Под каблуком

Томская компания «Ронокс» пережила три кризиса за неполные два десятка лет работы и осталась в числе крупнейших производителей обуви в России

Фото: Данила Шостак
Томские производители обуви вынуждены покупать европейские станки по выросшим ценам: нужное оборудование в России не выпускают

Спрос на обувь в России в 2015-м году упадет на 20–40% при росте цен на четверть — такой прогноз дают представители российского обувного рынка. Это неудивительно: 90% обуви в магазинах — из-за рубежа, и к импортозамещению российская легкая промышленность готова едва ли не меньше всех остальных отраслей. В 10% российских производителей обуви входит и томская компания «Ронокс».

Начать в дефолт

В кабинете директора и основателя компании Станислава Олтаржевского в большом аквариуме плавают большие золотые рыбы, а рядом стоят маленькие модели кораб­лей. По первому образованию Олтаржевский — мореход. Отучившись пять лет в морском училище и прослужив три года во флоте, в 1989-м году он вернулся домой, в Томск, и не увидел перспектив в морском деле. Корабли и моря Олтаржевский променял на маленькое кустарное производство обуви, которое располагалось в общежитии.

Станислав Олтаржевский 019_expert-sibir_12.jpg Фото: Данила Шостак
Станислав Олтаржевский
Фото: Данила Шостак

В перестройку дефицит товаров создал огромный спрос, и обувь, которую Станислав делал с другом, раскупалась, как горячие пирожки. «Тогда произвести товар было куда сложней, чем его продать», — вспоминает Олтаржевский. К 1998-му году от ученика сапожника Станислав «дорос» до директора собственной фабрики. Он нашел помещение, купил итальянские и немецкие станки, взял кредит — и в это время случился дефолт. Шахтеры сели на рельсы, оборудование простояло в вагонах три месяца, а ставка по кредиту выросла в четыре раза. «Я взял кредит по курсу шесть руб­лей за доллар, а возвращал уже по 24 руб­ля. Это была договорная ставка, которую мы зафиксировали, на самом деле курс после дефолта поднялся до 27–28. Потом меня даже вызывали в прокуратуру за то, что я незаконно обогатился, из-за того что моя ставка была меньше ставки рефинансирования».

Первые пять лет существования томская фабрика продавала обувь только оптовикам. В 2003-м решили открывать свою сеть магазинов. «В оптовых продажах стали возникать такие «волнообразные» проблемы: кому-то дал отсрочку, а он платить не может, кто-то часть обуви продал, а часть начинает тебе возвращать... Потом посчитали, что одна пара обуви, проданная в розницу, заменяет четыре продажи оптом», — рассказывает Олтаржевский. Кроме того, производство обуви — это длинный цикл: например, уже в этом апреле фабрика начинает делать коллекцию следующей зимы. А оптовиков, которые готовы вносить 100% предоплаты на полгода вперед, стало искать все сложнее. «Пик сезона длится две–три недели, и к его началу у тебя должна быть выставлена вся коллекция. Скажем, одна коллекция — это 50 моделей. Одной модели — 200–300 пар. Умножьте 50 моделей на 300, получится 15 тысяч. В среднем одну модель делают три дня, это 150 дней на всю коллекцию», — объясняет логику продаж и производства директор «Ронокса».

Сейчас в Томске — 11 магазинов «Ронокс», открылись торговые точки в Северске, Стрежевом (Томская область), Нижневартовске и Новосибирске. Все помещения магазинов — в собственности компании. Так удается сэкономить хотя бы на постоянно растущей аренде. В ассортименте — 15% обуви собственного производства, все остальное поставляют другие российские фабрики, а также Польша и качественный фабричный Китай. Во времена оптовых продаж «Ронокс» производил 10 тыс. пар обуви, сейчас — всего три тысячи, но руководитель компании об этом не жалеет. В розничной продаже, в отличие от оптовой, нет добавленной стоимости, и за счет этого компания может себе позволить не удешевлять некоторые материалы. «На качестве экономить лучше не надо. Иначе потом ведь принесут обратно обувь, будут ругаться. Я уже каждую свою пару брака знаю, потому что люди обязательно приносят. Сейчас народ знает свои права, я считаю, что так и должно быть», — говорит Олтаржевский.

В «тучные» нулевые годы российский рынок обуви уже был перегрет, а небольшой томский производитель нашел в нем свою нишу — сделал акцент на мужской и подростковой обуви. Это дало свои преимущества: для мужчины причина покупки новой пары обуви чаще всего рациональна, поэтому производителю можно не так кардинально менять коллекции и не так тщательно следить за модными тенденциями, ведь это для российского и томского в частности производства обуви проблематично. «Есть, например, в Китае город Гуанчжоу, в котором находятся обувные фабрики. Там есть вся инфраструктура для изготовления обуви: свое производство фурнитуры, колодок, кожи, подошвы. Например, пока ты в ресторане сидишь, — тебе колодку изготовят, принесут, ты ее проверишь, если не так, унесут и быстро переделают. Захотел ты пряжку чуть более изогнутую — найдешь ее через 15 минут. У нас не так. Тебе присылают колодку, специальные люди промеряют ее, проверяют полноту: здесь надо добавить, здесь — убрать. Отсылаешь колодку на колодочное производство, две недели она туда будет идти, две недели ее будут перерабатывать, потом две недели идти обратно», — рассказывает Олтаржевский.

У отечественного производителя обуви такой инфраструктуры нет, поэтому приходится действовать исходя из российских реалий. «Ронокс» отслеживает, как продается та или иная модель, и обновляет коллекции на 50–60%. «Стараемся делать нечто похожее на то, что лучше всего берется. Бывает, иногда даже можем просто повторить очень покупаемую модель. Иногда это не самая красивая и не самая удобная обувь. Не знаю, почему так», — объясняет директор компании. Подчеркивая, что производство всегда идет на «на поводу у потребителя»: «А как иначе? Я могу, конечно, сказать: вот это красиво, покупайте, но так ведь не бывает».

«Собираю кожу по всей стране»

В производственном цехе пахнет кожей, клеем и кремом для обуви. Здесь каждый ботинок собирается минимум из 40 частей и проходит через 40 пар рук. Часть рабочих мест пустует — на свободных столах стоят цветы в горшках. «Это — немецкий станок, а это — итальянский, — Станислав Русланович проводит экскурсию по цеху. — Он стоит около 100 тысяч евро, зато заменяет 30 человек. Это вставка в носок и задник обуви из специального пластика итальянского производства. Это картон особой прочности, тоже «made in Italy» написано. Вот резак для стелек из швейцарской стали».

Где-то спустя половину экскурсии по цеху начинаешь понимать, почему обувь в России пока невозможно «импортозаместить». «Если мне сейчас скажут: «Производи, у тебя море заказов», я не знаю, какой героический поступок должен буду совершить. Даже если бы я увеличил объем производства в два раза, не уверен, что нашел бы сырье на это двукратное увеличение. Но даже если все российские компании повысят объем производства в два раза, мы возьмем только 30% рынка. А еще 70% как? Нас столько лет с этого рынка выбивали. Мы остались в своем сегменте — подростковой и мужской качественной кожаной обуви — и здесь мы можем конкурировать с Китаем, в остальном — нет».

Сейчас «Ронокс» производит 100–120 пар в день при возможных 600. Причин этому несколько. Во-первых, российский рынок пока еще не проявляет большого интереса к отечественной продукции: почти 90% обуви — из-за рубежа. Во-вторых, в разы подорожало и потому стало дефицитным качественное сырье. Кожа, из которой производят обувь, российская, но все химические средства для ее обработки, материал для подошвы, стелек, фурнитура — зарубежные. С осени прошлого года все поднялось в цене в два–три раза. «Я спрашиваю: «Почему в три раза, если доллар в два раза подорожал?» — мне не отвечают. Подошва стоила 70, сейчас — 150, 200, 250 руб­лей. Покупали хорошую кожу по семь руб­лей за квадратный дециметр, теперь — за 14–15 руб­лей. А в среднем на мужские туфли уходит 24 квадратных дециметра», — говорит Олтаржевский.

Удорожание кожи — еще полбеды. Российских обувщиков «добивает» то, что качественное сырье с отечественного рынка вывозят за границу. Челябинский производитель обуви «Юничел» даже написал письмо на имя президента с просьбой остановить экспорт сырья за рубеж. Производство из кожи — дело отходное. Даже кожа первого сорта — это максимум 70% полезной площади. Если раньше производители обуви могли выбирать кожу лучших сортов, то теперь приходится обращать внимание и на 4-й, и на 5-й сорт. Это не значит, что обувь, сделанная из такого материала, будет хуже. Просто из куска кожи первого сорта мастера сделали бы пять пар обуви, а из сорта ниже — две–три пары. «Все зависит от пороков, которые имеются на коже, — объясняет Станислав Русланович. — Или почесалась корова неудачно, или кто-то ее ударил, или какая-то язвочка у нее заросла плохо — и этот кусок кожи уже брать нельзя».

У скачка курсов валют есть и положительный итог, хотя для России этот плюс очень относительный. Теперь всему миру производить у нас дешевле, чем в Китае. Если недавно в Китае хорошая швея получала четыре тысячи юаней — это была 20–21 тысяча руб­лей, то сейчас четыре тысячи юаней — 44–45 тысяч. Заграничные фирмы выходят на российский рынок и размещают заказы в России. Последний пример — крупная французская фирма Decathlon сделала заказ на новосибирском производстве S-tep.

Пить таблетки от жадности и сидеть мирно

За 17 лет существования «Ронокс» переживает третий экономический кризис. В этот раз директор компании прогнозирует падение спроса на сегмент обуви со средней и высокой ценой, уменьшение эмоцио­нальных покупок и сжатие обувного рынка, с которого уйдут в первую очередь мелкие игроки. «Некоторые уже сейчас хотели бы закрыться, но не могут, потому что понимают, что ты останешься с этой обувью — и куда денешься с ней? Вот есть у тебя пара обуви — хорошо. Но ты не сможешь пойти с ней в магазин, попросить за нее бутылку водки, хлеба и сдачи»,— проводит аналогии Олтаржевский.

В прошлые кризисы, вспоминает директор «Ронокса», «все друг дружку тянули за уши»: «В Китае, например, постоянно заседали, проводили комиссии, съезды партии. Какие-то бумаги, указы-приказы, все менять начали... У нас еще в сентябре знали, что кризис начинается — за полгода никто ничего не сделал. Кто-то сделал заявление только, что сейчас мы подождем-подождем, нефть вроде поднимется — и мы опять будем жить хорошо».

Антикризисного плана у «Ронокса» нет — потому что нет информации о том, что будет с российской экономикой даже в ближайшее время. Это чувство неизвестности, по мнению Олтаржевского, — сейчас главная головная боль российских производственников. «Вот это — я, — рисует в углу листа точку директор фабрики. — А вокруг — лес, — показывает он на оставшуюся часть листа. — Я могу начать гадать, куда мне пойти, но сначала я хочу понять, где я. Лучше не буду ничего не делать, чем потом хвататься за голову». Так что вместо плана у «Ронокса» — стандартные способы сокращения издержек: сократить или перевести на аутсорсинг часть персонала, убрать неэффективную рекламу, снизить хозяйственные расходы, не увеличивать объем производства и не расширять розничную сеть. «Расширение — это в любом случае кредиты. Имея кредитную линию, я кредиты не беру. Как я буду 24% окупать? Насколько рентабельным должно быть производство, чтобы гасить такой кредит? Ты что, наркотики должен на станках заворачивать?» — грустно улыбается Олтаржевский.

За счет продажи прошлых коллекций и небольшого повышения цен на старые модели пока «Роноксу» удается сдерживать цену на обувь. В 2015-м продажи компании уже увеличились на 35%. Между тем томский «Ронокс», как и остальные российские производители и продавцы обуви, готовятся к кризисному сезону осень–зима-2015 — тогда в продажу поступят модели из нового сырья по новым увеличившимся ценам. «Закупщики сделали гораздо меньше заказов, чем обычно, и ассортимент обуви уменьшится по сравнению с предыдущими годами. В общем, будет весело», — обещает директор Олтаржевский.