Сотворение балета

Анжелика Авижас
15 октября 2007, 00:00
  Юг

Бывший худрук Большого театра Алексей Фадеечев терпеливо делает Ростов балетным городом

Если подышать гелием, удается взять высокую ноту. Получается легко, эксцентрично. Ростов, в культурной истории которого всегда была любовь к оперетте, а балета никогда не было, мог бы спокойно использовать эту распространенную «гелиевую» технологию — изредка дышать высоким искусством, приглашая на площадку своего Музыкального театра знаменитых танцовщиков из городов, где балет живет и можно поставить сложнейшие спектакли — «Спящую красавицу», например.

Но вот на свежей афише Ростовского государственного музтеатра (РГМТ) значится: «28 сентября — премьера балета Луи Герольда и Петера Гертеля “Тщетная предосторожность”». Хореограф-постановщик — народный артист России Алексей Фадеечев». Это новая премьера ростовской балетной труппы, в состав которой входят выпускники хореографического отделения Ростовского училища искусств. Семь лет назад труппу с нуля создавали приглашенные руководством РГМТ профессионалы. С 2001 года замечательные балеты ожили на ростовской сцене, второй в России по техническим параметрам и размеру зеркал.

В декабре 2003 года творчески руководить самой молодой балетной труппой в России пригласили Алексея Фадеечева. В Ростов он приехал сразу после Большого театра, где успешно работал худруком (1998–2000), но который покинул после очередных «шахматных» ходов Министерства культуры. Его мнение: балет в Ростове развивается правильно, без вредных революционных ускорений.

— Вы ставили перед собой некую сверхзадачу, отправляясь в Ростов работать с самой юной в России труппой?

— На мой взгляд, Ростов — исторически сложившийся город, со своими определенными вкусами, традициями, предпочтениями. И это естественно. Например, ростовчане любят оперетту. Классический балет — для них нечто новое. Именно эта мысль возникла у меня, когда раздался звонок генерального директора — художественного руководителя РГМТ Вячеслава Митрофановича Кущева, который предложил поставить балет «Дон Кихот». Тогда я ответил, что в принципе согласен. Хотя до этого момента не подозревал, что в Ростове есть балет. А теперь скажите, на что это похоже больше — на сверхзадачу или на легкомыслие?

— И все же вы поставили в Ростове тот же спектакль, что и в Большом, — «Дон Кихот» М. Петипа, А. Горского в новой редакции А. Фадеечева?

— Практически да. За исключением того, что был другой художник. Другая сцена. Другой город. Другой творческий коллектив. Ну и еще одна деталь: труппа Большого театра — около 170 артистов. Здесь, в Ростове, — 60…

— Что главное в организации балета?

— Стоять у истоков балета — трудная вещь. Для реализации столь серьезного, если не сказать грандиозного, проекта главное было пригласить профессионалов, что, собственно, и сделал Вячеслав Митрофанович.

Потому что, если вам надо что-либо организовать, то можно, конечно, и книжку прочитать, как построить, допустим, дом своими руками. Но лучше доверить строительство профессионалам, которые все сделают как надо.

Заслуженный артист РФ и Белоруссии Олег Корзенков (главный балетмейстер), Александр Иванов (директор) и Елена Иванова (балетмейстер) создавали труппу, приглашая артистов из разных городов России — Воронежа, Саратова, Перми, Новосибирска. Им удалось собрать коллектив. Вскоре — в 2001 году — состоялась премьера спектакля «Жизель». И дальше что? В городах, где есть прославленные театры, обязательно есть и балетные школы. Вот и в Ростове было принято важное решение — открыть школу.

Чем хороша балетная школа? Тем, что она дает театру кадры — тех людей, которые являются свежей подпиткой коллектива балета. На базе Ростовского училища искусств в 2002 году открыли хореографическое отделение. В прошлом году был первый выпуск. То есть балет развивается в верном направлении. Талантливые дети учатся в балетной школе и поступают работать к нам в театр. И в то же время двери театра всегда открыты для хороших танцовщиков, откуда бы они не приезжали.

— Не раз приходилось слышать, что часть проблем Большого театра обусловлена тем, что тесная связь между балетным училищем и самим театром ослабла. Как она поддерживается в Ростовском музыкальном театре?

— У нас дети участвуют во многих постановках. В «Дон Кихоте» играют поварят, исполняют роли амурчиков. Ученицы выпускного, предвыпускного классов танцуют в спектаклях, причем не крохотные игровые сценки, а настоящие партии — в «Лебедином озере», в «Дон Кихоте» и в других спектаклях. Очень важно, чтобы они во время учебы включались в жизнь театра, выходили на сцену.

Сцена — это другое измерение, это праздник, это костюмы, красивые декорации, это свет, зрительный зал, который всегда волнует и в то же время манит к себе.  Именно по этой причине отчетные концерты хореографического отделения колледжа искусств мы планируем сыграть на сцене Музтеатра. А с постановкой спектаклей для учеников, думаю, подождем. Дети должны еще многому научиться в балете, который не надо путать с танцами. Балет — это тяжелый труд. Это путь по розам, усеянный шипами.

— В работе с молодой труппой танцовщиков есть, наверное, какие-то радужные моменты, а есть такие, которые трудно преодолеть?

— Все зависит от вашего отношения к тому, чем вы занимаетесь. Можно прийти в любой театр после Большого и причитать: «Боже мой, какой кошмар, ужасные артисты, чудовищная обстановка, невозможно, с кем я работаю» и пр. Это один вариант. Есть другой — когда приходишь и видишь: вот молодые люди, которые очень хотят танцевать в балете. В силу обстоятельств у них не самый высокий уровень исполнения и понимания всего, что касается балета. Очень важно при этом понимать: нельзя требовать от людей того, чего они не могут делать. Пока не могут. Не умеют. И если не понимаешь этого, будешь только зря тратить время и портить жизнь им и себе. И они никогда не смогут. Никогда не сумеют. Они должны учиться.

Например, спектакль «Ромео и Джульетта». Он поставлен исключительно с учетом реальных возможностей артистов нашей труппы. Была бы другая труппа — был бы другой спектакль. То же самое и с «Тщетной предосторожностью».

Нельзя подходить с одной меркой ко всему. И не надо ускорять процесс развития. Это мое убеждение. Оно касается не только балета, искусства вообще, но и так называемого прогресса. Я — сторонник эволюционного развития. Все должно развиваться постепенно. При этом я отлично понимаю, как хочется, чтобы мы прямо сейчас танцевали «Спартака».

Я — рациональный человек и ставлю то, что могу поставить. Не думаю, что я оригинален в этой своей установке. Так рассуждает любой профессионал. Каждый балетмейстер, приходя в коллектив, смотрит: могут люди исполнять то, что он хочет поставить, или нет.

— Вы уже приглашали звезд в ростовские постановки.
И говорили, что будете еще приглашать. Это разве не дает возможность поставить то, что хочется?

— Да, мы приглашали испанцев, которые работали на Кубе. Они танцевали в «Дон Кихоте» — Лаура Ормигон (Китри, дочь трактирщика) и Оскар Торрадо (цирюльник Базиль). Ведущие звезды гастролируют во многих театрах. Когда приезжают звезды, публика идет смотреть на них, а в балетном коллективе наблюдается состояние особого творческого подъема. Я могу сказать, что мы танцевали «Дон Кихота» со звездами, и спектакль выглядел очень неплохо. Звезды всегда показывают, к чему надо стремиться.

Мне как профессионалу приятно наблюдать за тем, как с каждым годом наша труппа становится лучше, растет, постепенно становясь достойной самых высоких звезд.

— И по размеру?

— Понимаете, коллектив — он всегда живой организм: где-то убывает, где-то прибывает. Потому что у людей есть свои личные планы. К сожалению, конечно, я не могу сказать, что мы зарабатываем  столько, чтобы жить припеваючи.

Но у нас объемный репертуар, в котором «Лебединое озеро», «Жизель», «Щелкунчик», «Дон Кихот», «Ромео и Джульетта», масса одноактных балетов — и «Привал кавалерии», и «Шопениана», и «Вальпургиева ночь», и «Пахита», и «Болеро». Сейчас выпускаем «Тщетную предосторожность». Мы развиваемся — это главное, наши ребята выступают везде. Мы танцуем и в опереттах, и в операх, и во всех концертах, даем балетные спектакли. Чем больше танцуем, тем больше получаем. Залы полны зрителей. Это очень радует. Как мне кажется, балет в Ростове, если можно так выразиться, прижился. Сейчас это очень актуальный вид искусства.

— Как выстраивается гастрольная программа?

— Каждый театр России мечтает поехать на гастроли. Конкуренция колоссальная. Несмотря на то что нам всего семь лет, мы уже ездили в Испанию, Португалию, ОАЭ. Гастрольные поездки необходимы. Во-первых, мы можем увидеть то, что делают другие, во-вторых, представить свой театр — Ростовский музыкальный, который даже по самым строгим оценкам совсем неплох. Достаточно сказать, что наша оперная труппа в этом сезоне снова, уже в который раз, едет выступать в Англию…

 pic_text1

Другое дело, что многое зависит от выбора продюсера. Немало случаев, когда театры приезжают, а продюсера след простыл, обратных билетов нет, не знаешь, где жить и куда деваться. Или встречаются предложения такого рода: мы очень заинтересованы, приезжайте к нам в Европу на автобусах и танцуйте на здоровье. Нам это неинтересно. Балету необходимы соответствующие условия.

Вот у Большого театра попечительский совет состоит из нефтяных магнатов, олигархов, которые ему финансово помогают. Это огромная поддержка. В советское время Большой гастролировал за рубежом на деньги западных спонсоров, теперь вот — отечественных.

Было бы замечательно, если бы нашлись спонсоры, готовые поддержать театр, балет и у нас в Ростове. Потому что искусство не может быть самоокупаемым. Настоящее классическое большое искусство требует огромных затрат. Оно в известной степени элитарно, и в то же время оно демократично в том смысле, что сегодня каждый может к нему приобщиться.

— Как возникла идея поставить «Тщетную предосторожность»?

— Открою секрет. Когда я здесь ставил «Ромео и Джульетту», моя задача состояла в том, чтобы люди плакали в финале. Между прочим, не такая простая задача. Смысл в том, что искусство балета не просто зрелище — посмотрел и забыл; оно должно пробуждать в человеке возвышенные чувства, которые помогают ему стать лучше.

Ближе к выпуску «Ромео и Джульетты» я подумал: нужно сделать и веселый балет. В репертуаре уже есть романтическая «Жизель», классическое «Лебединое озеро», такой бравурный спектакль, как «Дон Кихот».

На ум пришла «Тщетная предосторожность» — балет XVIII века, настоящий классический, притом веселый, «бытовой».

— С удивительным множеством названий — «Лиза и Колен», «Любовники», «Обманутая старуха»…

— Да, подобрать русский эквивалент трудно. Во французском языке название звучит благозвучно — La Fille mal gard e, а на русский переводится громоздко — «Плохо сбереженная дочь». Наиболее распространенный вариант — «Тщетная предосторожность».

— По сюжету в спектакле разыгрывается нечто вроде деревенской свадьбы?

— Абсолютно точно — это деревенская свадьба. Мама хочет выдать свою дочь за не очень адекватного молодого человека, у которого богатый папа, а дочка, как водится, любит бедного и хорошего. Мама не сберегла дочь, потому как та все же успела поцеловаться с молодым человеком в сарае. В то время этого было достаточно. Вначале у меня была идея сделать этот спектакль на основе местного колорита. Организовать привольный донской хуторок. Но спектакль классический, и герои все равно ведут себя в нем по-французски. Пришлось отказаться от этой затеи и устроить на сцене провансальскую деревушку с толпой, очень надеюсь, смешных и интересных персонажей, с поросятами, лошадью. Их играют танцовщики, а вот ослик будет живой. И в то же время в этом спектакле танцуют абсолютно классическое па-де-де.

«Тщетную предосторожность» я выбрал с желанием поставить спектакль, поднимающий настроение всем — и взрослым, и детям.

Все-таки классический балет должен быть красивым, зрелищным. Не скучным.

Одно время в ходу была точка зрения на классическое искусство, что если вам, мол, оно кажется скучным, то это ваша проблема — это вы его не понимаете, мало книжек читали, у вас плохое воспитание и пр. На мой взгляд, это неправда. Например, чтобы слушать Моцарта, разве нужно много книжек прочесть?

— Ну да, такая же ситуация, как с древнегреческими статуями, которыми все восхищались, принимая их за строгий канон классики, эталон для подражания чистоте белого мрамора. Тогда как на самом деле греки их раскрашивали, краска просто за века облезла…

— Вот-вот. Ведь как раньше ставились балеты? Допустим, тот же «Дон Кихот», вернемся к нему. Почему его вдруг решили поставить? Да потому, что вошел в моду роман Сервантеса. Все прочитали и стали говорить: Сервантес — гений, написал замечательный роман о рыцарстве. Тогда-то, недолго думая, Мариус Иванович Петипа взял и придумал балет на модную тему. Или, например, есть такой популярный балет «Эксельсиор», который был сделан тоже в конце XIX века. В этом огромном красочном балете нашли воплощение самые свежие на тот период идеи прогресса, технических достижений: телеграф, покорение Антарктики, воздухоплавание. Живой отклик на современность — в этом секрет искусства, поэтому и сейчас «Эксельсиор» не забыли.

— Насколько дорогие постановки может себе позволить ростовский балет?

— Если сравнивать, то по меркам Ростова дорогим спектаклем был «Дон Кихот». По сравнению же с тем, сколько стоят спектакли в Большом театре, — это даже не обсуждается, таких малобюджетных постановок в Москве просто не бывает.

— В 2000 году вы с Ниной Ананиашвили создали свой «Театр танца». Пресса тогда много писала, что вы собираетесь показывать в России современные постановки, которые выходят за рамки классического балета.

— Да, все правильно, мы хотели показывать то, что публика еще не видела. Ведь в советское время очень большое внимание уделялось классическому искусству. Что, я считаю, было правильно и хорошо. И потому балет у нас развивался, но при той цензуре современный танец отсутствовал вообще. За очень редким исключением. Так, Борис Эйфман, например, считался у нас авангардным балетмейстером. На Западе же его постановки воспринимали как неоклассический вариант балета.

Все знаменитые танцовщики, которые там остались (их не так много: Барышников, Нуриев, Макарова, другие), — они очень мало танцевали современные танцы как таковые. Потому что это на самом деле совсем другая школа, пластика, ощущение танца. Современным танцам надо учиться точно так же, как и классическому балету. Сегодня в России пытаются ставить современные постановки, в том числе и Большой театр. Приглашают современных балетмейстеров.

Наш «Театр танца» стремился показать в России необычные постановки, которых у нас еще не было. Или было недостаточно. Впрочем, сейчас уже и не скажешь, что их мало.

— В Ростове пока танцуют классику.

— Конечно, потому что если начинать с современных спектаклей, мы не постигнем основ. Понимаете, если Большой существует 227 лет, то мы существуем семь. Хотя мы учимся танцевать, уже имея их опыт, приобщаясь к великой традиции классического русского балета. Я уверен: нельзя обогнать самого себя. Надо все делать правильно и вовремя. Постепенно мы дойдем и до «Спартака», и до «Спящей красавицы», и до современных постановок.

Меня, кстати, часто просят поставить «Спящую красавицу». Но чтобы танцевать эту сказку, нужна большая труппа мастеров. И я считаю, что мы не можем уподобляться коллективам, которые на 21 человека делают «Спящую красавцу». Я не знаю, как там они успевают переодеваться, все бегают там со страшной скоростью, суетятся, чтобы успеть. Цель одна — станцевать «Спящую красавицу», чтобы выехать за границу.

«Спящая красавица» — венец классического балета, балет-феерия, в котором представлено огромное количество вариаций, персонажей. Конечно, ее можно сделать в одном акте. Вопрос в том, зачем это нашему театру?

— Могу ли я сделать такой вывод: когда на сцене нашего Музыкального театра уснет «Спящая красавица», то можно будет говорить о высочайшем уровне мастерства ростовских танцовщиков?

— Можно. Но только в другом случае. Когда она проснется… Я — за позитивную метафору.

Алексей Николаевич Фадеечев

Народный артист России.

В 1978 году окончил Московское академическое хореографическое училище. Танцевал в Большом театре, Мариинском театре, Датском Королевском балете, Национальных балетах Нидерландов, Финляндии, Португалии, в Бирмингемском Королевском театре, Бостонском балете и др. Исполнил множество ролей классического и драматического репертуара: принц Зигфрид («Лебединое озеро»), Граф Альберт («Жизель»), Принц Дезире («Спящая красавица»), Иван IV («Иван Грозный»), Спартак («Спартак»), Принц («Щелкунчик»), Ромео («Ромео и Джульетта») и др. С 1998 по 2000 год А. Фадеечев работал художественным руководителем балетной труппы Большого театра. За этот период балет ГАБТа получил две Национальные премии «Золотая маска» в номинации «Лучший балетный спектакль» за спектакли «Сны о Японии» (хореография А. Ратманского) и «Вечер балетов Дж. Баланчина». В 1999-м в Лондоне балет «Дон Кихот» в новой редакции Фадеечева был признан лучшим балетным спектаклем года.

С декабря 2004 года Фадеечев является художественным руководителем балетной труппы и главным балетмейстером Ростовского государственного музыкального театра.