Инфляция меньше, чем кажется

Александр Маслов
4 февраля 2008, 00:00
  Юг

В 2007 году инфляция в России составила около 12%. Не раз приходилось слышать о том, что фактически она оказалась на порядок выше заявленной вследствие беспрецедентного подорожания продуктов. Мы же уверены, что на Юге инфляция была ниже объявленной

По данным МЭРТ РФ, инфляция в прошедшем году составила 11,9%. По прогнозам, она должна была быть на 4% ниже. Такое серьёзное превышение было обусловлено немалым количеством фундаментальных факторов, оказавших негативное влияние на российский и мировой продовольственные рынки. С конца мая рынки постоянно сталкивались с новыми скачками цен на различные группы продовольственных товаров, начиная с зерна в июне и заканчивая подсолнечным маслом и молочными продуктами в октябре. По словам главы МЭРТ Эльвиры Набиуллиной, более-менее сдержать инфляцию позволило лишь сезонное удешевление плодов и овощей. В Южном федеральном округе рост стоимости основных продовольственных товаров был не столь значительным и, по итогам года, превзошёл аналогичные показатели лишь Сибирского и Дальневосточного округов (график 1). Однако влияние инфляции на южного покупателя было значительно ниже, чем можно подумать, глядя на официальные показатели. Причина в том, что население Юга смогло перестроить своё потребление таким образом, что инфляция на рынке продовольственных товаров произвела минимальный эффект.

Плодоовощной заговор

Конечно, рост цен на целый ряд товарных групп сказался на таких широко используемых агрегированных показателях, как минимальный продовольственный набор (МПН), потребительская корзина (ПК), фиксированный набор потребительских товаров и услуг (ФНПТУ) или индекс потребительских цен (ИПЦ). Однако если ИПЦ является индикатором, не дающим чёткого представления о динамике какой-либо отдельно взятой группы товаров, то остальные имеют дело с фиксированными объёмами потребления, то есть также не вполне могут показывать, как на самом деле влияет на потребителя изменение цен. Иными словами, обычный человек вовсе не обязательно потребляет продукты, входящие, скажем, в МПН, да ещё в прописанных нормативом объёмах. Взять, например, рост цен на сычужные сыры. В сентябре-октябре в Южном федеральном округе их стоимость увеличилась почти на 35%, а стоимость МПН — всего на один процент, что для любителей сыров явно не отражает истинного положения вещей. А если принять во внимание, что реальный потребительский выбор крайне далёк от того, что нам «навязывает» статистика, то среди всех упомянутых выше показателей со статистической точки зрения наиболее близким к потребительским рынкам оказывается МПН, который характеризует динамику стоимости минимального набора продуктов питания для мужчин трудоспособного возраста.

Увеличение стоимости МПН в ЮФО за 2007 год составило около 18,5%, и это при том, что в июле-августе она снизилась почти на шесть процентов (график 2, график 3). Если бы не летнее снижение цен на овощи и фрукты, значение этого показателя и вовсе приблизилось бы к 25%. По сути, МПН должен бы служить наиболее объективным индикатором изменения цен на продовольственные товары, так как включает в себя самые «насущные» из них. Но фактически, за счёт установленных норм потребления, он не отражает как реального воздействия на располагаемый доход потребителя, так и реакции людей на изменение цен, обусловленной фундаментальными факторами экономического поведения. Именно поэтому единственным инструментом постижения природы стоимости становятся индивидуальные динамические ряды цен различных товаров.

Ежегодное летнее удешевление плодо­овощной группы товаров в прошедшем году не вызвало в России традиционной для июля-августа дефляции. Июльская инфляция составила один процент, а августовская — одну десятую процента. В ЮФО цены на ряд овощей и фруктов за тот же период упали ниже среднероссийских. Виноват в этом в первую очередь картофель, подешевевший на 40%. А ведь в МПН его удельный вес составляет почти 21%. Не забудем и о луке, яблоках, капусте и моркови, цены на которые за этот же период упали в среднем на 17%. Вроде бы неплохая дефляция, которая должна была уравновесить рост цен на молочные продукты, зерно и жиры.

Вот только в ЮФО в июне подскочили цены. И вовсе не по причине «импорта инфляции» с мировых рынков, а из-за роста цен как раз на те самые овощи и фрукты. Цены на картофель, лук, капусту и морковь в июне подлетели в среднем на 37%, а капуста ещё в мае подорожала на 50%. Получается, что подешевевшие овощи и фрукты «съели» лишь тот прирост стоимости минимального продовольственного набора и инфляции в целом, который они сами же до этого и вызвали. А тем временем с начала лета начал набирать обороты рост цен на продукты переработки зерна, жиры, яйца и молочные продукты, который в синергии с «плодоовощным сальто», в конечном счёте, ударил по карманам рядовых потребителей (график 4). Какие фундаментальные факторы оказали влияние на не соотносимое с предыдущими годами подорожание определённых овощей и фруктов, сказать однозначно нельзя. Но, вероятней всего, важнейшим фактором выступила несоответствующая сезонности урожайность. Ведь и раньше ценовая динамика носила сходный характер, но наиболее ярко выраженным он стал только в 2007 году.

Эластичный Юг

В российской реальности объёмы индивидуального потребления товара практически невозможно подсчитать: существенная часть населения до сих пор предпочитает продовольственные рынки современным формам

При расчёте изменения уровня цен на группы товаров каждый из основных показателей используется с определённой целью. В нашем случае наиболее приближённым к экономической действительности являлся МПН, так как проблемы ценообразования возникли именно на продовольственных рынках. Но всё же реальную ценность индексов и их способность объективно отражать изменения экономической среды не следует принимать как что-то данное.

Существующие показатели не учитывают реальных объёмов потребления того или иного товара. В теории существуют индексы, которые взвешиваются по объёмам потребления в базисном и текущем периодах (к ним можно отнести индекс номинального дохода, индексы Ласпейриса, Пааше, Фишера и т. д.). Однако в российской реальности объёмы индивидуального потребления того или иного товара практически невозможно подсчитать, ведь существенная часть населения до сих пор предпочитает продовольственные рынки (в их буквальном понимании) супермаркетам или другим современным формам торговли, которые в сельских районах, например, зачастую просто отсутствуют.

ИПЦ отражает общий уровень потребительских цен, но ведь у людей существует сложившаяся структура потребления, которая просто не может включать все товары и услуги, используемые при его расчёте. Получается, удорожание определённых товаров из продовольственной группы никак не скажется на людях, употребляющих другие товары данной группы. Тем не менее, агрегированные показатели растут, что влияет на поведение людей. Например, когда инфляция начинает выражаться в двузначных цифрах, многие стремятся сохранить свои сбережения через различные финансовые инструменты. Но на самом деле эта инфляция может и не оказать конкретно на них ожидаемого влияния.

МПН и потребительская корзина включают в себя уже более конкретные и широко потребляемые товары. Росстат устанавливает нормы потребления, которые используются при расчёте динамики стоимости набора продуктов питания с включением непродовольственных товаров и платных услуг, «прописанное» потребление которых определяет прожиточный минимум для взрослого, ребёнка или пенсионера. Но унификация норм потребления способна дать лишь относительное представление об уровне жизни населения в том или ином регионе. Если взрослому мужчине «предписано» потреблять, скажем, 110 литров молока или 180 яиц в год, это отнюдь не значит, что он их потребляет. Каждый потребитель имеет абсолютно индивидуальную структуру потребления, которую невозможно вычислить статистически, так как статистика имеет дело с выборками и обобщениями.

И всё же, несмотря на специфику структуры потребления, существуют общие законы и факторы, влияющие на поведение почти всех людей. К таким параметрам потребительского выбора в первую очередь следует отнести эластичность спроса (то есть степень чувствительности спроса к изменению цены на услугу или товар). Дело в том, что, в зависимости от сложившихся предпочтений, потребители по-разному реагируют на изменение цены того или иного товара. Например, в ЮФО эластичность спроса на продовольственные товары больше, по крайней мере, вследствие исторической «аграрности» региона. Поэтому при повышении цены, скажем, на яблоки или капусту, южный потребитель сокращает своё потребление подорожавшего товара в большей степени, чем это делает житель, скажем, Якутии. А вот изменение цены на крабовое мясо или оленину на Юге практически не скажется на спросе на эти товары.

И, пожалуй, не менее важным фактором являются действия потребителя при изменении цен на те товары, к которым он наиболее привержен. При сокращении потребления одного товара у него появляются свободные средства, которые он может использовать на другие цели, в частности, на покупку относительно подешевевших товаров. Ведь каждый стремится строить собственное потребление таким образом, чтобы иметь возможность удовлетворить свои запросы, исходя из тех средств, которыми он располагает. Безусловно, такое желание субъективно и рассчитать оптимальный набор товаров невозможно. Именно поэтому нельзя предугадать сдвиги в структуре потребления жителей Юга при изменении цен на продовольственные товары. Но в том, что эти сдвиги сильны, сомневаться не приходится. И это ведёт к понижению реальной инфляции.

В Южном федеральном округе прирост цен за 10 месяцев на отдельные виды товаров из МПН по сравнению с тем же показателем в 2006 году составлял до 70% (график 5)! Так, разница в росте цен на пшено, муку, масло и жиры составила порядка 30%; на хлеб, вермишель, рис, бобовые, сметану — 20%; а на подсолнечное масло — все 40%. В России ситуация по этим же товарным группам выглядела схожим образом. Лишь по четырём товарным группам темп роста в ЮФО уступил аналогичному показателю в целом по России (график 6), в то время как девять заметно его опередили (график 5).

При таком существенном подорожании вполне привычных для «южного» рациона товаров, потребитель не мог не пересмотреть состав своей корзины, сократив спрос на подорожавшие продукты и увеличив — на относительно более дешёвые. Возможностей для этого было немало. Взять, к примеру, фрукты и цитрусовые, а также гречневую крупу, которые за 2007 год подорожали всего на 3,8%, что на 10–12% (4,4% против 5,6% для фруктов по России) ниже прироста их стоимости за 2006 год. Говядина, колбаса, рыба, варенье в 2007 году, по сравнению с преды­дущим годом, также имели отрицательную ценовую динамику (в России она была даже более существенной). Ну и, конечно же, нельзя не упомянуть широко употребляемые алкогольные напитки, которые, в среднем, подорожали на 7%. Импортные пиво и коньяк прибавили в цене лишь 3%, отечественные — около 8%.

Удорожание отдельных групп товаров означает в первую очередь то, что в глазах потребителя остальные товары становятся относительно более дешёвыми. С позиций закона спроса (при уменьшении цены товара спрос на него увеличивается) и имеющихся у человека свободных денежных средств, после повышения цены определённых групп товаров можно предположить, что его «потребительский портфель» изменится. Именно поэтому каждому потребителю стоит соотносить любой агрегированный показатель с собственной структурой потребления, чтобы понять, как в действительности изменение цен влияет на его финансовое положение и возможности. Статистика и экономисты тут беспомощны, ибо индуктивная логика действия ставит на первый план экономическую грамотность каждого отдельно взятого человека.

Таким образом, большая эластичность спроса на овощи и фрукты в Южном федеральном округе сыграла свою незаменимую роль в торможении разогнавшейся инфляции вообще и роста стоимости минимального потребительского набора, в частности. Структура потребления южан имеет свои специфические особенности. Но индексная унификация при статистическом исследовании не позволяет заметить эти особенности. Рост стоимости одних товаров мог быть полностью компенсирован как сдвигами в потребительских предпочтениях и удешевлением других товаров, так и особенностями рациона потребителей Юга. Так, в Южном федеральном округе стало потребляться больше мяса, рыбы, овощей, фруктов и гречки вместо подорожавших продуктов переработки зерна, жиров и молочных продуктов. При таком подходе реальное воздействие инфляции на продовольственную составляющую потребительского выбора южан можно оценить в пределах 5–10%, а не 20%, как было зафиксировано статистикой.