Город, в котором нет...

Василий Морозов
19 декабря 2016, 00:00

Стремительно уменьшающиеся бюджеты ряда городов Сибири подталкивают власти к жесткой оптимизации расходов. Ситуацию могут исправить только реформы, но преобразования маловероятны

Нынешний осенью в Бийске — втором по величине городе в Алтайском крае — возникла дилемма. ГИБДД, пожарная инспекция и другие ведомства предписали установить в городе светофор, в отдельном месте города изменить схему организации дорожного движения и график включения уличного освещения. Прокуратура и суды подкрепили все жесткими требованиями. Эти усовершенствования обошлись бы Бийску в 25 млн руб­лей. Немалая сумма в бюджете, понятное дело, предусмотрена не была: расходы планировали год назад, когда предписаний и в помине не было. Откуда взять деньги? В мэрии нашли наименее, по мнению властей, болезненный выход — «отрезать» 25 млн от программы развития культуры. Под угрозу недофинансирования тогда могли встать зарплаты работникам и оплата счетов за коммунальные услуги учреждений. Депутаты Бийской думы предложение отклонили, но бюджетные приоритеты властей уже стали понятны. Первым делом коммуналка, ну а творчество — потом.

Изыскивали дополнительные средства за счет культуры и в другом алтайском крупном городе — 146-тысячном Рубцовске. Там начали закрывать библиотеки. Впрочем, если принять во внимание катастрофическое состояние местного бюджета, то с таким решением может согласиться даже преданный библиофил. На весь 2016 год на ремонт дорог осталось всего 2 млн руб­лей, и региону пришлось добавлять еще 37 млн — в 18 раз больше имеющегося. Затем во второй половине года стало известно, что рубцовский теплосетевой МУП накопил долгов по зарплате больше 20 млн руб­лей. Не частный, а муниципальный, теоретически обеспеченный бюджетом!

Источник роста

Эти примеры — лишь самые вопиющие маячки того, что имеющиеся сегодня муниципальные бюджеты не могут предполагать развития городов. На выживание бы наскрести. На самом деле, подобных ситуаций куда больше. Если вчитаться в цифры — финансовые параметры — то становится понятно, почему это происходит.

Как правило, муниципалитеты — субъекты в денежном плане не самые самостоятельные. Среди сибирских столичных городов, по последним имеющимся данным (по итогам исполнения бюджетов за 2015 год), самый низкий объем дотаций имеют Улан-Удэ, Новосибирск, Иркутск и Барнаул. Собственные доходы (налоговые и неналоговые) в этих городах составляют от 60% до 68%. Верхний порок как раз у столицы Бурятии. Меньше всех зарабатывает Кемерово — лишь 35%. Таким образом, даже крупные города напрямую зависят от дотаций из регио­нальных и федерального бюджетов. Снизились поступления «сверху» — и уже хватает далеко не на все. А если посмотреть на небольшие города, то самостоятельно не заработает на жизнь никто. На фоне некоторых территорий уже упомянутые Рубцовск и Бийск с их 55–60% дотаций — просто гиганты. В Красноярском крае, например, город Енисейск имеет бюджет в 836 млн руб­лей, из которых собственные доходы — не больше 150 млн! То есть, меньше 18%. А в Курагинском районе муниципалитет сам зарабатывает 140 млн при общем бюджете 1,2 млрд руб­лей.

Бюджет столицы Алтайского края Барнаула — стагнирует, считают эксперты из «Комитета гражданских инициатив» и центра «Трансперенси Интернешнл». Финансовый план города они на днях обсудили на «круглом столе» и тут же назвали его «бюджетом выживания».

— На развитие города в бюджете предусмотрено только 1,6 млрд, — говорит депутат Барнаульской гордумы Геннадий Шейда. — Таким образом, сейчас на развитие и поддержку инфраструктуры тратится менее 20% бюджета. Когда президент нам говорит, что мы должны выйти на темпы развития экономики выше мировых, то при таких параметрах это трудно сделать. Кроме того, снижается уровень поддержки, который оказывает краевая администрация. По итогам 2016 года объем дотаций и субвенций составит около 3,1 млрд руб­лей. На 2017 год в проекте — 1,9 млрд.

Окончательная цифра, конечно, будет больше 1,9 млрд, но уровень 2016 года вряд ли будет достигнут. С 2014 года уровень дотаций в бюджет Барнаула снижается — с пиковых 4,2 млрд до нынешних 3,1 млрд. Да и сам муниципалитет в доходах теряет второй год подряд: с 10,8 млрд казна уменьшилась до менее чем 9 млрд. Нервозности добавляет и тот факт, что Барнаул по судебным искам должен больше 5 млрд руб­лей. И сейчас городские власти усиленно размышляют, как сделать так, чтобы эту сумму уменьшить, не выплачивая ее.

Возможности для роста муниципальных бюджетов, впрочем, есть. И они банальны — нужно больше зарабатывать.

— Можно пересмотреть нормативы отчислений между регио­нальным и муниципальным бюджетом: уменьшить отчисления в бюджет региона от регулирующих доходов и увеличить отчисления в муниципальный, — говорит депутат Алтайского краевого заксобрания Александр Молотов. — То есть, давать муниципалитетам не рыбу в виде денег, а удочку — инструмент для увеличения доходов. Тогда у властей будет стимул для повышения собираемости доходов, увеличения доходной части местных бюджетов.

 07-02.jpg

В нашей власти

Бюджет Новосибирска, который по «столичному» в Сибири статусу должен быть образцово-показательным и прогрессивным, предполагает, как кажется, даже меньше развития, чем бюджет Барнаула. Мэр Анатолий Локоть буквально объявил, что на развитие городской инфраструктуры предусмотрены далеко не десятки миллиардов.

— Это бюджет выживания, — говорит политолог Виктор Козодой. — А тут еще мэрия проиграла «Сибмосту» суд и теперь должна 2,5 млрд. О каком развитии может идти речь?

Индикатор инерционности развития города — усугубляющаяся год от года ситуация на дорогах. Новосибирск стоит в плотных пробках уже не только в часы пик. Заторы становятся все продолжительнее, растущему количеству машин просто некуда деваться. А общественный транспорт, призванный разгружать трафик, лишь его сильнее уплотняет. На решение типичных проблем мегаполиса можно было бы надеяться, будь для этого бюджетная возможность.

— Проблемы у Новосибирска начались в 2014 году, когда изъяли из доходов муниципалитетов 10 процентов НДФЛ, — вспоминает обозреватель сайта Tayga.info Алексей Мазур. — В результате город потерял около 3–3,5 млрд руб­лей, после это бюджет стал инерционным. Социалка продолжает содержаться, а, например, деньги на строительство дорог исчезли. По генплану 2007 года на строительство дорог у нас должны были тратить 25 млрд, а тратится полмиллиарда. На развитие транспорта, обустройство парков, уборку снега нет денег. Город стоял в 10-балльных пробках неделю, мэрия отчитывалась, что вся имеющаяся техника работает на дорогах, но простой подсчет показал, что техники меньше, чем нужно.

Налоговая система, которая установилась в России, усугубляет бюджетный дисбаланс. Новосибирск, например, формирует около 80% бюджета области, но большая часть налоговых доходов идут в регион или в федеральный бюджет. В Барнауле же собирается почти 59% налогов Алтайского края. Однако в казне муниципалитета остается только 12% (по данным исполненного бюджета 2015 года).

Есть и другие возможности для облегчения муниципальной жизни. Как считает Мазур, нужно оптимизировать систему власти, чтобы действия и решения разных органов согласовывались между собой. Как иллюстрацию несогласованности журналист приводит историю с «заборчиками»: из-за изменения ГОСТов ГИБДД предписала установить ограждения вдоль дорог рядом с пешеходными переходами. Мэрии Новосибирска ничего не осталось, кроме как выполнить требования после судов и многочисленных претензий. Ситуация похожа на ту вышеупомянутую, что случилась в Бийске, когда деньги на выполнение новых норм искали через «оптимизацию» культуры.

Опора бюджета

Красноярск, готовящийся принимать в 2019 году Универсиаду, сам встал на путь бюджетных преобразований. По крайней мере, именно так называют в регионе процессы, происходящие с городской казной. Во-первых, назрело: муниципальный долг города вырос до 11,5 млрд руб­лей, который даже просто обслуживать непросто. Во-вторых, к международным соревнованиям нужно привести Красноярск в порядок. И если в капитальных затратах можно было рассчитывать на регио­нальный и федеральный кошельки, то в вопросах дорог и благоустройства — только на собственные силы.

— Красноярск подошел к пределу дефицита, муниципального долга. Дальше продолжать в таком же духе уже было нельзя, — говорит заместитель председателя комитета по бюджету и экономической политике Заксобрания Красноярского края Егор Васильев. — Поэтому пришлось менять бюджетную политику. Так, например, прекратилась практика заключения контрактов со сроками, выходящими за плановый период бюджетного цикла. И в целом было решено жить по средствам, оптимизировать расходы.

Какие именно сферы затронет оптимизация, власти не уточняют. На прошедших 1 декабря публичных слушаниях по бюджету края руководитель департамента финансов администрации Красноярска Ирина Хаснутдинова заявила, что в городе планируют активнее привлекать чужие средства и меньше вкладывать свои.

— Считаем единственно верным при планировании капитальных расходов в ближайшие три года — концентрировать ресурсы на важнейших общегосударственных приоритетах: строительство школ, расселение из аварийных домов, ремонт улично-дорожной сети, — говорила Хаснутдинова. — В результате нам совместно предстоит сделать то, на что в обычных условиях требуются десятилетия.

Благоустроить Красноярск к Универсиаде чиновники мечтают при помощи частного капитала. И желания, пожалуй, выполнимые: мало какой из регионов Сибири может похвастаться таким набором промышленных гигантов, в том числе из нефтегазового сектора.

 07-03.jpg

Закон сохранения денег

На уходящие мимо муниципальных кошельков налоги много сетовали на публичных слушаниях по бюджету Красноярского края. Для региона, живущего промышленностью, болезненно ощущается практически любая налоговая новация. Тем более что все последние — не в их пользу. Так, Олег Шереметьев, глава Туруханского района, где совсем недавно наконец заработало Ванкорское нефтяное месторождение, посетовал на перемены, случившиеся в последний год.

— Федерацией внесены существенные изменения в российское законодательство, которые кардинальным образом повлияли на доходы местных бюджетов, — говорил Шереметьев. — Так, размер арендной платы за земельные участки, предоставленные недропользователю, с марта 2015 установлена на уровне двух процентов от кадастровой стоимости. Это привело к значительному снижению платежей в районе практически в три раза. До вступления в силу нововведения, местное само­управление определяло размер арендной платы самостоятельно, руководствуясь принципами экономической целесообразности. (…) Кроме того, в сентябре 2016 отменили повышающий коэффициент 2 к ставкам платы за негативные воздействия на окружающую среду для территорий Крайнего Севера. В результате в 2017 году по Туруханскому району ожидается значительное выпадение доходов.

Шереметьев попросил регио­нальных чиновников попытаться пролоббировать обратные изменения налоговых законов, но, судя по тому, что сказал в своем выступлении там же председатель правительства Красноярского края Виктор Томенко, власти решили уповать только на внутренние ресурсы. Томенко упомянул еще одни изменения законодательства, из-за которых бюджеты недополучат денег, и анонсировал не самую деятельную реакцию красноярских властей.

— В этом году есть такая новация: налог на прибыль в размере 20 процентов раньше распределялся между Федерацией и субъектами РФ в соотношении 2 на 18. Теперь он будет распределяться в соотношении 3 на 17. Расчетная сумма, которую мы могли бы получить, если бы сохранилась предыдущая система распределения этих налогов, составила бы порядка 3,5–4 миллиарда руб­лей. В этой связи мы предусмотрели такой сценарий. Рассчитываем, что будем компенсировать эти выпадающие доходы повышением эффективности работы наших налогоплательщиков, надеемся на улучшение внешних условий, в которых функционирует наша экономика, а также примеряем свои расходы и возможности к обновленным объемам наших доходов.

Кстати, именно это законодательное налоговое новшество позволило Алтайскому краю получить более 5 млрд руб­лей внеплановых дотаций из федерального бюджета. Правительство страны выступило «великим уравнителем» и перераспределило доходы с богатых регионов на бедные. Понятно, что в случае двух сибирских краев бедным был признан именно Алтайский край. Поэтому все как обычно: если в одном месте радуются прибавке, то в другом непременно огорчаются недополученным деньгам. Такая справедливость свыше — не всегда популярна.

Общие частности

Вместе с тем, несмотря на непростую ситуацию с бюджетами в сибирских муниципалитетах, в городах не всегда отказываются от крупных проектов. В алтайском Рубцовске, например, где денег не хватало на дороги и зарплату коммунальщикам, анонсировали строительство Ледового дворца стоимостью в 100 млн руб­лей. Понятно, что, скорее всего, львиную долю затрат возьмет на себя край, но вряд ли объект будут строить совсем уж без местного софинансирования. В рубцовском бюджете на 2017 год, однако, расходы на содержание учреждений культуры и спорта сокращаются. Поэтому вопрос целесообразности нового Ледового дворца встает сам собой. Как и любых других начинаний, впрочем. Но если вспомнить, что в Рубцовске находятся четыре колонии и один следственный изолятор, то хоккейная школа может стать для молодежи неплохой альтернативой криминальным увлечениям. Все индивидуально. Так что в вопросе траты денег и в целом формировании муниципальных бюджетов всегда есть о чем поспорить — было бы, что тратить. А с этим далеко не все благополучно.

Но несмотря на то, что все муниципалитеты несчастливы по-своему, пока у большинства сибирских городов бюджетные стратегии по большей части совпадают. Сначала — выжить, а уже потом — развиваться.