Неоконченный роман

Тема недели
Москва, 02.11.2015
«Эксперт Сибирь» №45-46 (465)
Для сбалансированного роста экономики необходимо, чтобы инвестиции в Сибирь наконец-то стали диверсифицированными, а развитие предприятий в полной мере учитывало бы и инвестиции в человеческий капитал работников

Общая выручка четырехсот крупнейших компаний Сибири в 2014 году возросла на 14,93%, впервые перевалив за пять триллионов руб­лей, составив, соответственно, 5,349 трлн руб­лей. Совокупная чистая прибыль впервые за несколько лет резко возросла — на 21,7%, до рекордных 375,3 млрд руб­лей, а средняя рентабельность всех предприятий рейтинга увеличилась за год практически с нуля до 7%. Всего год назад компании показывали удручающие результаты, — их суммарная выручка выросла только на 7,1%, чистая прибыль упала на 35% (!), а рентабельность составила всего 0,06%.

Упругая ситуация

Притом, что ситуация в 2014 году изменилась в благоприятную сторону, для каждого региона и для каждой отрасли (например, затяжное снижение показателей угольной промышленности и продолжительный рост пищевого и агропромышленного комплекса) динамика разная. Сегодня можно осторожно сказать, что, несмотря на мощную ресурсную специализацию, экономика Сибири вполне спокойно демпфирует удары внешних и внутренних факторов.         

Значительная часть компаний рейтинга — более половины — принадлежит более чем сотне (!) интегрированных холдингов, в том числе и сибирских — ХК «Сибирский деловой союз», ХК «Сибирский цемент», КДВ Групп, «Сибирская генерирующая компания», ГК «Янта», ГК «Кем–Ойл» и прочим. Эти интегрированные структуры аккумулируют более 62% совокупной выручки крупнейшего бизнеса Сибири (3,319 трлн руб­лей) и более 80% его чистой прибыли (300,2 млрд руб­лей). В таблице 5 выделяется только 35 холдингов с консолидированной выручкой их сибирских предприятий более 10 млрд руб­лей.

Крупнейшим регионом-лидером остается Красноярский край — доля его компаний в суммарном объеме реализации рейтинга — 28,5%, а в чистой прибыли — 60,5% (!) — прежде всего, за счет развития добычи меди и никеля (и ряда других металлов) ГМК «Норильский никель» на Таймыре и стабильной добычи нефти (22 млн тонн) и газа (5,3 млрд кубометров) на месторождениях «Ванкорнефть» севера Красноярского края. Кроме того, с текущего года в Красноярск из Москвы перерегистрирован один из крупнейших российских энергетических холдингов «Русгидро», что автоматически увеличило регио­нальную выручку на 108 млрд руб­лей. Стоит отметить и эффективную работу таких компаний, как «Красцветмет» (рост выручки более чем в два раза, до 70,3 млрд руб­лей), — по итогам 2014 года произведено 119 тонн аффинированных металлов платиновой группы, 184 тонны золота (прирост на 41%), 589 тонн серебра, а также реализовано ювелирных изделий массой 12,8 тонн (прирост на 29%). Один из крупнейших торговых холдингов Сибири и Дальнего Востока — ГК «Командор» — прирастил выручку в полтора раза, до 25 млрд руб­лей. «Информационные спутниковые системы» в рамках успешной работы в ряде государственных целевых программ — на 14,5%, до 34 млрд руб­лей, а красноярское подразделение крупнейшей российской золотодобывающей компании — ЗДК «Полюс» — при стабильном объеме добычи драгоценного металла (38,99 тонн) — на 12,6%, до 60,4 млрд руб­лей. Красноярский алюминиевый завод в условиях негативной ценовой конъюнктуры на рынках увеличил доходы на 2,2%, до 43,8 млрд руб­лей.

Кемеровская область сохраняет свои позиции (см. подробнее «Выполнимая миссия», «Эксперт-Сибирь» № 39–40 за 2015 год), однако в прошлом году регион переживал не лучший цикл своего экономического развития, что, в основном, связано с резкими колебаниями и снижением мировых цен на главную кузбасскую продукцию — уголь. Например, если в 2013 году суммарная отрицательная чистая прибыль угольных компаний региона (представленных в рейтинге) составляла 17,4 млрд руб­лей, то в 2014 году убытки стали значительно выше — 64,6 млрд руб­лей. Черная металлургия — Евраз ЗСМК — в этом отношении при двухпроцентном сокращении производства чугуна (до 5,89 млн тонн) и небольшом увеличении выплавки стали (до 7,57 млн тонн) за счет изменения цен на металлы и курсового изменения валют обеспечил прирост на 9,35% до 139,2 млрд руб­лей. Тем не менее, средний темп прироста объемов реализации кемеровских предприятий составил 11,5%.

Иркутская область также имеет специализацию, связанную в основном с ресурсной экономикой — добычей нефти и газа, производством первичного алюминия и некоторой передельной продукции из него, мощным лесопромышленным комплексом, добычей железной руды и угля. Кроме того, крупнейшие предприятия региона связаны с авиационной промышленностью, транспортировкой нефти, выпуском электроэнергии, нефтепродуктов и нефтехимической и фармацевтической продукции. Динамика роста выручки иркутских предприятий самая высокая среди других регионов — 27,8%, то есть, вероятно, при сохранении таких тенденций в следующем году, по итогам 2015 года, их совокупная прибыль преодолеет порог в один триллион руб­лей.

В дополнительном рейтинге компаний (таблица 4) отражаются результаты финансово-хозяйственной деятельности крупных предприятий Сибири, не попавших в основной рейтинг — с выручкой больше 1,7 млрд руб­лей, но менее 2,4 млрд. Их совокупные доходы растут более скромными темпами — 8,8%. С учетом этой, следующей, сотни компаний (то есть рейтинг «400+100»), суммарные доходы уже пятисот крупнейших компаний Сибири составляют 5,56 трлн руб­лей.

Здесь интересны предприятия таких развивающихся сфер экономики, как машиностроение со специализированным военно-техническим направлением деятельности (например, Омское центральное конструкторское бюро автоматики, разрабатывающее и выпускающее системы пассивной радиолокации для всех родов войск министерства обороны РФ и для поставки на экспорт), химическое производство (крупный производитель парфюмерно-косметической продукции и товаров бытовой химии в аэрозольной упаковке новосибирский завод «Сибиар»). Через год–два предприятия второго эшелона таких динамичных секторов, как информационные технологии (крупнейший российский разработчик электронных справочников и карт не только в России, но и за ее пределами — новосибирская компания «2ГИС») и пищевая промышленность (омская кондитерская фабрика «Сладонеж», активно осваивающая все новые и новые виды кондитерской продукции на базе самого современного оборудования), обозначат себя как главные претенденты на вхождение в список четырехсот крупнейших компаний Сибири.

К вопросу об импортозамещении

Вместе с развитием компаний за счет их собственных внутренних источников роста, стоит рассмотреть чуть детальнее и такой аспект, как перспективы роста сибирских предприятий вследствие государственной политики импортозамещения и массированной целевой поддержки.

Конечно, вопросами импортозамещения в российской экономике власти начали заниматься не вчера и даже не в связи с санкционным режимом западных стран. Один из видных спикеров крупного инвестиционного форума «Россия зовет!» в октябре этого года уточнил, что «этот процесс начался давно, в период реализации наших отраслевых стратегий и программ для создания добавленной стоимости у нас в стране». Действительно, обратное звучало бы странно, поскольку в этом случае пришлось бы «забыть» о целом наборе государственных программ развития отечественной промышленности, не говоря о десятках–сотнях миллиардов руб­лей, выплаченных за последние пять лет федеральной казной и регио­нальными властями инвесторам для стимулирования развития их новых проектов в промышленном комплексе.

Интересен пример сельского хозяйства, в котором активный процесс импортозамещения начался еще раньше — в течение предыдущих почти десяти лет в рамках соответствующего приоритетного нацио­нального проекта федеральным финансированием активно поддерживалось птицеводство (так, в целом в стране производство яиц и мяса птицы увеличено в 2,5–3 раза, и примерно такие же параметры в Сибири). Свиноводство, стимулированное поддержкой, через два–три года тоже достигнет достаточных значений для масштабного обеспечения внутреннего рынка отечественной продукцией. Сегодня речь идет об аналогичных действиях по поддержке молочного производства, а также овощеводства и плодоводства, о чем, например, можно судить по резкому увеличению площадей тепличных хозяйств.

В то же время понятно, что режим ограничений в отношении нашей страны стал катализатором процесса лишь стремления к импортозамещению, и во многом он оказался политизированным. Значительная девальвация нацио­нальной валюты при стабильных и даже возросших постоянных расходах предприятий, работающих на внешние рынки, при получении ими валютной выручки просто образовала для них дополнительную прибыль.

Вместе с тем на повестке дня остаются острые вопросы, связанные с повышением качества и инновационным подходом производимой продукции в критически важных производственных комплексах — машиностроительном, станкостроительном, инструментальном и многих других. Девальвационный эффект, а именно он сегодня дал импульс к росту внутреннего потребления отечественной продукции (то есть искусственное импортозамещение), обещает временной запас всего в несколько лет.

Много не сэкономишь

Прошло десять лет с периода, когда крупные нацио­нальные финансово-промышленные группы начали проводить понятную и осмысленную, хотя и не всегда полноценную и сбалансированную инвестиционную политику на своих сибирских предприятиях. Такая политика была направлена и на модернизацию имеющихся производств, и на их расширение, и на создание новых мощностей. Со временем, после двух–трех лет не совсем уверенных шагов и действий бизнеса, основной параметр инвестиционной активности — объемы финансирования — нарастал как добротный снежный ком… вплоть до экономического кризиса 2008–2009 годов. Тем не менее, вместе с реконструированными и новыми производствами в Сибири руководству российских крупных холдингов и корпораций удалось получить еще и серьезный опыт создания и обеспечения инвестиционного цикла своих бизнес-единиц, объективно оценить их текущие, а также стратегические возможности и перспективы развития. Были сформированы более или менее эффективные процедуры взаимодействия крупного бизнеса и властных структур, — через государственно-частное партнерство, ежегодные соглашения о социально-экономическом сотрудничестве, ставшими традиционными, например, для Кузбасса, субсидирование инвестиций, софинансирование инфраструктурных проектов, и так далее.

Главным, к сожалению, стало то, что ментальная предрасположенность как владельцев, так и управленцев крупного сибирского бизнеса к максимизации прибыли и ее выкачивания из имеющихся у предприятий ресурсов, а проще говоря, из нефтяных и газовых пластов, металлических руд, химического сырья и... из работников, не только сохранилась, но и усилилась. Часто со стремлением по возможности снизить налоговую нагрузку в бюджетную систему. Внимание к профессио­нальному и личностному развитию работников, к росту их благосостояния и социальных возможностей, к дополнительным программам стимулирования и мотивации, к трудовым коллективам, к корпоративной и экологической культуре, в конце концов, к более глобальному видению развития территории, с которой связаны деловые интересы компании, и ее местной инфраструктуры, — все это зачастую в виде «галочки». Да, конечно, есть исключения, и их немало — строительство достаточно комфортабельного жилья в поселках — местах регистрации эффективных предприятий, благоустройство в них зон отдыха, реконструкция местных аэропортов, школьных стадионов и спортивных комплексов, проведение программ благотворительности и здравоохранения и многое другое. Можно возразить, что частному бизнесу не остается средств для развития, для инвестиций. Тем более, сейчас, когда высокие ставки на кредитные средства почти не позволяют превращать их в инвестиции, а предприятия стремятся просто снижать уровень долговой нагрузки и сохранять свой инвестиционный статус–кво. Частично это так и есть, но в структуре расходов предприятия инвестиционные ресурсы всегда несоизмеримо больше, чем вложения в человеческий капитал своих работников. Много не сэкономишь.

В заключение остается подчеркнуть, что в инвестиционных ресурсах доля кредитных средств незначительная — по разным оценкам 10–20%, в основном, инвестиции осуществляются за счет средств предприятий, и вместе с тем, прибыль компаний сейчас растет, — и она может стать источником инвестиций в ближайшем будущем. Очень важно в целях сбалансированного роста, чтобы инвестиции направлялись в разные сектора промышленности и экономики в целом, чтобы инвестиции в Сибирь стали диверсифицированными.

 013_expert-sibir_45-46_1.jpg
Министр промышленности, торговли и развития предпринимательства Новосибирской области Николай Симонов

— Доля Новосибирской области в общем объеме промышленного производства страны составляет 0,9%. В промышленности региона занято 19% от всего работающего населения. Налоговые поступления от промышленных предприятий формируют треть регио­нального бюджета.

По итогам девяти месяцев 2015 года индекс промышленного производства в Новосибирской области составил 100,2%, что выше среднероссийского показателя на 3,4%.Объем промышленного производства в регионе составил 319 миллиардов руб­лей. По итогам 2015 года мы рассчитываем выйти на 430–435 миллиардов руб­лей. Это 102% к уровню 2014 года.

Порядка 79,5% в общем объеме промышленности Новосибирской области приходится на обрабатывающие предприятия; 15,3% — на производство газа, воды и электроэнергии; чуть больше 5% — на добывающие отрасли. Наибольший объем, более 31% промышленного производства — доля пищевой и перерабатывающей промышленности. Это связано с переработкой сельхозсырья, которое производится на территории региона и завозится с других территорий. На втором месте — электрооборудование, электронное и оптическое оборудование — 9,1%. На третьем — металлургическое производство и металлические изделия — это 8,4%.

Добывающая промышленность в регионе представлена «Сибирским антрацитом» и нефтедобычей. Из-за истощения ресурсов в Северном районе Новосибирской области прогноз по нефтедобыче отрицательный. А вот «Сибирский антрацит» всегда по итогам года показывает результат, который превышает предыдущие показатели. Надеемся, что практика эта сохранится и по итогам 2015 года. Ожидаем, что показатели по добычи щебня, песка, глины с наибольшей вероятностью окажутся на уровне прошлого года.

Что мы имеем в плюсе по итогам девяти месяцев. Обработка древесины и производство изделий из дерева — 141,2%, химическое производство — 108,6%, транспортные средства и оборудование — 105%, резиновые и пластмассовые изделия — 104,5%, полиграфия и издательство — 104,7%, производство машин и оборудования — 106,5%. Производство газа, воды и электроэнергии по итогам девяти месяцев показали рост — 104,9%.

Что отстает. Текстильное производство — 97,8%, металлургическое производство и металлоизделия — 95,1%, электрооборудование, электронное и оптическое оборудование — 94,6%, производство неметаллических, минеральных продуктов — 93,8%, кожа и обувь — 51,2%.

Для промышленности Новосибирской области характерен износ основных фондов, который по отдельным отраслям достигает 70%. Реального ресурса для замены оборудования и уж тем более на модернизацию у предприятий сегодня нет. На внешнем рынке заимствования финансовый ресурс сегодня очень дорогой. Задача власти, научного сообщества и собственников — найти те точки, где наиболее остра потребность в модернизации основных фондов. На решение этой задачи направлена и политика реиндустриализации, которую в прошлом году объявило правительство Новосибирской области. Считаю, что сегодня нужно бороться за каждый возможный рубль.

На реализацию госпрограммы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности в Новосибирской области на 2015–2020 годы» в 2015 году предусмотрено выделение 65 миллионов руб­лей.

 015_expert-sibir_45-46_1.jpg
Генеральный представитель компании «Скайтолл» (Словакия) по России и странам СНГ Максим Свириденко 

— Можно ли, по вашему мнению, говорить о том, что у региональных властей в Сибири появилась собственная стратегия и собственное видение работы с частными инвесторами? Или по-прежнему надежды на государство и мега-проекты?

— К сожалению, надежда на государство и мега-проекты по-прежнему крайне сильны.

— В нынешних экономических условиях «бизнес» действительно готов вкладываться в региональные проекты, или все же предпочитает держать деньги?

— Бизнес начинает осознавать, что держать деньги становится все более и более убыточным делом. На мой взгляд, бизнес всегда и в любых условиях готов вкладывать в качественные и хорошо проработанные проекты.

— В проекты каких масштабов готов инвестировать бизнес и при каких условиях? Что, по вашему мнению, может снизить уровень недоверия бизнеса и подтолкнуть к инвестиционной активности?

— Всегда востребованы проекты с грамотным распределением рисков и понятной схемой распределения доходов. В то же время остается проблема юридических гарантий для инвестора и низкий уровень профессиональных компетенций чиновников. Что же касается масштабов — от 0 до 3 млрд рублей. Особенно интересны и привлекательны проекты с существенными социальными эффектами.

 017_expert-sibir_45-46.jpg
Председатель Совета директоров АО «ГК «Титан» Михаил Сутягинский

— Что, по вашему мнению, стало основным трендом в развитии отрасли в 2015 году?

— На нефтехимическую отрасль повлияли такие факторы, как обвал цен на нефть и нефтепродукты на внешних рынках, снижение доступности современных технологий вследствие действия западных санкций, снижение объемов инвестиций и темпов введения в строй новых объектов, снижение доступности кредитных ресурсов, в первую очередь, из-за роста ключевой ставки. Свою роль сыграло падение курса руб­ля по отношению к мировым валютам, что привело к удорожанию импортного сырья, при этом увеличило рублевые поступления от экспортных операций.

Развивая тему технологий и инвестиций, поясню следующее. Чувствуется спад: многие проекты приостановлены по причине того, что их финансирование велось западными финансовыми институтами, многие наши банки попали под санкции и не имеют ресурсов для финансирования проектов, требующих значительных вложений. С одной стороны, мы находимся в трудной ситуации с ограниченным доступом к передовым технологиям и неимением своих современных научных разработок. С другой, это подстегивает нас, промышленников и технологов, возобновлять работы, связанные с наукой и новыми разработками.

Отмечается также переориентация в отрасли: нефтепереработка уходит из топливного сектора в сектор более глубокой переработки сырья. Сегодня наблюдается тенденция перехода Запада на альтернативные виды топлива. Многие страны в большой энергетике уже ушли от сжигания нефтепродуктов — нефти и газа — к ветряной и солнечной энергетике. Эта мировая тенденция обязательно коснется нас, и все это понимают. Поэтому нефтяная отрасль начинает поворачиваться к нефтехимии. То есть, если раньше, несмотря на то, что предприятия нефтепереработки и нефтехимии строились близко друг к другу, отрасли развивались каждая своим путем, то сегодня мы приходим к пониманию необходимости кооперации внутри региона, отрасли, где уже более эффективно решаются логистические задачи, появляются гарантии сбыта продукции.

Санкции вскрыли многие вещи, обнажили проблемные места, над устранением которых сейчас дружно работает вся страна. И мы начинаем уходить от чисто сырьевого рынка в рынок более тонких технологий и глубоких переделов сырья.

— Каковы ваши ожидания на развитие отрасли и вашего предприятия в 2016 году? Появятся ли новые вызовы? И возможно ли появление факторов, которые будут играть на вашей стороне?

— 2015 год стал годом привыкания к работе в новых условиях, годом корректировки стратегий и планов, выработки новых предложений и направлений развития. Думаю, в 2016-м году будет низкий курс руб­ля по отношению к доллару, что сможет стимулировать развитие производств внутри РФ с использованием российских технологий и российского сырья. Если Правительство сейчас примет более масштабные меры, то через 3–5 лет может начаться новый этап роста.

Что касается вызовов… Пусть появляются. Человек развивается только в условиях вызова — природы, общества, обстоятельств.

 019_expert-sibir_45-46.jpg
Генеральный директор ОАО «Новосибирский завод «Экран» Павел Бобошик

— Что, по вашему мнению, стало основным трендом в отрасли в 2015 году? Как ослабление руб­ля, ограниченность банковского финансирования и высокие кредитные ставки сказались на развитии вашего предприятия?

 — В стекольной отрасли по-прежнему наблюдается переизбыток производственных мощностей, а потребление пива и водки в течение года уменьшилось на 8–9%.

Безусловно, на деятельности «Экрана» ослабление руб­ля сказалось негативно. К курсу доллара привязана стоимость сырья, например, кальцинированной соды. По словам поставщиков, для производства соды нужен антрацит, закупают его за рубежом, также как и компоненты для изготовления упаковочных материалов. У нас установлены импортные стеклоформующие машины и инспекционное оборудование, за границей мы заказываем запчасти и формокомплекты. В этом году вложены сотни миллионов руб­лей в во­зобновление производственных мощностей: в начале года капитально отремонтировали стекловаренную печь № 5, сейчас на промплощадке «Экрана» завершают реконструкцию печи № 2. 90% материалов — импортные.

Все договоры с банками заключили еще в 2014 году, когда доступ к финансовым ресурсам не был ограничен столь жестко. А вот денег от заказчиков, которые разливают и расфасовывают свою продукцию в нашу стеклотару, приходится ждать дольше. У них нет возможности сформировать оборотные средства, что удлиняет сроки платежей поставщикам. Кроме того, почти все банки отменили факторинг.

 — Какие управленческие решения потребовались для удержания предприятия в рынке?

 — Мы вкладываем средства в модернизацию и дооснащение производства, чтобы удовлетворить потребности рынка Сибири в стеклотаре — на фоне экономического кризиса довольно смелый управленческий шаг менеджмента и акционера предприятия. Также мы пересмотрели структуру расходов, не поднимали зарплаты и пока не открывали новые рабочие места.

 — Каковы ожидания по поводу развития отрасли и вашего предприятия в 2016 году? Возможно ли, что возникнут «факторы», которые сыграют на вашей стороне?

 — Уверен, курс на импортозамещение стимулирует развитие пищевой промышленности, поэтому стеклотара как самая экологичная упаковка будет востребована.

Рассчитываем, что в 2016 году темпы падения рынка тарного стекла, характерные для последних четырех лет, замедлятся. Надеемся, с него уйдет часть нежизнеспособных стекольных заводов, которые реализуют бутылку по себестоимости — демпингуют, снижая доходность предприятий, модернизирующих оборудование.

Бюрократическая нагрузка со стороны власти повышается. Если раньше мы отчитывались перед различными инстанциями раз в квартал, то теперь ежемесячно. Все это замедляет управленческий процесс. Нам надо заниматься бизнесом, но мешают всякого рода проверки, постоянное присутствие на заводе каких-то инспекторов. Мы несем лишние расходы на услуги юристов и бухгалтеров, которые готовят эту отчетность. Не сдадим ее вовремя — штраф. Понимаю, если бы экономика была на подъеме, но почему государство закручивает гайки именно сейчас?

Отраслевая структура рейтинга крупнейших компаний Сибири по объему реализации в 2014 году (по таблицам 1 и 2)
Региональная структура рейтинга
Рейтинг крупнейших компаний Сибири по объему реализации в 2014 году
Дополнительный список 100 крупнейших компаний Сибири (с объемом реализации ниже точки отсечения основного рейтинга в Таблице 3)
Крупнейшие федеральные и сибирские холдинги, предприятия которых действуют в Сибири
Динамика выручки в 2013-2014 годах
Децильное распределение выручки рейтинга
Распределение выручки и чистой прибыли по отраслям рейтинга
Региональная структура выручки крупнейших компаний
Отраслевая структура выручки крупнейших компаний промышленного сектора
Отраслевая структура выручки крупнейших компаний непромышленного сектора
Структура выручки крупнейших компаний по принадлежности к промышленному и непромышленному сектору
Структура выручки крупнейших компаний по принадлежности к холдинговым структурам

У партнеров

    Реклама