«Много монстров, приключений, загадок и опасности»

Тренды года
Москва, 16.12.2013
«Эксперт Сибирь» №50 (402)
Новосибирский писатель-фантаст Андрей Фролов — о состоянии книжного рынка, клейме провинциального автора, будущем Сибири и уголовных статьях за творчество

Позволить себе говорить о будущем Сибири в перспективе этак ста или двухсот лет могут или футурологи, или писатели-фантасты. Апокалиптические сценарии (другие читателям, как правило, неинтересны) заставляют задуматься о правильности нынешнего курса в перспективе нескольких поколений. А потому фантастические романы оказываются куда более эффективным инструментом прогнозирования, чем социологические исследования или выкладки Росстата. Тренды, о которых говорят фантасты, — это самые «длинные» тенденции.

В Сибири писателей-фантастов немного. А тех, кто публикуется за пределами своего города, — вообще единицы. Один из них — новосибирский писатель Андрей Фролов, который вот уже почти 10 лет печатается в московских издательствах. Он написал 17 уже опубликованных книг, еще семь романов пока не опубликовано. Как и сто, и двести лет назад, да и вообще всегда, писатель — очень штучный товар, а еще — «поэт в России больше, чем поэт». Его деятельность окутана тайной. Непонятно, как рождаются сюжеты, откуда берутся персонажи и как удается описать мир, который в действительности никогда не существовал. Тайны эти не будут раскрыты и в нашем интервью с Андреем Фроловым. Зарабатывающий на жизнь не книгами, а созданием рекламных текстов, он раскрыл нам другой писательский секрет: как из провинции достучаться до столичных редакторов и печататься многотысячными тиражами.

«Я пишу из головы»

— Каково это — быть писателем в Сибири?

— Непросто. Даже само понимание «писатель» требует уточнение — кто это? Это человек, который живет на доходы с книг? Или это тот, кому нравится писать истории? Или это человек, публикующий свои истории? Все это очень разные вещи. Можно писать для себя и размещаться на бесплатных специализированных интернет-ресурсах или распространяться между друзьями, и вроде как ты — писатель. Можно публиковаться в крупных московских издательствах и получать за это какие-то небольшие деньги, что делают авторы второго, третьего и четвертого эшелонов. А можно войти в первый эшелон и стать автором, живущим исключительно на писательский труд. Я же пока просто печатаюсь в Москве, но мой доход от литературной деятельности не позволяет мне жить только за счет этого источника. Возможно, такое состояние обусловлено тем, что я живу в Сибири, а не в Москве.

Как и в любом деле, в литературе немалую роль играют личные связи писателя с редакторами и собственниками издательств. У москвичей и питерцев гораздо больше возможностей для посещения специализированных литературных мероприятий, где в неформальной обстановке можно обмениваться мнениями с коллегами и издателями. Там легче держать руку на пульсе, следить за трендами, писать что-то востребованное, конъюнк­турное, что с большой вероятностью возьмут издатели. Будучи в Сибири, угадать мейнстрим сложно. Но, в общем-то, я его никогда и не старался поймать. Писал и пишу то, что мне самому интересно. Опубликую — хорошо, нет — значит, еще не пришло время. Сегодня у меня семь неопубликованных романов. И есть очень спорные книги. Десять лет назад я написал дилогию о колонизации. Будущее, лет 100–150 вперед. После ядерной войны США приходит на территорию разбитой войной России. Десять лет назад эта книга не могла вызвать политического резонанса и являлась просто фантастикой.

— А сейчас — политическая статья!

— Да. Сейчас она, скажем так, непатриотична. Что мне только не предлагали! Например, заменить ковбоев на белогвардейцев, что более конъюнктурно. Но я не хочу ничего менять. Люблю жанры «вестерн» и «постапокалипсис», вот и соединил их вместе. То, что получилось, мне нравится. Будет опубликована книга или нет — всегда вопрос, если, конечно, нет заказа от редакции. Опубликовал книгу — вроде как писатель, завернула ее редакция — вот и снова не писатель.

— Насколько сложно было достучаться до федеральных издательств? Как это вообще происходит?

— Первые попытки я начал предпринимать в начале 2000 годов. Я написал первый роман «Мытарь», и хотел опубликовать его в Москве. Отправил текст романа электронным письмом во все издательства, которые теоретически могли его напечатать. Некоторые редакции требуют синопсис (краткое изложение основных линий сюжета. — Ред.) и первые несколько глав романа. Они читают синопсис, понимают, о чем книга, потом смотрят стиль и динамику развития сюжета по первым главам и, если все им нравится, запрашивают полную рукопись. Но большинство издательств требуют рукопись целиком сразу. Причем вычитанную, без опечаток и орфографических ошибок. Это очень важно. «Грязную» рукопись никто читать не будет. И как бы талантливо ни была написана книга, ее завернут. В столичные издательства поступает слишком много рукописей, чтобы редактор мог позволить себе пробираться через ляпы в тексте неизвестного автора, спотыкаясь о неуклюжие обороты и нестыковки. Поэтому прежде чем отправить текст, я его всегда распечатываю. Бумага честнее экрана компьютера, на ней лучше видишь ошибки или корявые обороты.

Примерно через год ожидания ответа от издательств я решил опубликовать книгу собственными силами. Помимо финансовой поддержки друзья помогли мне с версткой и с подбором иллюстраций. Книгу в мягкой обложке напечатали в новосибирском «Полиграфкомбинате», ныне закрытом, тиражом в одну тысячу экземпляров. Великолепно! Но встал другой вопрос — что делать с тиражом? Так я получил бесценный опыт в распространении. Ходил по книжным магазинам: кто-то брал на реализацию три книги, кто-то пять, кто-то семь. Продажи шли очень плохо, немалую часть тиража я просто раздарил или продал знакомым по себестоимости. Затраты на книгу мы так и не отбили. Но буквально через год издательство АСТ сообщило, что «Мытарь» им нравится и они его опубликуют в серии «Звездный лабиринт». Так в Москве все-таки вышла моя первая книга.

Еще через год — вторая. Ею заинтересовалось издательство «Альфа-Книга», и она вышла в серии «Фантастический боевик». С этого момента я не переставал делать две вещи: писать то, что нравится, и штурмовать издательства. Меня узнали, появились знакомства в редакциях, очень хорошие отношения сложились с издательством «Эксмо». Есть возможность еще на начальных этапах работы над книгой узнать, будет ли она интересна издательству и в какой серии может выйти.

— Сколько стоит издать книгу за свой счет?

— За тысячу долларов можно напечатать книгу тиражом в тысячу экземпляров. Издание книги — процесс не очень затратный. Это стоимость услуг редактора, корректора, художника, верстальщика, ну и типографские расходы. Проблема не издать, а распространить.

— А сейчас вы сталкиваетесь с отказом в публикации?

— Конечно. Я никогда не знаю, возьмут мою книгу или нет. Отказы получать обидно, тем более что издатели, как правило, не объясняют их причины. Чаще всего это отписка: «Извините, ваша книга нам не подходит. Попробуйте обратиться в другие издательства. Удачи». Отчаиваться, конечно, не стоит. Бывает, что для публикации книги просто не пришло время. К примеру, в 2004 году я отправил роман «Гнев Господень тактического назначения» в «Эксмо» — и получил отказ. Книга отлежалась несколько лет, и я к ней вернулся. Конечно, я уже на нее смотрел другими глазами и увидел, как можно сделать ее лучше. Подкорректировав роман, я снова отправил его в то же издательство и под тем же названием. И  книгу взяли. Но почему редакция изменила свое решение — не знаю. Может быть, пришел новый редактор, или изменились предпочтения читателей, или же просто издательство создало новую серию. Я, например, с трудом могу себе представить, чтобы в начале 2000 годов издательства таким же объемом, как сейчас, штамповали любовное фэнтези. То есть любовные романы, обернутые в волшебную золотинку. Драконы и эльфы вместо домохозяек и бандитов. Это сейчас один из главных трендов.

— Чтобы произведение в жанре «фантастика» было опубликовано, оно обязательно должно соответствовать какой-то серии столичного издательства?

— В общем-то, да. Но серии не всегда тематические. Часто они довольно условны. Например, чего только не выходило в серии «Фантастический боевик». Понятно, что книга должна быть написана в стиле экшн, с погонями, драками и перестрелками, и что должна быть фантастика. Но содержание и объем произведения могут быть какими угодно. Или серия «Звездный лабиринт», в которой вышло более 400 книг. Это самая разножанровая фантастика — от научной до фэнтези. Серийность просто продается лучше.

В декабре прошлого года я закончил роман «Пасынки безмолвия» и сразу отправил его в «Эксмо». Редактор говорит: нравится, берем, но нет подходящей серии. В течение лета такая серия была создана — «Научная фантастика», и в октябре книга вышла. Вне серии обычно выходят романы топовых писателей. Например, нет смысла создавать серию под Виктора Пелевина, Владимира Сорокина или Дмитрия Глуховского. Каждая их новая книга становится событием.

— Вы ведь еще пишете и романы с продолжением…

— Я не очень люблю литературные сериалы. Тем не менее, они у меня есть. Это авторский цикл «Город Лифтов», ориентированный на подростков. Несколько лет назад я написал большую книгу, которая называлась «Город Лифтов, или Судьбоносное путешествие наверх». Некое условное будущее, непонятный, совершенно закрытый мир. Главные герои — подростки. Много монстров, приключений, загадок и опасности. Издательству книга понравилось, но под нее не было серии. Вскоре вышел фильм «Город Эмбер» по роману Джин Дюпро, идеи которого заметно перекликаются с моей историей. Я уже стал думать, что меня будут обвинять в плагиате и книга не выйдет. Примерно через два года ожиданий «Эксмо» сказало, что готово издать книгу только в том случае, если я напишу про «Город Лифтов» несколько книг. Идеи были — я наполнил историю новыми приключениями и сюжетными линиями. Так получилось первая трилогия. Сейчас я работаю над второй. Недавно вышла четвертая книга серии, и я уже знаю, чем и как закончится эта история.

Другой сериальный проект, в котором я принимаю участие, — это «Анклавы Вадима Панова». Когда Панов написал последнюю, пятую, книгу в своей авторской серии «Анклавы», у издательства возникло желание продолжить популярный проект, но уже с другими авторами. Одним из таких авторов стал я. Я написал три романа и два рассказа. Мне нравится мир Панова. Это любимые мною киберпанк и постапокалипсис.

— Как начинается работа над книгой? Вы досконально разрабатываете сюжет, или у вас есть идея, некая отправная точка, а понимание сюжета приходит уже во время написания?

— Каждая книга пишется по-своему. Чаще всего у меня уже есть скелет истории, которую я набрасываю в виде не очень структурированного рабочего синопсиса. А потом разрабатываю персонажей. Бывает наоборот, я вижу персонажи, но не понимаю, как и где они будут действовать. Были книги, начиная писать которые я не знал, чем закончится история. Например, я видел завязку и укрупненно — действие романа, но плохо понимал развязку и кульминацию. Бывает, что сюжет или, во всяком случае, идею книги подсказывает сон. Одно полнометражное произведение и два рассказа я написал на основе своих снов.

— Вы пишете исходя из собственного понимания развития сюжета или «по науке»? На книжном рынке сегодня представлено немало учебников о том, как писать книги и сценарии.

— Нет, я пишу из головы, не опираясь на какие-то каноны, законы и принципы развития сюжетов. Возможно, это даже заметно по моим произведениям. Хотя, безусловно, чем больше я этим занимался, тем сильнее у меня рос интерес к самой отрасли. Я уже прочитал несколько книг о том, как писать книги. Очень полезное чтение. Несколько интересных мыслей и идей я там для себя почерпнул.

«На чаше весов было тщеславие»

Андрей Фролов 042_expert-sibir_50.jpg
Андрей Фролов

— Сколько времени пишется книга? Сколько часов в день нужно над ней работать?

— Я стараюсь писать как можно чаще. Желательно каждый день. Если даже за день будет написан только один абзац — уже хорошо. По-хорошему, нужно уделять писательству несколько часов в день. Например, Стивен Кинг, являющийся одним из моих любимых авторов, в своей книге «Как писать книги» говорит о том, что писатель должен каждый день выдавать определенный объем слов. Обычно я пишу четыре–пять листов десятым шрифтом. Рекорд — 10 страниц, что, по сути, близко к объему авторского листа — 40 тысяч символов. При регулярной работе роман могу написать за два–три месяца. Если роман пишется дольше — значит, кто-то филонит!

 — Интересно. Существует стереотип, что роман пишется год. Такие цифры называли и Федор Достоевский, и Джоан Роулинг…

— Но это речь о серьезной литературе. Я на такую литературу никогда не претендовал.

— А где грань между серьезной и несерьезной?

— Вот есть артхаус, а есть голливудские блокбастеры. Так же и книги. Если человек, прочитавший мою книгу, хорошо провел время, ему понравилось, то это здорово, я свою задачу выполнил. Я не претендую на литературные олимпы и на то, чтобы остаться в веках. Теоретически книгу можно писать и четыре года, но это либо от хорошей жизни, либо просто от безделья. Писательство — это самодисциплина.

— Недавно читал, что писательством в России могут зарабатывать максимум 20-50 человек. На какие гонорары может рассчитывать нетоповый писатель?

— В последние пару лет цены на рукописи, к сожалению, упали. Сократились и тиражи. Связано это и с негативными реалиями на книготорговом рынке, и с традиционным желанием книгоиздателей заплатить нерастиражированному автору как можно меньше. Сейчас суммы гонораров упали до уровня 2005 года. Для авторов третьего–четвертого эшелонов они составляют одну–две тысячи долларов при себестоимости издания книги в две–три тысячи долларов. Но бывают гонорары и еще меньше. Не так давно одно известное питерское издательство согласилось опубликовать мою фэнтезийную дилогию. Они предложили мне по 10 тысяч рублей за том. Когда я отказался, они подняли цену до 15 тысяч. Я снова отказался. Как ни смешно это прозвучит, было непросто принимать такое решение. Ведь на чаше весов было тщеславие, возможность увидеть свою книгу напечатанной. Но 15 тысяч… Ну не может стоить книга объемом 14 авторских листов так мало! Это несерьезно. Что касается серийных авторов, то их гонорары составляют три–четыре тысячи долларов. Писатели первого эшелона за романы получают сотни тысяч рублей.

— Про расценки местных издательств, наверное, вообще говорить не стоит…

— Для меня вообще загадка, как работают и на что живут местные издательства. Тот же «Свиньин и сыновья». Они выпускают специфическую литературу за большие продажные цены. Хорошие книжки, но кто их за такие деньги покупает — вопрос.

— Не пробовали с ними сотрудничать?

— Они не печатают фантастику. Я видел только такую новосибирскую фантастику, которая напечатана за счет авторов. Ну и редких сибиряков, «пробившихся» в московские издательства.

— Вы чувствуете на себе клеймо «региональный писатель»? Скажем так, «человек второго сорта»…

— Наверное, да. Друзья называют меня «небезызвестный сибирский писатель», и по-своему мне это даже льстит. Для того чтобы талантливый автор раскрутился, из разряда регионального писателя перешел в статус известного российского автора, нужно несколько слагаемых. Они маркетинговые и довольно простые. Это раскрутка, раскрутка и еще раз раскрутка. И даже самая невзрачная книжка в итоге обязательно начнет продаваться. Но собственными силами раскрутиться тяжело. Так уж получилось, что Интернет на 80% состоит из негативных отзывов. Если человек читает книгу и она ему нравится, он этим не будет делиться с сообществом в сети. Но вот если книга ему не понравилась, он обязательно поделится своим мнением с максимальным количеством людей. Но не бывает плохого пиара, поэтому я рад каждому отзыву, каким бы он ни был. Если ругают, значит, читают. И это уже хорошо. Раскрутка возможна только при ставке издательства на автора или серию. Пример Дмитрия Глуховского показывает, что помощь может прийти и от спонсоров. Конечно, есть примеры, когда талант сам пробивал себе дорогу. Это и Кинг, и Роулинг, и Сергей Лукьяненко, и Марина и Сергей Дьяченко, и Мария Семенова.

— Романы Сергея Лукьяненко и Марии Семеновой были экранизированы, благодаря этому их тиражи сильно выросли. Ведете ли вы возможности для экранизации своих книг?

— К российским экранизациям я отношусь весьма предвзято. Мне странно подумать, что будет, если мне предложат экранизацию. Что победит — желание, чтобы все-таки история вышла на экран, или честность, что сейчас снять по-человечески в нашей стране никто не может. Есть масса примеров загубленных в кино очень неплохих произведений. Например, искренне любимого мною «Волкодава». Я редко когда так плевался, выходя с премьеры фильма по роману Марии Семеновой. Ужас! Это не имеет ничего общего с той книгой, которую я полюбил. Я лично знаком с автором, даже не представляю, что происходило у нее в голове, когда она смотрела эту экранизацию.

«Я для них настоящий писатель»

— Есть писатели, те же Алексей Иванов или Василий Авченко, которые в своих книгах показывают образ местного жителя — уральца или дальневосточника. У вас нет идеи описать сибиряка?

— То, что есть отдельный образ сибиряка, — это факт. Но я никогда не пытался его структурировать, разложить по полочкам, проанализировать и составить. Другое дело, что я не пишу ни про кого, кроме сибиряков. Я могу писать про абстрактных европейцев, японцев, китайцев или американцев, но если речь заходит о русских, то почти всегда мои герои — сибиряки. Почти в каждой книге действие происходит в Новосибирске. Я люблю этот город, я здесь родился и живу. Считаю себя патриотом Новосибирска при всех его недостатках и массе достоинств. В моих романах есть и современный Новосибирск, и город в недалеком будущем и в очень далеком будущем.

— Что думаете о спорах про сибирскую нацию? Вам близка идея сибирского сепаратизма?

— Мне кажется, это сотрясание воздуха. Я не люблю пустых споров. Они ни к чему не приводят. Я не верю в сепаратизм, а главное, я не вижу, чтобы эта идея реально поддерживалась сибиряками. Это просто слова. Я с большей серьезностью отношусь к отделению южных штатов в США и их возвращению в Конфедерацию. Там для этого есть реальные предпосылки.

— В одном из интервью вы рисовали довольно безрадостное будущее в Сибири. Анклавы цивилизации, дикие люди вокруг…

— Это я рассказывал свое видение будущего, описанное в книге «Мытарь». Как в «Судье Дредде», город обнесен стеной, на вершине которой сидят, ощерившись стволами, воины и смотрят на дикое сибирское мужичье, которое беспредельничает. Весело! Нет, на самом деле у меня взгляд на будущее более позитивный. Я верю в сингулярность. Я верю в развитие технологий, которые будут делать жизнь людей лучше и комфортнее. Как бы ни критиковали новые магистральные развязки в Новосибирске, третий мост, дороги, какие сложности ни стояли бы на пути их строительства, они необходимы городу. Я помню, как ворчали горожане по поводу строительства Ипподромской магистрали, но ведь сейчас очень сложно представить город без нее.

Есть реальная опасность со стороны Китая. Эта страна сегодня ведет торговую, экономическую и идеологическую экспансию в Восточной Сибири. Китайцы ведут незаконную вырубку тайги. Об этом знает каждый житель Братска или Ангарска, но почему-то не хочет знать власть. Есть очевидный факт неконтролируемого притока в регион жителей из Средней Азии, бывших советских респуб­лик. И в будущем эта ситуация будет ставить острые вопросы.

— Так кажется, или книжный рынок действительно сокращается? Люди стали меньше читать?

— Думаю, меньше читать не стали. Возможно, есть определенная возрастная прослойка, которая стала меньше читать. У меня есть знакомые — и сверстники, и люди моложе — которые не читают ничего, кроме специальной литературы, необходимой им для работы. Художественную литературу они не читают. Я довольно часто провожу встречи в школах. И вот не так давно я спросил школьного библиотекаря, много ли ребят берут в библиотеке художественные книги. Она начала называть цифры, и в процессе разговора мы с ней пришли к пониманию, что ситуация за последние 25 лет не сильно изменилась. Условно: когда я учился в школе, в моем классе было 30 человек, из которых трое читали запоем, еще человек десять читали на уровне школьной программы, а остальные ничего не читали. Сейчас почти та же самая «процентовка». Так что все разговоры о том, что молодежь не читает, сильно преувеличены. Возможно, читают чуть меньше из-за большего количества информационных раздражителей — Интернета, игр на телефонах и в компьютерах.

— Как реагируют на вас школьники? Ведь известно, что поэт в России больше, чем поэт, а писатель, очевидно, больше, чем писатель…

— Задают очень много вопросов. Когда начал писать? Что подвигло? Почему именно это пишешь? Что сам читал? Интерес есть. Я для них настоящий писатель, приходится держать марку.

— А спрашивают ли, как жить?

— К счастью, нет.

— Над чем сейчас работаете?

— Занимаюсь рерайтингом собственной книги. Есть сюжет и персонажи, которые мне очень нравятся. Действия происходят в 2060 годах в Европе. Чистой воды киберпанк. Книга была написана в 2001 году и уже морально устарела. Фактически переписываю ее заново. Получит она зеленый свет на публикацию — для меня тайна. Перечитывая рукопись, с умилением обнаружил такую деталь. В 2001 году объем памяти в 14 гигабайт мне казался запредельным, тогда еще дискетами пользовались. Сейчас у меня в телефоне объем больше. С годами стал в прогнозах посмелее. Благодаря большему доступу к информации есть возможность отслеживать новинки мира хайтек, одежды, военной техники, видеть тенденции и фантазировать, что со всем этим может случиться лет через 50 или 100. Чертовски интересно.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №50 (402) 16 декабря 2013
    Итоги года
    Содержание:
    Мысли года

    В течение года мы беседовали со многими людьми. Среди них были бизнесмены и чиновники, ученые и промышленники, ректоры вузов и банкиры. Был даже один общественный деятель, боровшийся с произволом в сфере ЖКХ и в итоге приглашенный губернатором на должность руководителя Государственной жилищной инспекции. Часть этих бесед потом была опубликована в журнале в виде интервью. Наиболее интересные мысли из различных текстов мы решили собрать на этом развороте.

    Реклама