«Мы обязаны прислушиваться к мнению горожан»

Технологии успешного города
Москва, 14.07.2014
«Эксперт Сибирь» №28-32 (425)
Архитектор объединенного Берлина Ханс Штимманн об отличии имперского и современного подходов к жилой застройке и необходимости консенсуса с обществом при реализации градостроительных объектов

Фото: Виталий Волобуев

Профессор Института урбанистического дизайна при Дортмундском техническом университете, член Архитектурного совета Москвы Ханс Штимманн — один из самых знаменитых в мире специалистов в области градостроительства, желанный гость архитектурного сообщества в любой части мира. Именно он, будучи главой правления сената по делам жилья и строительства в Берлине, являясь, по сути, главным архитектором города, в первой половине 1990 годов реализовал масштабный градостроительный проект объединения западной и восточной частей столицы Германии. Штимманн — сторонник контекстуального градостроительства в духе «критической реконструкции», которая подразумевает восстановление исторического плана города и ориентацию на локальную архитектурно-строительную типологию. Пропагандист теории «Европейский город», предусматривающей ограничения высотности застройки и процентуальное соотношение оконных проемов к объему наружной несущей конструкции фасадов зданий.

О своем опыте и видении современной архитектуры Ханс Штимманн охотно рассказал в серии лекций, мастер-классов и круглых столов в рамках фестиваля «Дни архитектурного солн­цестояния», которые в конце июня прошли в Новосибирске, а также нашел время для интервью журналу «Эксперт-Сибирь».

— Господин Штимманн, мне не раз приходилось слышать от архитекторов, что городская среда в Новосибирске достаточно некомфортна. Что вы вкладываете в понятие «комфортная среда» и насколько оно универсально для города с многовековой историей, как Берлин, или совсем молодого мегаполиса, как Новосибирск?

— Если позволите, отвечу вопросом на вопрос. Если ваши архитекторы подобное утверждают, тогда хотелось бы понять, а где они сами живут?

— Думаю, в самых обыкновенных панельных домах, построенных в 1970–1980 годах...

— Почему у меня возник этот вопрос? Архитекторы, как правило, считаются экспертами в области новых решений, которые применяются в застройке новых территорий. Но у них порой достаточно консервативный подход к оценке городской среды, и место их проживания сильно отличается от их видения, каким должен быть современный город, как он должен быть устроен.

— И как он должен быть устроен в вашем понимании?

— Если описать, что такое комфортная среда, то это большие дома с большими квартирами, с парками перед домом, широкими тротуарами, по которым удобно ходить. Архитектор всегда должен исходить из реальности. Ваш город уже есть, он сформировался. И если описать то, что я увидел в Новосибирске, то в первую очередь бросилось в глаза низкое качество тротуаров. Ваш город неудобен для пешеходов. Удобство коммуникаций горожан для меня — это, определенно, один из важнейших критериев городской среды. В то же время Новосибирск примечателен современной архитектурой XX века, которая не встречается в европейских городах. Здесь построены в большом количестве конструктивистские здания. Хорошо представлена и сталинская архитектура 1930–1950 годов. Сохранив эти два архитектурных пласта, Новосибирск сможет получить идентичность, поиски которой здесь идут.

— Какова современная европейская концепция комфортности города? Для кого он должен быть удобен в первую очередь — для пешеходов, автомобилистов, велосипедистов, детей, стариков, людей среднего возраста?

— То, что вы называете, — это отдельные слои городского населения. В городе их значительно больше. Архитектор не должен вычленять какую-то одну отдельную группу. Город должен быть удобен для всех, каждый горожанин должен чувствовать себя комфортно в пространстве города. Я, например, против устройства в городе сугубо пешеходных улиц с закрытием проез­да для автотранспорта. Нужно находить условия, при которых можно сочетать автотранспортный трафик с пешеходным движением.

«Я левый социал-демократ»

— Должна ли быть у города четко сформулированная градостроительная идеология, или достаточно генерального плана застройки?

— Я против градостроительных планов, которые основываются на утопии. Чтобы реализовать утопичные планы, всегда требуется очень большая концентрация усилий власти и общества. Наиболее масштабные градостроительные планы разрабатывались в XIX веке, а потом во времена Гитлера и Сталина. Это были сугубо политические решения, стоившие слишком больших усилий. При реализации градостроительной политики нужно исходить из конкретных потребностей горожан конкретного города и крайне взвешенно и деликатно подходить к изменению среды.

— Кто вы больше: консерватор или модернист?

— Это все ярлыки. По политическим убеждениям я левый социал-демократ. Поэтому я всегда за прогресс. Но это в жизни. В архитектуре все не так однозначно. И что такое прогресс в архитектуре? Тут я скорее консерватор. Посмотрите. Немецкие города, возведение которых пришлось на время политического руководства социал-демократов, по качеству хуже, чем города времен кайзеровской Германии. Это вопрос и красоты, и качества. В Берлине, Париже, Барселоне, Вене или Будапеште любой житель или турист скажет, что самые красивые места в городе построены до Первой мировой войны. Это были времена без демократии. Я очень недоверчив ко всяким «прогрессивным» предложениям в архитектуре. Смотрите, какие здесь толстые стены (интервью записывалось в кинотеатре «Победа». — Ред.), сейчас таких больше не строят. И это очень плохо. Толстые стены — это долгий срок службы здания. Такая стена простоит и одну, и две сотни лет. Как Помпеи. С ней ничего не случится. Чего не скажешь о домах из пластика и алюминия.

Посмотрите на Неаполь. Это первый греческий город-поселение в Италии, ему две тысячи лет. И он до сих пор живет по градостроительному плану двухтысячелетней давности. Или возьмите градостроительный план Барселоны 1860 года. Ведь тогда не было автомобильных дорог, а ничего, этот потрясающий город прекрасно чувствует себя сегодня.

— Получается, монархия больше заботилась о комфорте человека, чем власть демократическая?

— Это утверждают многие. Нет демократического города как такового. Есть красивый и удобный город, а есть ужасный и не­удобный. Ведь нет демократического автомобиля. Автомобиль покупают, потому что он красивый, надежный и удобный.

«Чтобы город был красивым»

— Тогда стоит ли привлекать общественность к принятию решения в области архитектуры? Или это вопрос политической воли руководства города?

— Мы обязаны прислушиваться к мнению горожан. Но мы должны предлагать готовые и понятные обывателю решения. Если просто спросить людей, чего они хотят, то окажется, что у большинства очень консервативные представления об архитектуре. Самое общее — они хотят, чтобы город был красивым. Если слушать только мнение людей и строить то, что они говорят, мы получим кич. И нужно найти такой вариант, который, не переходя в кич, окажется красивым.

— На какой стадии нужно привлекать общественность?

— Я радикальный сторонник того, что диалог с людьми должен начинаться с показа эскизного проекта. Архитектор на этой стадии должен рассказать, что он хочет сделать. Почему его проект пойдет на пользу городу и горожанам. Если аргументы хорошие, а люди не глупые, консенсус обязательно будет достигнут.

— Новосибирская общественность выражает недовольство точечной застройкой. Каково ваше отношение к этой градостроительной проблеме?

— Недовольство горожан такой застройкой характерно для любого города. У меня, например, вид из окон на парк. И вот появляется инвестор и говорит, что построит перед моими окнами «свечку», которая перекроет мне прекрасный вид, да и неба я буду видеть меньше. Почему я должен быть за это решение? Конечно, я против. И нужно иметь очень веские аргументы, чтобы мои представления изменились. Это большая работа. Я думаю, плотность застройки в центральной части Новосибирска будет усиливаться. Я бы порекомендовал не укрупнять и расширять территорию за пределы города, поглощая пригород, а использовать те возможности, которые есть у Новосибирска. Можно обустраивать под гражданское строительство заброшенные промплощадки, территории старых заводов.

«Я не хотел бы жить за городом»

— Как вы в свое время в Берлине решали эти проблему?

— У Новосибирска и Берлина есть кое-что общее — это большие незастроенные пространства. В Восточном Берлине, в котором много домов было разрушено в годы Второй мировой войны, в 1950–1960 годы в основном реализовалась строчная застройка. Мы предложили ее реконструировать, при этом уплотнив существующую застройку. Нарисовали, как будут выглядеть здания, как изменится этажность, какова будет освещенность квартир. Люди нас поддержали, потому что увидели плюсы.

— Вы идеолог так называемого «европейского города». Насколько российские города можно назвать европейскими? Например, Новосибирск…

— «Европейский город» — это понятие противоположное «американскому городу». Вот Нью-Йорк — «европейский город», потому что его заложили европейцы. А вот Лос-Анджелес — типичный американский город, так как живет не за счет общественных пространств. Люди там живут в бунгало, а в город выбираются только за развлечениями и покупками.

В типичном «европейском городе» улицы — общественное пространство, жилые дома — частные пространства. То есть, улица принадлежит всем: можете ходить на демонстрацию, можете просто гулять. Но вот за фасадом сугубо частная территория, и город никак не может регламентировать то, что происходит за стенами дома. И это культура европейского города. По градостроительному проекту Новосибирск, естественно, — европейский город.

— Сейчас наблюдается некое столкновение интересов: молодежь хочет жить в центре, а старшее поколение — за городом. Как эту проблему преодолевают в Берлине?

— В Берлине все наоборот. Пожилые люди хотят жить в центре. Если ты старик, то тебе нужно ходить к врачу, в аптеку, чтобы за углом была булочная. Вариант жизни в бунгало — это для молодежи. Жить в городе всегда удобнее. Сам я живу недалеко от центральной части города. Могу на велосипеде или метро съездить куда мне нужно. И я не хотел бы жить за городом или добираться в центр с окраины.

— Вы в свое время объединили Берлин. Что вам сегодня хотелось бы изменить в городе?

— Берлин является уникальным городом в том плане, что в нем параллельно существовало несколько общественных систем: с одной стороны — социалистическая, с другой стороны — капиталистическая, которые определенное время соседствовали. Это наложило свой отпечаток на город. В восточном Берлине до сих пор существует разветвленная сеть трамваев. Если вы увидите трамвай, значит, для вас это верный индикатор, что вы в восточной части города. Если вы окажетесь на автобане, значит, вы уже в западной. Но в то же время в центре все еще остаются незастроенные пространства. И мы обсуждаем, что нам с этим можно сделать. Общего мнения на этот счет нет.

— А у вас какое видение?

— Я за жилую застройку этой территории. Там есть маленькая готическая церковь Святой Марии. Но у этой церкви нет прихода. А церковь без жилых домов вокруг — бессмысленна.

У партнеров

    Реклама