Бюджетники поневоле

Информационные технологии
Москва, 15.12.2014
«Эксперт Сибирь» №51 (437)
Западные санкции и рост курса валют лишь закрепили наметившуюся в ИТ-отрасли тенденцию: основным заказчиком на этом рынке становится государство. Это приведет к унификации решений и ориентации на китайские продукты под видом импортозамещения

Пожалуй, кроме ИТ, нет иной отрасли, состояние которой в результате действия западных санкций и валютных скачков оценивалось бы столь противоречиво. «Программисты стали, по меньшей мере, на треть богаче, ведь большинство из них работают на Запад и получают зарплату в долларах», — говорят одни. «В результате размежевания с Западом Россия стала страной-изгоем, и европейские и американские компании все реже поручают отечественным компаниям серьезные заказы», — спорят другие.

Удивительно и то, что тема состояния самой зависимой от отношений с Западом отрасли как бы остается за скобками общих хроник пикирования экономики к суверенной стагнации. Хотя именно ИТ, похоже, является лакмусовой бумажкой того, что происходит сейчас с российской экономикой. Мы проследили развитие отрасли за последние несколько лет и собрали мнения экспертов относительно ключевых вопросов современного ИТ-рынка. Общий вывод: не надо паники, стоит еще немного подождать, и нынешнее состояние отрасли покажется вам райским садом.

И было нехорошо

Слухи о том, что в последние годы российский ИТ-сектор бурно развивался и негативные внешние факторы оборвали его славную историю, мягко говоря, сильно преувеличены. Более того, сильно преувеличена значимость этой отрасли для российской экономики. Несмотря на наличие технопарков и даже целых ИТ-городов, доля производства того же программного обеспечения в ВВП страны в России заметно меньше, чем у лидеров (см. график 1): скажем, наша разница с Индией — ни много ни мало, 30 раз.

Оптимисты могут возразить: это означает, что в отрасли есть огромный потенциал для роста. И это было бы справедливо, если бы экономика в целом показывала сколько-либо заметные темпы роста. «Были и колоссальные достижения, и большие проблемы. Строго говоря, мы не выходили из кризиса 2008 года: кризисные явления сохранились, несмотря на рост экономики», — заметил недавно в интервью ведущим российским телеканалам премьер-министр РФ Дмитрий Медведев. А ИТ-бюджеты в корпоративном секторе, как правило, включены в бюджеты развития — то есть, именно в те строки расходов, которые режутся самыми первыми при малейших признаках кризиса. Результат — застой в отрасли.

Так, согласно рэнкингу крупнейших отечественных ИТ-компаний по итогам 2013 года, составленному рейтинговым агентством «Эксперт РА», темпы роста их выручки снизились почти на 20 процентных пунктов. Если в 2011 году выручка крупнейших игроков рынка выросла почти на треть, то в 2013 осталась на уровне статистической погрешности (рост на два процента — см. график 2).

Кстати, вялотекущий кризис — не единственная причина произошедшего. Важно и то, что масштабное перево­оружение в корпоративном сегменте закончилось, масштабные поставки оборудования стали исключением. Грубо говоря, уже нет компаний, которым необходимо закупать всем сотрудникам компьютеры, поскольку сейчас они пользуются только телефоном и шариковой ручкой. И вот результат: сегмент поставок оборудования в прошлом году показал отрицательные темпы роста на уровне 13%. То есть, «железа» в России закупается все меньше. Это стало еще одним фактором, тянущим общую выручку рынка вниз (см. график 3).

Санкции, валюта, государство

В таком состоянии ИТ-рынок и встретил экономические ограничения 2014 года. Ключевых внешних тренда два. Первый — фактическая девальвация руб­ля (грубо говоря, на треть по сравнению с началом этого года). Это привело к тому, что подорожало оборудование, программное обеспечение и так далее — а это основа работы любого игрока на этом рынке. И второй — усложнение международного обмена технологиями. Мы используем именно такую расплывчатую формулировку потому, что санкции оказались двух видов: формальные и неформальные. Например, формально всему бюджетному сектору никто не запрещал пользоваться западными ИТ-продуктами, но некоторые источники отмечают возникшее «вдруг» охлаждение государственных мужей к привычному европейскому или американскому софту и «железу».

Потери от двух этих внешних факторов недавно посчитала Национальная ассоциация инноваций и развития информационных технологий (НАИРИТ). Согласно их данным, за первое полугодие этого года только из-за двух перечисленных выше факторов ИТ-отрасль потеряла порядка 50 млн долларов в виде недополученных инвестиций, оттока капитала и приостановки сотрудничества с российскими компаниями (сокращение заказов, отказ в обмене технологиями и так далее). То есть, потери, вроде бы, незначительные — всего около пяти процентов денег на рынке, по данным той же НАИРИТ. Однако это не должно успокаивать. ИТ-рынок в целом устроен так, что изменения на нем происходят достаточно инертно, то есть, негативную динамику, вполне возможно, мы увидим несколько позже. «Дело в том, что в ИТ-отрасли бюджеты планируются заранее, и, как правило, сейчас закупается то, что было запроектировано год–полтора назад. К тому же развитие ИТ-инфраструктуры происходит на уже существующей базе (условно есть некое шасси, которое набивается дополнительным оборудованием), поэтому для дооснащения докупается оборудование того же вендора, что уже установлено», — говорит гендиректор новосибирской группы компаний 2BGroup Андрей Попков.

Кроме того, на рынок стало активнее выходить государство, которое только в мае–июне потратило на контракты с общим лозунгом «импортозамещение» (то есть, направленных на стимулирование российских ИТ-разработок) около пяти миллиардов руб­лей, а рост финансирования федеральных и регио­нальных контрактов на рынке составил около 25%. Фактически, бюджет сыграл роль спасательного жилета для отрасли, не позволив ей показать отрицательные темпы роста.

Особый разговор — о телеком-сегменте. Оказалось, что в нынешней ситуации тем же операторам связи терять особенно нечего. Скажем, долги «МегаФона» или МТС номинированы в руб­лях на уровне 80%, то есть, никаких рисков корпоративного дефолта в связи с ростом курса валют здесь нет. Кроме того, этот сегмент спасает относительно низкая стоимость среднего чека. Связь для физлиц де-факто стала частью «социального пакета» — наряду с основными продуктами питания. «Мы видим, что телеком в сравнении с другими отраслями менее подвержен негативному влиянию. Во-первых, связь — это уже неотъемлемая часть нашей жизни. Среднемесячный чек абонента не превышает 320 руб­лей (ARPU — 320 руб­лей по данным девяти месяцев 2014 года), это меньше одного процента в доходах россиянина: примерно два раза выпить кофе или сходить на бизнес-ланч», — говорит директор Сибирского филиала ОАО «МегаФон» Алексей Тютин.

То есть, на ситуацию влияют разнонаправленные тенденции: негативные внешние против пока еще позитивных внутренних. Для удобства понимания тенденций мы собрали ответы на основные вопросы, касающиеся отрасли.

Кто на рынке проиграл от роста курса валют и введения западных санкций?

Ответ: и поставщики, и заказчики.

«Важно понимать, что говорить нужно не о росте западных валют, а о падении руб­ля. Бюджеты у заказчиков в руб­лях, то есть, на те же суммы корпоративный сегмент может себе позволить реализовать не все, что было запланировано. В результате инвестиционные проекты по внедрению новых решений секвестрируются. Таким образом, страдают и заказчики и поставщики», — говорит Андрей Попков.

При этом эксперты уверяют, что обычные потребители изменений не почувствуют. По крайней мере, те, кто пользуется услугами компаний, вынужденных в нынешней ситуации либо тратить больше на те же решения, либо экономить, снижая эффективность работы. «Не стоит проводить параллели между стоимостью иностранного оборудования и возможным ростом тарифов. Срок жизни оборудования базовых станций составляет несколько лет, это не та вещь, которая ежемесячно меняется на новую. Например, антенны вообще могут служить десятилетиями. Если рассматривать ИТ-оборудование, на котором работают биллинговая и прочие информационные системы, то стоимость их владения наоборот снижается — поставщики с каждым годом предлагают все более производительные системы при сохранении прежней цены. А вот такие составляющие затрат мобильного оператора как электроэнергия, арендные ставки под площадки базовых станций ежегодно растут и без иностранных санкций», — замечает Алексей Тютин.

Помогут ли санкции развивать в отрасли импортозамещение?

Ответ: скорее всего, не помогут, а импортозамещение под громкими лозунгами на самом деле сведется к замене западных поставщиков на китайских в том или ином виде.

Пересчитать российские технологические решения, которые продаются в ИТ-отрасли, можно буквально по пальцам. И большинство из них — в сфере софта. «По некоторым направлениям (например, антивирусное ПО, ГИС) у нас уже есть вполне конкурентоспособные системы, по другим собственные продукты еще предстоит создать. Конечно, они не сразу будут обладать тем же качеством, что западные аналоги, но, как это обычно бывает, качество будет расти по мере проникновения продуктов на рынок», — говорит генеральный директор AT Consulting Сибирь Дмитрий Гоков.

 030_expert-sibir_51.jpg

Важно заметить, что мы говорим о нормальной рыночной ситуации, всячески сопротивляясь мысли о том, что в отрасли могут быть введены жесткие ограничения под лозунгом «покупай российское». Хотя предпосылки для этого есть: скажем, «Ростелеком» уже создал свою поисковую систему и анонсировал создание аналога Skype. «В связи со всеобщим воодушевлением, конечно, могут быть разработаны и российская операционная система, и даже база данных, но рынка России просто недостаточно для обеспечения спроса, а рассчитывать на сбыт на свободном рынке продуктов, разработанных на госфинансирование, глупо. По крайней мере, я таких удачных примеров не знаю», — отрезает Андрей Попков.

Кроме того, в отрасли есть куда более простой путь, чем создание с нуля отечественных ИТ-продуктов. Во-первых, уже существует так называемое «свободное программное обеспечение» — решения с открытым кодом, при пользовании которых компания или физическое лицо де-факто ни от кого не зависит. Во-вторых, никто не отменял наличия в мире китайских технологий, рожденных в стране, пока официально не замеченной в антироссийской деятельности. «Уже повысился спрос на именитые китайские продукты типа Huawei, Lenovo, D-Link и прочие, но пока это скорее благое пожелание, чем реальное изменение предпочтений на рынке сбыта. К тому же китайские технологии развиваются во всех отраслях и оттесняют западных вендоров по всему миру, вне зависимости от санкций и курса доллара», — констатирует Попков.

В свою очередь, в том, что в сфере «железа» отечественные компании совершенно некомпетентны, не сомневается ни один эксперт. «Гораздо сложнее будет осуществить импортозамещение в сфере «железа», поскольку здесь мы заметно отстаем от мировых лидеров. В ближайшей же перспективе проблема технологической зависимости от Запада в части оборудования будет решаться путем переориентации на продукты азиатских производителей», — уверен Гоков. Однако точечные решения на рынке уже есть. «Для бесперебойной работы базовых станций можно использовать отечественные дизельные генераторы вместо импортных, — иронизирует Алексей Тютин. — Антенны радиорелейных установок тоже производятся в России, например, томским заводом «Микран». Ключевые же инфраструктурные элементы сети — коммутаторы, контроллеры базовых станций, сами базовые станции, коммутаторы, маршрутизаторы, сервера — заменить отечественными аналогами пока невозможно».

«В заметное импортозамещение в обозримом будущем я не верю. Локализация же будет развиваться только в том случае, если государство поставит на пути импорта достаточной высоты барьер, как это происходило в свое время на автомобильном рынке», — уверен гендиректор крупнейшего в Сибири интернет-магазина компьютерной техники е2е4 Кирилл Красильников.

Может ли государство само полностью отказаться от западных ИТ-решений?

Ответ: нет, не может.

На самом деле, вопрос не тривиальный, и даже не идеологический, а сугубо прагматичный. Дело в том, что за последние годы на фоне сокращения корпоративных ИТ-бюджетов именно государство является крупнейшим заказчиком в отрасли, и очевидно, что ситуация будет только усугубляться в этом направлении. «ИТ-бюджеты являются бюджетами развития, и их в трудные времена режут в первую очередь. Нынешнюю ситуацию можно охарактеризовать тем, что крупнейшим заказчиком на ИТ в России стало государство и тесно связанные с ним военные и социальные отрасли. Поэтому сейчас выигрывают те, кто работает на государство и/или на внешний рынок», — говорит председатель «ИТ-проф­союза» Новосибирска — ассоциации «Сибакадемсофт» — Ирина Травина.

Подавляющее большинство ИТ-решений для государства — это деньги, которые уходят западным компаниям. По разным оценкам, только за счет закупок в рамках 94-ФЗ и 223-ФЗ в 2013 году выручка зарубежных ИТ-компаний от российских госзаказов составила 219 млрд руб­лей. «Все это большие деньги, а когда вопрос касается больших денег, изменить устоявшиеся связи не так-то просто. Слишком много уже вложено в инфраструктуру, ИТ-сотрудники в госорганах привыкли к продуктам определенных вендоров, и по сути им проще работать по отлаженным схемам. Причем, несмотря на ограничение финансирования, реализуется часть новых проектов на тех же западных решениях», — констатирует Андрей Попков.

Отказ от западного оборудования может быть обставлен в виде квази-импортозамещения. Например, очень кстати в процессе отказа от западных технологий могут оказаться все те же китайские производители. «Последние еще задолго до санкций уверенно чувствовали себя на российском рынке, часто обходя западных вендоров за счет ценового демпинга. Сейчас китайцы серьезно подтянулись и в технологическом плане, прак­тически не уступая по качеству западным компаниям. С учетом текущих событий, вполне вероятно, в ближайшем будущем львиную долю российского рынка компьютерного «железа» разделят между собой Huawei, ZTE, Lenovo и другие бренды из Поднебесной», — соглашается Дмитрий Гоков.

Стоит отметить, что пока формально западные софт и «железо» в российских госорганах не запрещены, поэтому все описываемые решения, скорее всего, будут негласными.

Стали ли богаче новосибирские программисты?

Ответ: в большинстве — не стали.

Мало кто задумывается, с чем связано «ИТ-чудо» Новосибирского Академгородка (где девять тысяч ученых и шесть тысяч программистов) и иных подобных локаций в Сибири. В девяностые годы, когда специалисты в академгородках массово не получали зарплату, стали появляться компании, продающие труд программистов на Запад за валюту. В России была и остается достаточно квалифицированная и при этом пока еще дешевая относительно Европы или США рабочая сила. Это и стало рецептом успеха. До сих пор большинство успешных ИТ-компаний того же Новосибирского Академгородка работают на Запад — то есть, получают валюту. Значит, в руб­лях они стали богаче?

«Это слишком смелое утверждение, — говорит Ирина Травина. — Если программист получает в валюте, то да, он стал получать больше. Но, думаю, что компаний, которые платят сотрудникам в валюте или повышают зарплату пропорцио­нально росту курса доллара, осталось не очень много. Конечно, компании по экспортным контрактам увеличили свою выручку в рублевом эквиваленте, но зарплаты работников остались на прежнем уровне, так как российские контракты просели основательно».

Когда рост цен на рынке почувствуют обычные потребители?

Ответ: максимум, в течение пары месяцев.

Эта проблема напрямую связана с тем, насколько большие у той или иной компании товарные запасы. Чем больше, тем дольше она может удерживать цены на прежнем уровне. Однако, поскольку от разницы старого и нового курсов валют никуда не деться, то цены в потребительском сегменте будут повышены максимум в начале следующего года. «Рост цен наши покупатели ощущали одновременно с ростом курсов валют, поскольку глубина товарного запаса у нас небольшая, а товар практически весь импортный. В целом по рынку цены повышаются несколько медленнее за счет крупных сетей, у которых товар движется от поставщика до покупателя медленнее», — говорит Кирилл Красильников.

Есть ли вообще что-то позитивное на рынке?

Ответ: да, есть.

Во-первых, целый ряд компаний, так или иначе связанных с ИТ, в нынешней ситуации фактически сокращает операционные расходы, повышая собственную прибыль. Последствие неожиданное: люди тратят в руб­лях столько же, сколько и раньше, а работать приходится, грубо говоря, меньше. «Падение курса руб­ля фактически принесло небольшую краткосрочную выгоду: денег люди тратят столько же, сколько и раньше, но количество товара и, соответственно, работы несколько уменьшилось. Я бы отметил еще активизацию производителей в плане маркетинга, благодаря которой мы можем предоставить нашим клиентам различные выгодные предложения и акции на приобретение товара, даже с учетом текущего высокого курса валюты», — замечает Красильников.

Во-вторых, именно в ИТ-отрасли у государства, похоже, получается рыночными методами стимулировать развитие целого сектора экономики. С одной стороны, наличие одного крупного заказчика в портфеле всегда чревато известными рисками. С другой стороны, не будь поддержки, отрасль и вовсе показывала бы двузначные отрицательные цифры роста. «Программа «Информационное общество» — это характерный пример, как государство может стимулировать рынок ИТ. Прикладное ПО, используемое в этой программе, практически полностью российского происхождения, в том числе и созданное нами. Только нашей компании удалось поучаствовать в автоматизации более тридцати органов государственной власти и местного самоуправления. Понятный прогноз и планы развития программы позволяют отечественным разработчикам вкладываться в создание продуктов, понимая рынок их сбыта», — резюмирует Андрей Попков.

Таким образом, ИТ-рынок по всем направлениям стремительно мигрирует в сферу сервисных решений для государственных органов, реализующихся на отечественных и китайских технологиях. По всей видимости, этот тренд будет сохраняться и впредь, а основные потери, как всегда, почувствует население. Цены на бытовую электронику, программное обеспечение и компьютерные устройства существенно вырастут уже в следующем году.

«В переходный период важно не попасть в технологический вакуум»

 032_expert-sibir_51.jpg
Компания Microsoft после введения санкций и повального распространения антизападной риторики признавалась потенциально едва ли не самой пострадавшей от текущей ситуации компанией. По некоторым данным, из-за негласного запрета на покупку ИТ-продуктов компании со стороны некоторых госструктур (а государство теперь — основной заказчик на рынке) Microsoft в России пришлось радикально перекраивать собственную бизнес-стратегию и внутреннюю работу. О том, как крупнейший производитель софта сейчас работает в России, рассказал президент MicrosoftRussia Павел Бетсис.

— Проблемы, о которых вы говорите, острые и сейчас на слуху. Мы внимательно следим за развитием ситуации, задаем вопросы и обсуждаем. Если смотреть на эти сложности широко, то любая страна выбирает для себя приоритетные отрасли, на которых фокусирует внимание. Во многих странах ИT является одной из таких приоритетных отраслей. Поэтому мы оцениваем инициативу импортозамещения как индикатор того, что российское государство готово уделять ИT больше внимания и тратить на него серьезные средства.

Конечно, государство заинтересовано в том, чтобы отрасль развивалась сбалансированно, развивались локальные разработчики софта. Мы всегда поддерживали, поддерживаем и будем поддерживать развитие локальной ИT-индустрии. Это один из главных факторов повышения эффективности труда в общеэкономическом смысле, роста экономики. Мы прекрасно понимаем, что чем быстрее развивается отрасль, в которой мы работаем, тем лучше для всех игроков рынка.

Однако есть много мнений о том, что такое импортозамещение, как оно должно протекать, сколько времени займет, сложный это процесс или нет, какие направления софтверной индустрии затронет раньше или позже. Мы согласны с мнением отрасли, которое было не раз озвучено. Это сложный процесс, состоящий из многих частей. Сколько времени он займет? От официальных лиц мы слышали о пяти–семи и более годах.

В этот переходный период важно не попасть в технологический вакуум, когда еще не успели создать то, что намечено, но уже перестали пользоваться тем, что достаточно долго и уверенно существует на рынке. Сразу возникает вопрос: а чем пользоваться, как не попасть в этот вакуум? Поэтому рацио­нально продолжить использовать хорошо зарекомендовавшие себя отечественные и международные продукты, прошедшие проверку на требования безопасности. Так, например, Microsoft дает возможность уполномоченным российским государственным органам убедиться в отсутствии «потайных дверей» в наших продуктах, предоставляя доступ к исходному коду. Однако это не означает, что госорганы тем самым получают доступ к частным данным пользователя или его контенту. На сегодня уже сертифицировано более 60 продуктов Microsoft, в том числе Windows 8.

Доля производства ПО в ВВП страны
Рост суммарной выручки крупнейших ИТ-компаний России
Выручка российского ИТ-рынка

У партнеров

    Реклама