Мычать на языке инвестора

Тема недели
Москва, 15.06.2015
«Эксперт Сибирь» №25 (455)
Кризис — в головах, падение рынка — лучшее время для создания новых бизнес-проектов. Свободные деньги в стране есть, однако стартаперы не умеют о себе заявить, а значит, инвесторы о них ничего не знают. Таковы основные идеи минувшей Сибирской венчурной ярмарки

На прошедшей в начале июня в Новосибирске IX Сибирской венчурной ярмарке стартаперы, инвесторы, аналитики и власть разбирались в причинах падения рынка венчурных инвестиций в стране, формулируя пути выхода из кризиса и определяя прорывные точки роста. Свои проекты частным и частно-государственным венчурным фондам на Сибирской ярмарке презентовали 45 компаний, из которых 33 — из Новосибирска, шесть — из Алтайского края, одна — из Томска и пять — из Таиланда. Отраслевое направление проектов — нанотехнологии и новые материалы, биотехнологии и медицина, приборостроение и бизнес в сфере энергоэффективности. Сумма заявленных инвестиций — порядка 30 млн долларов, что втрое меньше, чем в 2014 году. Однако это не финансовый, а ментальный кризис, уверены эксперты.

Бизнес-школа

Сибирская венчурная ярмарка — одно из крупнейших подобных мероприятий в стране, занимающее третье место по числу участников и заявленным объемам венчурного финансирования после Российской и Казанской. «Многие предприниматели рассматривают площадку венчурной ярмарки как школу, возможность окунуться в эту среду, получить обратную связь, переосмыслить свое видение развития бизнеса. Ведь, к сожалению, многие хотят делать бизнес на коленке, просто как-то экстенсивно расти, без какой-либо определенной стратегии. Как правило, такие истории на технологическом рынке заканчиваются печально, — говорит директор-координатор Венчурных ярмарок России Игорь Гладких. — Технологический продукт — скоропортящийся. Если у вас нет четкого видения развития компании, через год–два–три придут конкуренты, и ваше преимущество окажется сведено к нулю. В лучшем случае вы займете какую-то небольшую нишу, но не то что не станете гигантом типа Google, но средней уверенно растущей компанией не будете».

По словам Гладких, венчурные инвестиции — это «вовсе не красно солнышко, которое светит всем»: «Это очень жестко оточенный инструмент по выявлению нескольких процентов компаний, которые работают на быстрорастущих рынках, обладают определенным набором бизнес-компетенций, стратегий и видений, а значит потенциально могут стать лидерами в своих сегментах».

«Мы фирмам [претендующим на венчурные инвестиции] постоянно твердим: если вы очень хотите получить деньги с первого захода, вы никогда их не получите. Этому тоже нужно учиться. Поэтому стараемся [предпринимателей] готовить таким образом, чтобы они не выглядели белыми воронами. Наша главная задача научить создателей стартапа хотя бы мычать на языке инвестора. Хотя бы чуточку приблизиться к пониманию его ожиданий. Вплоть до того, что учим не говорить лишних слов, исключить словоблудие», — объясняет принципы работы с компаниями-участниками сибирской венчурной ярмарки один из ее кураторов директор Новосибирского областного фонда поддержки науки и инновационной деятельности Борис Ивлев.

По мнению Ивлева, каждый создатель перспективного инновационного стартапа должен знать ответы на пять главных вопросов, которые интересуют каждого венчурного инвестора. Первый — сколько денег заработает бизнес-ангел или венчурный фонд, инвестировав в проект. Второй — насколько сильна коман­да, которая будет работать над проектом. То есть, может ли инвестор доверить ей свои деньги. Третий — масштаб рынка, на который заходит стартап. Проще говоря, насколько и как долго окажется востребован его продукт. Четвертый — как защищена интеллектуальная собственность; не возникнет ли ситуации, когда разработка, а вместе с ней и прибыль окажутся в чужих руках. И, наконец, пятый — когда инвестор вернет вложенные средства.

Рыночный крен

Как показали дискуссионные площадки Сибирской венчурной ярмарки, сегодняшняя экономическая ситуация в стране не благоволит венчурным инвестициям. Падение рынка, начавшееся в 2013-м, продолженное в 2014 году, сохранится и в 2015-м.

«За последние 10 лет российский венчурный рынок претерпел значительные изменения в лучшую сторону. Существенно вырос профессионализм игроков. По темпам роста в отдельные годы мы занимали ведущие позиции в Европе. Приняты законы об инвестиционном товариществе и хозяйственных партнерствах. Активно работают институты развития. Вместе с тем по-прежнему российские высокотехнологичные инновационные компании сталкиваются с ограничениями на рынке капитала, — констатирует исполнительный директор Российской ассоциации венчурного инвестирования (РАВИ) Альбина Никконен.

Объем рынка прямых и венчурных инвестиций в России в 2014 году вырос лишь на 5,3 процента — до 30,5 млрд долларов, что сопоставимо созначением, достигнутым в «кризисном» 2009 году (+6%). Для сравнения в 2012 году рост составил 33,6%. «Темпы прироста совокупного капитала демонстрируют тенденцию к замедлению. Это обусловлено, на наш взгляд, наложением двух факторов: перегревом рынка в 2012 году средствами, когда была максимальная величина, и объективными причинами, связанными с доступностью капитала для подъема новых фондов», — отметила Никконен на пленарной сессии Сибирской венчурной ярмарки.

Общее число действующих фондов прямых и венчурных инвестиций в России за минувший год выросло на восемь процентов — до 347 (в 2012 году аналогичный показательсоставил 48%). При этом 85% составляют именно венчурные фонды, подчеркивает Альбина Никконен.

Суммарные инвестиции в российские компании в 2014 год, по данным РАВИ, сократились более чем вдвое: с 2,92 млрд долларов в 2013 году до 1,3 млрд долларов — в 2014-м. Совокупный капитал инвестиций на венчурных стадиях достиг 144 млн долларов, что составило лишь 57,3% от уровня 2013 года. При этом общий размер капитала действующих венчурных фондов, по итогам прошлого года, превысил 5,6 млрд долларов.

Падает и средний размер венчурных инвестиций: 2,7 млн долларов — в 2012-м, 1,4 млн долларов — в 2013-м, 800 тыс. долларов — в 2014-м. В 2,5 раза стало меньше инвестиций размером свыше 50 млн долларов. Причины — в сложившихся рыночных реалиях — высокой степени неопределенности в экономике и, как следствие, больших рисках крупных инвестиций.

Единственный параметр, который в прошлом году не показал отрицательной динамики — это количество осуществленных инвестиций в венчурном сегменте рынка (233, +3% к уровню 2013 года). Впрочем, позитивные результаты в данном случае эксперты склонны объяснять началом активной работы крупнейшего на российском рынке фонда посевных инвестиций — примерно треть от общего числа осуществленных инвестиций пришлась на долю Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ).

Изменчивая лампочка

Очевидно, что российский венчурный рынок продолжит падать, возможно, негативная тенденция с 2015 года перейдет на 2016-й, а может еще 2017-й. При этом РАВИ прогнозирует постепенный рост интереса венчурных инвесторов к отраслям, связанным с разработкой реальных технологий — биотехнологий, медицины и здравоохранения, химических материалов и электроники.

«Однажды я задумался: почему, приходя в магазин, я каждый раз вижу новые варианты лампочки. Если 20 лет назад это были обычные лампы накаливания, то теперь они кривые, шероховатые, полупрозрачные… Оказалось, что Philips утвердил норматив по производству осветительных приборов — полная смена ассортимента через три года. Вот это и есть самая настоящая инновация. Компания все время должна бежать, опережая конкурентов. А в нашей стране нет инноваций кроме ИТ-сферы. Может, нам просто не нужно постоянно что-то менять?» размышляет директор Департамента организации исследовательского комплекса Фонда Сколково Леонид Водоватов.

«Нет, — отвечает ему председатель правления УК «Ломоносов Капитал» Евгений Гайслер, — просто Philips находится в условиях жесткой конкуренции, которая и заставляет выпускать разные лампочки. Мы видим те же процессы в сфере ИТ в России. Там нет консолидированной монополии или олигополии, там все бурлит, все конкурентно, все пытаются придумать что-то новое. Пытаются захватить клиентов, сделать какой-то новый сервис. Но если мы посмотрим на наши становые хребты, индустриальные, то там никакой «движухи», да и настоящей конкуренции нет. А в нынешних экономических условиях, когда мы теряем связь с глобальным рынком, и них еще меньше стимулов для изменений. Их аргумент прост: будет хуже, зато свое».

 012_expert-sibir_25.jpg

Отсюда неудивительно, что главный приз (грант в 1 млн руб­лей) в конкурсе Сибирской венчурной ярмарки достался разработчикам ДНК-теста по определению рака на самой ранней стадии — новосибирской компании «СибЭнзайм». Рынок биомедицинских клеточных технологий — один из самых динамичных в мире. «Метод основан на анализе молекулы ДНК. Раковая опухоль не развивается, если активны определенные гены, так называемые, «гены-онкосупрессоры», которые подавляют образование опухоли. Соответственно, «отключив» эти гены, можно диагностировать заболевание», — объяснила суть разработки один из авторов теста Елизавета Маликова. При этом технология позволяет диагностировать онкологическое заболевание всего по нескольким молекулам ДНК, время проведения исследования — четыре–шесть часов. Используется стандартное оборудование, уникальных компетенций от штатного медицинского персонала — не требуется.

Государственное бремя

Одним из факторов, сдерживающих развитие венчурного инвестирования в стране, эксперты называют существенную долю государственного капитала в этом сегменте рынка, а точнее ориентацию стартапов на гранты из бюджета. При этом бизнес обращает внимание на узость рыночных инструментов поддержки венчурного финансирования. «В мире развита система фондов венчурного заемного финансирования, бридж-финансирования. На этом выросли крупные системы. У нас даже близко ничего подобного нет», — разводит руками генеральный директор Российской венчурной компании Игорь Агамирзян.

«Как сделать так, чтобы предприниматель готов был привлекать ресурсы не в виде грантов, а в виде займа? Вопрос очень актуальный, «грантоешки» мешают активной предпринимательской деятельности, активному продвижению идей и товаров», — убежден генеральный директор Фонда инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО Андрей Свинаренко.

Растущее число «грантоешек» помощник президента РФ Андрей Фурсенко склонен объяснять менталитетом россиян, жизнь которых поколениями зависела от воли государства. «Если всем — от детского сада до пенсии — государство должно, то мы от грантов никогда не уйдем, — говорит Фурсенко. — Грант — это оптимальное выражение того, что государство должно всем. Как человек перейдет к логике зарабатывания, когда ему должны по жизни? Это большая психологическая проблема. Я знаю одного предпринимателя, который поднимал свою компанию при помощи грантов. Но однажды он решил, что готов заняться реальным бизнесом. И что вы думаете? Не смог! Вывалился с рынка года через полтора. Почему? Потому что не смог выполнить взятые на себя обязательства. Правда, вскоре он вернулся к грантам и сейчас вполне успешно использует эту методику».

По итогам 2014 года доля фондов с участием государственного финансирования на российском рынке венчурных инвестиций достигла почти 40%. Это 49 фондов совокупным капиталом 2,01 млрд руб­лей. Примерно 39% венчурных фондов с госучастием расположены вне Центрального ФО, однако их вклад в общий объем капитализации составляет около 25%.

Венчурные фонды с госучастием отличает отраслевая широта и значительные объемы инвестирования — эти фонды основной источник поддержки высокотехнологичных компаний ранних стадий в отраслях, не относящихся к сектору информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). Например, в секторе «Биотехнологии/Медицина» доля фондов с участием государственного капитала в 2014 году составила около 90% (в 2013 году эта — 100%), в секторе промышленных технологий — свыше 80% (в 2013 году — около 94%).

В то же время отмечается тенденция постепенного снижения доли венчурных инвестиций фондами с участием государственного капитала на посевной, начальной, а также ранней стадиях (с 50% в 2012 году до 32% в 2014 году). Здесь возрастает активность серийных посевных фондов, сформированных из внебюджетных источников (в первую очередь ФРИИ).

Бюрократия не дремлет

Другой «государственной» проблемой успешного развития рынка венчурных инвестиций является российская бюрократия, убеждена генеральный директор УК «Сбережения и инвестиции» Наталья Подсосонная. «Когда я говорю с предпринимателями, многие с гордостью воспринимают возможности российской науки, квалификацию и талант наших инженеров, их техническую мысль, но видят много административных барьеров для того, чтобы делать бизнес в России. В Европе предпринимателей уважают, в России же редко встретишь чиновников, которые бы не относились к предпринимателям так, будто те им должны», — с грустью констатирует Подсосонная.

Забюрократизированность системы государственного управления, нестабильность экономики и высокая стоимость денег приводит к тому, что, встав на ноги, перспективные стартапы охотно меняют российскую прописку на европейскую или североамериканскую. Одной из таких бизнес-историй с участниками одного из экспертных столов сибирской венчурной ярмарки поделился генеральный директор ГБУ «Центр Инновационного развития Москвы», президент Нацио­нальной Ассоциации Бизнес-Ангелов Константин Фокин. «Пока летел в самолете, одна молодая российская компания с амбициями мирового масштаба обратилась ко мне с инвестиционным предложением. С целью привлечения международных инвесторов учредители этой компании регистрируют ее в другой стране. То есть, получается как в русской сказке про вершки и корешки. В России останется затратная часть — корешки — технологии, люди и так далее, а за рубежом доходная — вершки — развитие и прибыль. Конечно, нам бы очень хотелось, чтобы эта компания осталась в России, но нам нечего ей предложить, к сожалению. И эта проб­лема, с которой нужно бороться. Россия должна стать привлекательной юрисдикцией для бизнеса, чтобы люди не боялись сюда инвестировать. А деньги в России есть, здесь десятки тысяч людей заработали свой капитал умом, а не приватизацией и наследством. И инвесторы быстро среагируют на первые же позитивные изменения, которые будут происходить в стране», — убежден бизнес-ангел.

Денежный Интернет

Отличительная черта российского венчурного финансирования — доминирование сектора ИКТ в инвестиционном портфеле фондов и бизнес-ангелов. Притом что тренд этот мировой, в России он чрезмерно гипертрофирован. По статистике РАВИ, в минувшем году в секторе ИКТ осуществлено свыше 75% от общего числа инвестиций: «Обращает на себя внимание безусловное лидерство сектора ИКТ как по числу, так и по объему инвестиций, которое наблюдается на протяжении двух последних лет. Несмотря на то, что объем инвестиций в данном сегменте рынка достиг только 38% от уровня 2013 года (ввиду отсутствия особо крупных сделок), количество инвестиций было на высоком уровне (114% от аналогичного показателя 2013 года), благодаря активной работе ряда «серийных» фондов посевных инвестиций». Эксперты в этом отраслевом перекосе видят причину «недоинвестированности» бизнеса в других перспективных секторах экономики.

«Подавляющее большинство претендентов на инвестиции в нашей среде по мировым меркам не являются квалифицированными предпринимателями, имеющими потенциал претендовать на развитие серьезного крупного бизнеса. К сожалению, это усугубляется отраслевым перекосом в сторону ИКТ, а вернее — интернет-проектов. А если быть совсем точным, то в проекты, связанные с электронной коммерцией, — говорит Игорь Агамерзян. — Почти все это — копии успешных западных проектов. Те, кто инвестирует в них в России, заведомо ограничивают свой потенциал, потому что успешно конкурировать со своим прародителем практически всегда не­реально».

Среди перспективных направлений сектора ИКТ на ярмарке презентовали проект интернет-вещей. В стартапы, связанные с развитием этого направления ИТ-бизнеса в России, инвестирует венчурный фонд StarNET VC. «Представьте, маленькое легкое устройство крепится на ошейник собаки, и хозяин, глядя в свой смартфон, всегда знает, где его питомец. Другой пример — утерянный багаж. Эта проблема колоссальна в мировом масштабе. Это миллиарды долларов убытков от потерянного багажа ежегодно. Вы можете отслеживать путешествия вашего багажа по всему миру. А еще вы знаете, где ваш ребенок, если он не отвечает на звонок. Более того, встроенный в устройство акселерометр издаст тревожный сигнал, если ребенок вдруг быстро переместился в пространстве», — перечисляет полезные функции устройства генеральный директор фонда StarNET VC Геннадий Медецкий. А еще умные интернет-вещи могут сигнализировать о потопе в доме, о появлении гостей в пустующей квартире, измерять влажность, передавать данные со счетчиков воды и тепла…

Как уверяет глава венчурного фонда, батарейки на «маячке» интернет-вещей хватит минимум на 10 лет, а стоимость услуги не превысит доллара в год. Уже к 2020 году, по оценкам Медецкого, в мире будут отслеживать геоположение людей их вещей и питомцев не менее 50 млрд интернет-вещей, и это не предел.

При этом важно отметить, что львиная доля российского венчурного рынка сконцентрирована в Москве и Подмосковье. «По-прежнему сохраняется ситуация, при которой подавляющее число фондов венчурных инвестиций и наибольший совокупный объем действующих венчурных фондов сосредоточены в Центральном федеральном округе — 81 и 87 процентов от общего числа и объемов венчурных фондов. Доля «регио­нальных» среди новых венчурных фондов в 2014 году не превышала 15 процентов», — сообщается в аналитическом отчете РАВИ по итогам обзора рынкароссийских венчурных фондовза 2014 год.

Инвесторы хотят вкладывать в регионы — собственно, ради этого они и летают на Сибирскую венчурную ярмарку. Однако в Сибири они находят буквально единицы интересных им предложений. Хотя бы на контрасте у амбициозных местных проектов вполне есть шанс завоевать мир.

«Грантополучатели не хотят напрягаться»

 014_expert-sibir_25.jpg
Куратор Сибирской венчурной ярмарки и директор Новосибирского областного фонда поддержки науки и инновационной деятельности Борис Ивлев  о состоянии рынка венчурных инвестиций в Новосибирской области, привлекательных направлениях для финансирования и низкой культуре венчурного предпринимательства в Сибири

— Борис Иванович, как оцениваете итоги прошедшей Сибирской венчурной ярмарки?

— Считаю, что свои цели мы реализовали. Наша ярмарка — площадка, где экспертам и инвесторам представляются подготовленные проекты и бизнесы, которые хотели бы в обмен на часть своих акций получить инвестиции для коммерциализации. Многим удалось установить связи, три новосибирские фирмы из всех 45 проектов точно вызвали неподдельный интерес у инвесторов: одна компания занимается созданием и реализацией лекарственных препаратов на основе ДНК; вторая связана с нефтедобычей, у них уже есть опытный образец, который в ближайшее время должен направиться на испытание в реальных условиях. Если результаты будут положительными, то интерес к этому проекту возрастет еще больше, может последовать крупный заказ от нефтегазового комплекса. Третий проект — методика для похудения, что актуально, потому что связано со здоровьем. Но венчурное инвестирование — сфера специфичная, никто не афиширует эти деньги, которые привлекаются в проекты для их последующей коммерциализации. Грамотное представление проекта на ярмарке — это половина успеха. У инвесторов интерес возникает там, где они видят прибыль, грамотную команду, которой можно доверить деньги, и интересный для них рынок — как в России, так и за рубежом. На эту ярмарку приезжали представители из Америки, Южной Кореи, Китая, Таиланда — это один из показателей, что устанавливается связь с Азиатско-тихоокеанским регионом. В этих связях заинтересованы не только наши ученые, но и молодые иностранные ученые стран Юго-Восточной Азии — Малайзии, Сингапура, Таиланда и других.

— Заинтересованность всего тремя проектами из 45 — это хороший показатель?

— Это только мои данные, наверняка соглашений гораздо больше. За полтора дня нельзя заключить сделку, цель ярмарки — установление партнерских отношений. По отзывам судей, уровень подготовки проектов год от года повышается, как и уровень нашей работы — мы умеем не только отбирать, но и «упаковывать» проекты. Мы отбирали и стартапы, и те компании, которые близки к созданию опытного образца своего продукта, но нуждаются в средствах для завершения работ и выхода на рынок. Третья группа фирм — те, кто уже имеют готовые разработки, но нуждаются в расширении производства. Венчурное предпринимательство — только один из видов развития и коммерциализации проектов, связанных с наукоемкими технологиями. Существует много других вариантов привлечения финансовых ресурсов для тех же самых задач, но нам важно, чтобы разработчики подходили к этому осознанно и осознавали цену этих ресурсов: у бизнес-ангелов одна стоимость денег, у венчурных фондов — другая, у кредитных — третья. Это элементарные вещи, но сделать правильный выбор удается не всем руководителем проектов.

— Как меняется направленность проектов, которые участвуют в ярмарке?

— Огромное внимание инвесторы уделяют IT-направлению, ему выделяют самую большую долю ресурсов венчурного рынка. И мы отлично понимаем — больше популяризировать эту сферу нет необходимости, там есть отлаженный процесс, кроме того, это направление требует минимальных затрат. Поэтому мы делаем ставку на нанотехнологии и новые материалы, биотехнологии и медицину, приборостроение, энерго- и ресурсосбережение. Еще одно из важных и актуальных направлений — импортозамещение. Все направления совпадают с приоритетами Новосибирской области в развитии науки и инновационной деятельности, а также базируются на существующих научных школах. На ровном месте ничего не бывает: если науки нет, тогда нечего ждать и в инновационной деятельности. В Новосибирской области открываются уникальные возможности для прикладных исследований, у нас есть передовые разработки, установки нацио­нального уровня в институтах СО РАН. Мы делали ставку на научный потенциал и те проекты, которые характеризуют регион как территорию с высоким научным и промышленным потенциалом. Именно этим мы отличаемся от остальных регионов. Свободных денег в стране много, но мы не на­учились привлекать их. В 2013 году это было 670 миллионов руб­лей, в 2014-м — около 400 миллионов. Это я говорю о скромной деятельности Фонда!

— Сами инвесторы интересуются этими направлениями? Как, в процентах и в денежном эквиваленте, между ними поделен рынок венчурных инвестиций?

— Инвесторы тоже специализируются на различных направлениях. Те, кто занимается биотехнологиями, никогда не пойдут в машиностроение. Могу подтвердить, что наши специалисты в IT-сфере вносили и вносят свой вклад в развитие ключевых информационных технологий. В целом же если рассматривать распределение, то львиная доля вкладывается в IT-технологии, Интернет и телекоммуникации, на втором месте с большим отрывом — биотехнологии и медицина, затем промышленное производство, новые материалы, энергетика. Не скажу, что IT-проекты через нас не проходят, особое место здесь занимает программное обеспечение встраивается в железо, и информационные технологии используются как инструмент для достижения определенных целей.

— Как вы оцениваете рынок венчурных инвестиций в регионе?

— К сожалению, большая часть потенциала рынка, большое количество инфраструктурных подразделений, которые стимулируют процесс инвестирования, сосредоточены в Москве и Санкт-Петербурге. В этом году к нам приезжало много экспертов из других стран, потому что эти люди ни перед чем не останавливаются — через тысячи верст ищут иголку в стоге сена, они непоседливы, разъезжают по всему миру в поисках привлекательных проектов. И они уверены, что получат прибыль. Рустам Минниханов (и.о. президента Республики Татарстан. — Ред.) с целой командой не раз приезжал в целях знакомства, в том числе — с научным потенциалом Новосибирской области. У них большое количество неиспользованных денег — четыре венчурных фонда с общим бюджетом более трех миллиардов руб­лей, а используется около 30 процентов денег, а остальные свободны, потому что нет проектов. У нас обратная ситуация — много проектов, но с ними нужно работать, каждый требует индивидуальной бизнес-модели и индивидуального подхода.

Второй негативный момент — наши вузы не готовят специалистов для инновационной деятельности, а их надо ориентировать на это. Необходимо сформулировать, какими компетенциями должны обладать специалисты, и подключить промышленные предприятия к подготовке кадров. Но предприятия не могут так далеко загадывать — сказать, какие специалисты понадобятся им через два–три года. Риск-менеджеров наши вузы тоже не готовят, а ведь они нужны в любом направлении, связанном с научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими разработками. У нас культура венчурного предпринимательства на очень низком уровне. К тому же, отстает законодательство — только три года назад в законе о науке и научно-технической политике появился пункт об инновационной деятельности, а до этого приходилось отчитываться о «нецелевом использовании средств». И хоть мы уже 10 лет занимаемся выстраиванием системы венчурного предпринимательства, подвижки есть, но небольшие. Могу сказать спасибо правительству Новосибирской области, новосибирскому научно-образовательному комплексу, институтам развития и нашим связям.

— Когда в России частные инвестиции начнут доминировать над господдержкой и грантами, которые, как правило, «уходят в никуда»?

— У нас плохо налажена работа по популяризации направлений, никто не знает ни разработчиков, ни ученых. А ведь 80 процентов заказа России для адронного коллайдера выполнил Институт ядерной физики. Это говорит о талантливых ученых, разработчиках и экспериментальной базе высочайшего уровня. И это не единичный пример. Мы не знаем о достижениях и результатах наших ученых, а многие у них лауреаты различных премий, имеют международные государственные награды. Спрос на инновационную продукцию также стимулируется слабо, потому что единственная структура, которая этим занимается — это Фонд инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО. А к грантам идет привыкание. С теми проектами, в которых присутствие государства меньше 25 процентов, инвестор готов контактировать, а как только этот процент увеличивается — инвестор сразу отворачивается. Он просто не хочет «играть» с государством. К тому же все проекты необходимо реализовывать в сжатые сроки и как можно скорее выводить на рынок инновационный продукт, а мы привыкли растягивать их на несколько лет, за которые разработка устаревает или кто-то из конкурентов опередит нас.

Мы все говорим про импортозамещение, но не предполагается, что мы должны один в один копировать импортные товары. Необходимо разрабатывать новую технологическую основу, добавлять новые потребительские качества, иначе товар будет неконкурентоспособен, деньги будут выброшены на ветер. У нас так и получается: разработки интересные получают один за другим гранты, размеренно и долго, а на рынок так и не можем выйти. Привлекательность этих денег в том, что их не нужно возвращать. С другой стороны, при привлечении внебюджетных средств можно в сжатый период выйти на новую, востребованную продукцию, реализовать ее и окупить все затраты, но это вопрос психологии, которую не удается изменить. Грантополучатели не хотят напрягаться и искать инвестиции, они не умеют взаимодействовать с венчурными структурами и не знают цену деньгам. Мы должны помогать отвыкать от этой привычки и быть независимыми, а каким будет финансирование в итоге — венчурное, кредитное или любое другое — не важно.

Подготовила Татьяна Елистратова

У партнеров

    Реклама