на продажи акций. Причем с приходом иностранных фондов и компаний зачастую меняются и стандарты работы предприятий, появляются требования по подготовке отчетности по МСФО, внедрения стандартов ISO. В мире есть ликвидность, и она, на мой взгляд, даже избыточна. Когда активизируют этот канал для России, то для местных бизнесменов откроются серьезные перспективы.

— Чтобы эти сделки осуществлялись, нужны ли какие-то законы?

— Для бизнеса важно, чтобы инвестиционное окружение состояло из четких и простых правил, которые не должны меняться в течение длительного времени, пока реализуется проект. Предпринимательская активность у наших людей заложена генетически, и бизнес сам находит способы реализации своих идей. Но пока у нас бизнес не может позволить себе проекты со сроком окупаемости 10–15 лет. Для этого нужно создание дополнительных условий, стимулирующих инвестиционную активность, и, прежде всего, это снижение процентной ставки по кредитам и отсутствие бюрократических барьеров.