Газовый затор

Вадим Пономарев
4 ноября 2013, 00:00

Практика показывает, что с китайцами очень тяжело торговать. Они до последнего выжимают каждую копейку, а затем находят лазейки, чтобы еще больше сбить цену. Но, наверное, торговаться с ними — это лучше, чем не торговать вообще. С этой точки зрения ситуация, сложившаяся с сибирским газом, конечно, вызывает двоякое ощущение.

С одной стороны, пока «Газпром» раздумывал, разворачиваться ему или нет в восточном направлении, и почти 10 лет пытался «раскрутить» китайцев на европейские цены на газ, Поднебесная нашла других поставщиков «голубого золота» по трубам из Туркмении и Мьянмы. Кроме того, Пекин реализует программу по строительству терминалов по разжижению природного газа (СПГ), который к нему поставляется из Катара и Австралии (к следующему году их совокупная мощность достигнет 70 млрд кубометров в год). И первый танкер с самого крупного российского СПГ-завода (16,5 млн тонн в год), который сейчас компания НОВАТЭК строит на Ямале, в 2017 году, очевидно, тоже пойдет сразу в Китай. Потому как CNPC скоро станет акционером проекта «Ямал СПГ» с долей 20%, в строительстве завода задействовано проектное финансирование со стороны китайских банков, и в КНР с начала запуска завода ежегодно в течение 15 лет должно поставляться не менее трех миллионов тонн ямальского СПГ.

С другой стороны, раз уж так получилось, вряд ли стоит сейчас отдавать российский газ Китаю за бесценок, пытаясь всеми силами залезть в этот рынок (хотя китайцы со своим промышленным товаром, произведенным из нефти и газа, действуют именно так). Тем более что информация о том, что газовый рынок соседней страны уже полностью заполнен и для российского трубного газа места там нет, мягко выражаясь, не очень точна. Да, «Газпрому» сейчас вряд ли удастся протолкнуть на этот рынок 68 млрд кубов газа, о которых шла речь ранее, когда газовый монополист начинал переговоры об этом в 2004 году с китайской компанией CNPC. И вряд ли китайцам сейчас нужен российский газ по западному маршруту — из Западной Сибири через Алтай — западные провинции Поднебесной заполнены туркменским трубным газом. Однако поставлять 38 млрд кубометров в год в северо-восточные провинции Китая по «восточному» маршруту — это еще вполне реально. В прошлом году Китай потребил 144 млрд кубометров газа, из которых импортировал 41,4 млрд кубометров. По прогнозам китайского правительства, спрос на газ в 2015 году увеличится до 230 млрд кубометров, а к 2020 году — до 400 млрд кубометров в год. Аналитики же «ЛУКОЙЛа» говорят о том, что через 10 лет потребление газа в Китае может достичь и 800 млрд кубометров в год, если китайские энергетики, как предполагается, начнут перевод своих угольных электростанций на парогазовые установки. Конечно, китайцы наращивают и свою добычу газа, и импорт по сложившимся направлениям — мощность газопровода из Туркмении, например, может увеличиться с 40 до 80 млрд кубометров в год (в прошлом году по нему было прокачано 21,4 млрд кубометров газа), и сеть терминалов по приему СПГ. Однако место для российского газа там тоже еще есть.

Тем не менее, никаких документов на этот счет во время октябрьского визита Дмитрия Медведева в Китай подписано не было, на что российский премьер отреагировал довольно резко. «Сейчас мы окончательно досогласовываем формулу, по которой будет поставляться газ из Российской Федерации по так называемому восточному маршруту. По сути, по формуле уже договорились. Сейчас нужно договориться по цене, что, конечно, всегда сложно, но пора этот вопрос уже тоже заканчивать и приступать к тому, чтобы поставлять соответствующие объемы газа, природного газа, по трубам в Китайскую Народную Республику», — заметил он. Глава Минэнерго Александр Новак после этого сказал журналистам, что «Газпром» и китайская CNPC договорились даже о формуле цены, и сейчас между ними «идет обсуждение технических условий поставок». Новак также подтвердил, что стороны намерены выйти на подписание контракта до конца этого года (основные условия поставок компании уже согласовали в начале сентября и подписали необходимые документы).

Таким образом, вокруг этого проекта сейчас идет «война нервов». Освоение Чаяндинского газоконденсатного месторождения в Якутии и строительство от него магистрального газопровода до Владивостока под названием «Сила Сибири» является одной из важнейших частей стратегии комплексного развития Восточной Сибири, Дальнего Востока и России в целом. Кроме того, бюджету нашей страны банально нужны дополнительные деньги для выполнения всех тех социальных обещаний, которые в России уже реализуются последние несколько лет. Китайцы это прекрасно понимают, поэтому будут «дожимать» цену на российский трубный газ до последнего. И, очевидно, именно это обстоятельство привело к тому, что старт строительства «восточного» газопровода уже был перенесен с этой осени на первый квартал будущего года. Проектная мощность трубы «Сила Сибири» — 61 млрд кубометров в год. 38 млрд кубометров из этого объема предполагается экспортировать в Китай. Остальное — направить на газификацию населенных пунктов вдоль трассы и сжижать в конечной точке — на СПГ-заводе во Владивостоке, первую очередь которого нацио­нальный газовый концерн собирается запустить в эксплуатацию в 2018 году. Без экспортного контракта с китайцами, в расчете только на Владивостокский СПГ, строить эту трубу, конечно, сильно рискованно. И «Газпром», очевидно, рисковать не будет.

Что все это будет означать для Сибири, если Якутию мы традиционно отнесем к Дальнему Востоку? От итогов переговоров между «Газпромом» и CNPC впрямую зависит судьба освоения Ковыктинского газоконденсатного месторождения в Иркутской области, которое в полтора раза крупнее по запасам газа, чем Чаяндинское. Если начинает разрабатываться Чаянда, то вслед за этим через десяток лет может наступить время и Ковыкты. Если нет, то разработка Ковыкты достанется будущим поколениям.

Кроме того, газопровод «Сила Сибири» решает вопрос с утилизацией попутного нефтяного газа (ПНГ), извлекаемого вместе с нефтью в Восточной Сибири. Появляется техническая возможность после минимальной обработки поставлять его в общую газотранспортную сеть. То есть сделать то, что «Роснефть» на Ванкоре не смогла добиться ни в 2011-м, ни в 2012 годах. Строительство 108-километрового газопровода «Ванкор — Хальмерпаютинское месторождение», по которому подготовленный газ с самого главного месторождения «Роснефти» будет поступать в единую систему газоснабжения страны, было окончено только в сентябре этого года. Сейчас завершается строительство газокомпрессорной станции. И только после того, как все это заработает, уровень утилизации ПНГ на Ванкоре достигнет требуемого законодательством уровня — выше 95%. «Опыт освоения «Роснефтью» Ванкора показал, что когда целью ставится получить промышленную нефть максимально быстро и максимально же быстро выйти на пиковую производительность, вопросы утилизации ПНГ уходят на второй план. Опять-таки, опыт Ванкора показал, что в условиях Восточной Сибири доступных инструментов для утилизации газа у недропользователя не так уж и много. Скорее всего, в новых проектах в Восточной Сибири (особенно в районе Юрубчена и Куюмбы) вопрос с газом будет решаться по остаточному принципу. Можно предполагать, что несколько легче будет в Якутии, если, конечно, «Роснефть» договорится с «Газпромом» по сдаче газа в систему «Сила Сибири», которая, насколько известно, проектируется под «жирный» газ и технологически сможет принимать ПНГ после минимальной подготовки», — подчеркнул аналитик Rupec Андрей Костин.

Но с этой точки зрения приход китайцев вместе с «Роснефтью» на нефтегазовые месторождения Восточной Сибири может дать очень неожиданный эффект. Дело в том, что ПНГ — это очень ценный продукт для нефтехимических компаний, из которого они делают огромное количество потребительских товаров — от синтетических нитей до пластиковых труб и шин для автомобилей. А нефтехимики Поднебесной испытывают большой дефицит этого исходного сырья. Поэтому вполне можно ожидать, что CNPC, сначала на Среднеботуобинском месторождении в Якутии, а затем и в других восточносибирских местах наладит, к своей выгоде, систему сбора ПНГ и транспортировки его в Китай.