Производители детства

Спецвыпуск
Москва, 27.01.2014
«Эксперт Сибирь» №5 (404)
Детский летний отдых может быть полноценным бизнесом только с некоторыми допущениями: если он не основной, если есть стабильная нормативная база и если руководитель не проводит черту между предпринимательством и воспитательной системой. Таков опыт лагеря «Зеленая улица» в Новосибирской области

Фото: Виталий Волобуев

В Новосибирской области около 80 лагерей постоянного пребывания детей. Из них только 25 — частных, львиная доля которых, в свою очередь — это либо лагеря религиозных организаций, либо лагеря, принадлежащие заводам и фабрикам. Полностью независимых лагерей — единицы, да и то чаще всего это всего лишь корпуса при крупных базах отдыха. Поэтому, строго говоря, частный детский лагерь в Новосибирской области всего один — «Зеленая улица». Он принадлежит Оксане Устиновой, которая много лет отработала в системе муниципального детского отдыха, а в декабре 2004 года купила на берегу Новосибирского водохранилища полуразрушенную «детскую дачу» «Новосибирскэнергосбыта», закрытую с 1991 года.

С тех пор кирпичные остовы старых зданий превратились в современные корпуса, а сама «дача» — в детский лагерь «Зеленая улица» с собственными оригинальными педагогическими методиками. Все вложения — личные средства и кредиты. В девятом сезоне, который лагерь открыл в этом году, через него за четыре смены пройдут около 500 детей.

Ностальгия по ушедшей эпохе

Детский летний оздоровительный лагерь в том виде, который известен всем советским и нынешним российским детям, — изобретение европейское. Первое заведение такого типа появилось в Альпах в 1876 году: правда, дети жили в спартанских условиях — мальчики спали в стогах с сеном, а девочек расселили по местным семьям. Первый лагерь в нашей стране, как известно, появился в 1925 году — и это был знаменитый «Артек». Советское наследие наложило тяжелый отпечаток на детский отдых: если в США или Европе все детские лагеря были частными, и в каждом из них реализовывалась своя программа, то в СССР все с самого начала было унифицировано.

К 1990 годам система детского отдыха была частью «социальной нагрузки» на крупные предприятия. Каждый завод должен был иметь не только свой санаторий (где отдыхали сотрудники), но и рядом — детский оздоровительный лагерь (для подрастающего поколения), на путевки в который выстраивались очереди. Удивительно, но эта же система в основных чертах дожила и до наших дней, в то время как другую «социальную нагрузку» заводы с себя давным-давно сбросили. Осталась и другая черта — большинство лагерей удивительно похожи друг на друга.

Тем не менее, разница с советским периодом, бесспорно, есть. Например, детских лагерей стало значительно меньше. По данным, приведенным в докладе Совета Федерации РФ за 2010 год (более поздних данных пока нет), число летних загородных оздоровительных лагерей сокращается ежегодно. Так, с 2003 года их стало меньше почти на тысячу — с 3,19 тыс. до 2,185 тыс. При этом количество отдохнувших в них детей упало примерно на 600 тыс. человек. «Однако, мне думается, на самом деле лагерей после распада СССР мы потеряли значительно больше. Дело в том, что многие из них никогда не были зарегистрированы как юридические лица, а содержались на балансе предприятий. Естественно, с банкротством предприятий эти лагеря никто не считал как отдельные потерянные единицы», — говорила в интервью РИА «Новости» заместитель директора научно-практического центра «Союз пионерских организаций — Федерация детских организаций» Ирина Фришман.

На этом фоне начались некоторые лукавства со стороны официальной статистики. Например, согласно данным на середину июня текущего года (их привела на совещании заместитель министра социального развития Раиса Ануфриева), в Новосибирской области «охвачено детским отдыхом 60 тысяч детей». На самом деле 52 тыс. детей отдыхают в так называемых «лагерях дневного пребывания» — чаще всего это несколько слегка модифицированных кабинетов в средних школах. Примерно в тех же пропорциях нужно делить и федеральную статистику, согласно которой в России детским отдыхом охвачено более пяти миллионов человек. Понятно, что это никакой не «детский лагерь», а просто способ чем-то занять ребенка на лето.

Обозначим и другую интересную тенденцию: современные родители могут выбирать лагерь уже и за пределами своей страны. За 40–50 тыс. рублей в этом сезоне туроператоры предлагают лагерь «под ключ» в отелях семейного типа на берегах разных морей за границей. Еще одно достоинство — не нужно стоять в очередях на путевки. Итак, с одной стороны — плеяда постсоветских лагерей, с другой — развивающийся зарубежный отдых. На этом фоне и развивается частный бизнес в сфере детского отдыха.

«Авантюра чистой воды»

— Это люди, которые очень много работают. Они вкладываются в детей и знают, что происходит с ребенком. У них находится время, чтобы иногда поваляться с ребенком на полу и поговорить о жизни. Это люди, которые могут выделить вечером три часа и разделить с ребенком успех на наших проектах. Это думающие люди, немного романтики, — задумчиво перечисляет Оксана Устинова, покачиваясь на качелях в лагере за два дня до заезда детей. Так она описывает родителей, которые привозят своих детей на отдых в ее лагерь «Зеленая улица».

Устинова сделала карьеру в муниципальной системе детского отдыха. Работала в городском комитете по делам молодежи Новосибирска, затем в лагере им. Володи Дубинина (один из крупнейших в регионе), где дослужилась до исполняющего обязанности директора. «Надо понимать, что муниципальный лагерь — это очень стесненная система. Нам давался нелепый социальный заказ. Он, конечно, был чем-то объясним, но упорно не ложился налево, — говорит Устинова, показывая пальцем на сердце. — В общем, тогда я приняла решение уйти и попробовать создать детский лагерь».

Вначале о собственной площадке не было и речи. В 2001 году была создана общественная организация «Центр анимационной педагогики «Зеленая улица», которая летом завозила детей на арендованные площадки в действующих лагерях. После четырех сезонов стало понятно: при такой схеме бизнес нестабилен и чересчур зависим от внешних неконтролируемых факторов. «Тогда мы начали осматривать неработающие лагеря и базы. Приехали сюда — эта территория была в абсолютном запустении, тут ходили коровы, и не было крыш на корпусах. Но мне понравилось это место. Я разулась, шла босиком, и земля мне грела пятки», — улыбается директор лагеря. А потом добавляет, что, вообще говоря, эта покупка была «бредовой идеей» и «чистой воды авантюрой». Разговор с качелей перемещается в беседку.

Директор «Зеленой улицы» Оксана Устинова с сыном Арсением 027_expert-sibir_05_1.jpg Фото: Виталий Волобуев
Директор «Зеленой улицы» Оксана Устинова с сыном Арсением
Фото: Виталий Волобуев

Четыре «Р»

Лагерь «Зеленая улица» — это 4,5 гектара вдали от дорог, и даже в нескольких километрах от ближайшей деревни, правда, поблизости с несколькими «обычными» детскими лагерями. Первоначальные инвестиции сложились из собственных денег, а также кредитов, которые компания отдавала четыре года.

А еще для этого имелся и свой педагогический стиль. Он был основан на известной теории социокультурной анимации Карла Роджерса. Теория укладывалась в три «Р» (расслабление, развлечение, развитие), в «Зеленой улице» добавили четвертое «Р» — размышление. И получилось совсем в стиле тогдашних тенденций с «инвестициями», «инновациями» и другими «И» президента Дмитрия Медведева.

— «Зеленая улица» — это не Оксана Устинова, — подчеркивает директор. — Это сообщество педагогов. Причем весь персонал понимает, что ребенок приехал сюда за свои деньги и должен получить комфортный отдых. Мы, конечно, вправе его регулировать, но у нас должны быть партнерские отношения. Поэтому горничная на детей не кричит, повар не подает еду, бросая тарелки. Советники (так в лагере называют вожатых. — Ред.) не само­утверждаются за счет детей.

Летом это «сообщество» достигает 50 человек, зимой сжимается до обслуживающего персонала территории. Время в детском лагере так и измеряется: не рабочими днями, а рабочими годами. Цикл труда здесь длиннее. Лето — это период самого большого напряжения. В течение трех месяцев Оксана Устинова живет в лагере вместе со своими детьми (кстати, у нее четверо сыновей). Выходных в лагере нет, ни одного дня директор не может принадлежать сама себе: «Поэтому мой самый любимый месяц — сентябрь. Я могу выйти на улицу — и никого нет. За лето происходит перебор общения».

Сентябрь — подведение итогов сезона, октябрь — отпуск. С ноября — работа по зимней смене (она проходит на арендуемых площадях круглогодичных лагерей) и поиск предприятий-клиентов на будущее лето. С 20 января начинается продажа путевок на новый сезон. Подготовка к сезону, новый сезон, и все по новому кругу, с тесным переплетением двух направлений — педагогики и предпринимательства.

Какой-то департамент

Относительно муниципальных детских лагерей или больших санаториев ходит остроумная шутка: им не нужно выстраивать систему продаж, потому что за них ее уже выстроил Фонд социального страхования (ФСС). Большинство путевок выдается под патронажем государства, на льготных условиях на предприятиях или «собесах». В 1990 годы при применении такой схемы получалось, что родитель платит не более 10% стоимости всей путевки.

А потом система начала рушиться. Летом 2011 года тогда еще президент Дмитрий Медведев неожиданно заявил, что ФСС должен заниматься своими прямыми обязанностями, и систему начали рушить. «Альтернативную систему так и не создали — и теперь мы работаем с десятками предприятий напрямую. Мы в 1990 годы говорили, что лагерям очень тяжело. А теперь мы понимаем, как тогда было хорошо», — вздыхает Оксана Устинова.

Отношения с государством, кажется, тема здесь болезненная, а потому благодатная на разговоры. Вот по телевизору говорят, что в лечебный корпус в лагере А вложили 1,6 млн рублей бюджетных средств. Хорошо, думают люди. На эти средства можно было отремонтировать два таких корпуса, думают в лагере «Зеленая улица».

Частные лагеря получать государственные субсидии почему-то не вправе, хотя и делают ту же работу, что и остальные. Ежегодно «Зеленая улица» берет 50 детей по муниципальным путевкам — для того чтобы отметить свои взаимоотношения с государством. Для многих клиентов это важно. «Муниципальная» путевка стоит 10 920 рублей за смену — этого хватает, по словам директора, на то, чтобы прокормить и иногда полечить ребенка в усеченном варианте. Остальное, как и в вузах, компенсируется за счет «платников». Похоже на «социалистические обязательства». Цена за трехнедельный сезон в «Зеленой улице», впрочем, тоже не слишком «коммерческая» — 21,6 тыс. рублей. «Муниципальные» путевки, которых в этом году только в Новосибирске дают 8,5 тыс. — для «Зеленой улицы» очень сильный шаг со стороны конкурентов. «Наши родители умеют пользоваться социальной помощью, и они абсолютно правы», — успокаивает директор.

Вторая сфера соприкосновения с государством — проверки. В каждую смену, говорят здесь, за 21 день проходит в среднем 16 проверок, а то и больше. Независимо от того, хороший лагерь или плохой. Директор же превращается не в детского лидера, а в вечного спутника многочисленных ревизоров. «Я уверена, что негосударственные лагеря тоже должны иметь право на субсидию. Иначе нам придется кредитоваться, а путевка в лагерь по действующим нормам в калькуляции не может содержать выплаты по кредитам. Есть и другая перспектива — расстаться с отраслью по причине борьбы с ветряными мельницами», — таков диагноз директора отрасли. Из беседки мы идем гулять по лагерю, который последние два вечера живет в тишине и готовится принять детей.

Ходим по лезвию ножа

При таком раскладе лагерь даже получается безубыточным, на уровне рентабельности в 10–12%. Инвестиции за минувшие десять лет измеряются миллионами рублей. Например, все тот же медицинский корпус за 800 тыс. рублей — это всего лишь 76 кв. метров из 4,5 гектаров лагеря. «Точно нужно вкладывать в кровати, инвентарь, помещения, — объясняет Устинова. — Дальше начинаются вариации. Можно работать на старом оборудовании по 20 лет. А мы в этом году купили новую музыкальную аппаратуру и вложили в нее 200 тысяч рублей. Это под новые идеи с летними проектами для детей. Можно, конечно, ничего не делать, тогда этих расходов не будет».

Детей в лагерь возят из Югры, Новосибирска и Новокузнецка. Бюджет на доставку на четыре сезона — полмиллиона. По­этому на вопрос о том, почему у нас так мало частных лагерей, следует короткий ответ: «Потому что это реально денежноемко. Я смотрю на бизнесы моих друзей, там нет таких затрат. Не только денежных, но и временных. Мы ведь вожатых, например, берем с 19 лет, учим их основам безопасности, спасению на воде. По сути, формируем мировоззрение. Это точно ненормальный бизнес».

Кстати, вожатые должны были приехать через два часа после нашего визита. У них есть только два дня, чтобы вернуться в привычный для себя ритм жизни после девяти месяцев перерыва. То, что с ними будет дальше, конечно, не смысл жизни, но уж точно ее украшение. «Я часто думаю: неужели мне действительно этим нужно заниматься? А когда приезжают дети, все становится на свои места», — заключает Оксана Устинова. Педагог снова победил внутри нее предпринимателя.

Распределение детских оздоровительных лагерей в Новосибирской области по структуре собственности

У партнеров

    Реклама