Спасение рядовых артефактов

Вера Котелевская
18 февраля 2008, 00:00
  Юг

Объёмы инвестиций в искусство в Южном регионе медленно, но верно растут, а потому вопрос о страховании артефактов перестал быть праздным. Юридическим и физическим лицам уже есть что терять

Едва не состоявшийся в январе скандал, связанный с вы­возом экспозиции российских музеев в Лондон, лишний раз заставил наших легальных и «серых» коллекционеров задуматься о юридической стороне их страсти к собирательству. Ибо сейчас, как и после Великой Октябрьской, самый щекотливый вопрос для частных владельцев художественных ценностей — это их происхождение (провенанс, выражаясь терминологически). В постсоветский период картины попадали к коллекционерам самыми затейливыми путями — от дарения самим художником до скупки краденого или оптом распродаваемого имущества умершего и забытого родственниками творца.

И сегодня, к примеру, в частных галереях Ростова-на-Дону («Антикварная галерея», «Экспозиция», «Монмартр», «Золотой жук») никаких документов покупатели не требуют, хотя наличие договора купли-продажи обеспечивает владельцу «белый» провенанс. Беспечность поразительная, поскольку в том же Ростове уже есть прецедент громкого разбирательства вокруг художественного наследия. Это история присвоения частным лицом значительной части работ умершего в начале нынешнего века художника Тимофея Теряева (по мнению специалистов, это одно из немногих ростовских имён, которые останутся в истории живописи). Бедствовавшего в 1990-е Теряева поддерживал один из известных в городе коллекционеров, которому художник дарил и отдавал на хранение свои работы. Теряев не оставил ни списка своих работ, ни завещания, что и сделало запоздавшие претензии родственников фактически мало обоснованными. И хотя процесс был ими выигран, установить точное число присвоенных работ и их судьбу оказалось невозможно. Вопрос остаётся открытым.

Наличие документов, подтверждающих права на предмет искусства, а также сертификата с заключением государственного или авторитетного частного эксперта об оценочной стоимости, превращает артефакт в реальный инструмент инвестиций. Его можно использовать в качестве залога при различных финансовых операциях или продать. Следовательно, как всякому имуществу, ему требуется гарантия сохранности. Здесь и возникает вопрос о страховании.

Дешевле быть в тени

Удовлетворить все требования страховщика на сегодняшний день большинство коллекционеров не готовы.

«Менталитет, конечно, в последние годы меняется, и многие коллекционеры желают застраховать свои экспонаты, будь то раритетный фарфор, картины или коллекция марок, — рассказывает Алексей Портнов, заместитель директора управления страхования грузов компании “Ингосстрах”. — Обращений к страховым компаниям стало больше. Но чаще всего физические лица не представляют, с какими проблемами они столкнутся. Во-первых, необходимо наличие оценочного сертификата, выданного учреждением, соответствующим международным требованиям, — это московский Научно-реставрационный центр имени И. Грабаря, Третьяковская галерея, компания “Арт-Консалтинг” и некоторые другие. Может быть представлено и заключение местного государственного музея. Затем, если коллекция доставляется в другой город, физическое лицо должно воспользоваться услугами специальных транспортных компаний, занимающихся перевозками ценных грузов, кроме того, предметы искусства должны быть упакованы согласно особым стандартам. В пункте назначения — например, в галерее, где будет выставлена частная коллекция, — должны быть соблюдены правила пожарной безопасности. Чтобы взяться за страхование частной или государственной коллекции, страховщик должен добиться выполнения всех этих требований». По словам г-на Портнова, сумма страховки определяется на основании анализа всего комплекса факторов, для неё нет единого тарифа.

Однако пока большинство физических лиц предлагают страховщикам верить на слово, предъявляя свои субъективные оценки артефактов и соответствующие суммы. Более того, они не готовы предоставлять полный список всех ценностей, стремясь избегать любого разглашения информации о своей коллекции. Зачастую и хранятся произведения без необходимой системы сигнализации, поддержания специального микроклимата, пожарной безопасности, а документы на них отсутствуют.

Сегодня на Юге нет условий для технологической, а зачастую и художественной экспертизы, а оплачивать таковую в Москве имеет смысл лишь в случае действительно сверхценного раритета (стоимостью от 100 тысяч долларов и выше), что встречается на региональном рынке крайне редко. Затраты окажутся несоизмеримыми со стоимостью предмета. Так что пока владельцы раритетов предпочитают такие консервативные способы защиты, как страхование в составе имущества, хранение в банковской ячейке или, по признанию одного из ростовских коллекционеров, в помещениях тех частных галерей, владельцам которых коллекционер доверяет лично.

«Для заключения договора страхования культурных ценностей в качестве объектов домашнего имущества страхователь должен предъявить страховщику документы, удостоверяющие подлинность объектов, принимаемых на страхование, — разъясняет Ольга Гайгерова, начальник отдела страхования физических лиц филиала ООО “Росгосстрах-Юг”. — Документы выдаются представителями художественных и антикварных галерей, аукционов, экспертами-искусствоведами и иными лицами, обладающими полномочиями давать заключения такого рода и соответствующей лицензией. При этом ответственность экспертов должна быть застрахована. Страхователь заполняет заявление, в котором перечислены факторы риска (находится ли объект страхования в квартире или в жилом доме, какой этаж, наличие решёток на окнах, сигнализации, системы пожаротушения и т. д.). Затем он заполняет опись, где указывает объект страхования, его характеристику, страховую сумму и стоимость. Заявление и опись являются документами страховщика и составляют неотъемлемую часть договора страхования. Обязателен также осмотр объектов страхования. К договору в обязательном порядке прилагаются фотографии застрахованных объектов либо копии каталогов, где числится данный объект. Подобный договор страхования, как правило, заключается на один год, однако может быть установлен и иной срок».

По мнению большинства страховщиков, рост уголовных дел о кражах и назревшая для крупных коллекционеров необходимость выйти из тени будут способствовать интересу к специальному страхованию предметов искусства. На Западе этот вид страхования очень развит, это сложившийся за несколько веков институт — достаточно назвать старейшего лидера страхового рынка, лондонский Lloyd.

Тренд обозначился

Факт страхования крупной коллекции на российском рынке — скорее исключение. Таковым, в частности, стало страхование частной коллекции Петра Авена в 2006 году на сумму 143,52 млн долларов (договор был заключён с группой «АльфаСтрахование»). Собственно, и коллекции такой оценочной стоимости — тоже редкость (222 предмета искусства были оценены примерно в 150 млн долларов). Однако коллекции более скромных масштабов тоже нуждаются в защите, и те, кто вышел на легальный арт-рынок, всерьёз задумываются об этом.

В Ростове к таковым относятся, например, учредители Музея современного изобразительного искусства на Дмитровской (МСИИД) Елена Левина и Вячеслав Давыденко. «К сожалению, в России страхование культурных ценностей находится
в эмбриональном состоянии, — говорит г-н Давыденко. — Мы заинтересованы в страховании своей коллекции — а она насчитывает 1600 экспонатов живописи, графики и декоративно-прикладного искусства, — но пока вынуждены идти по пути минимизации затрат, берём риски на себя. В этом и отличие частного музея от государственного. Однако серьёзные экспозиции попадают к нам только при наличии страховки. Когда мы организовали выставку работ Энди Уорхола, оплату страховки взяла на себя приглашённая сторона — музей города Питтсбурга привлёк к сотрудничеству компанию Alcoa».

Наиболее часто практикующийся в этой сфере вид страхования — страхование выездных экспозиций государственных музеев, то есть юридических лиц. Если же выставка привозится в государственный музей из-за рубежа, обычно расходы по страхованию берёт на себя западный партнёр. Именно так произошло с дорогостоящей экспозицией графики Сальвадора Дали и Франсиско Гойи, состоявшейся в Ростовском областном музее изобразительных искусств. По словам его директора Светланы Крузе, страховщиком выступила германская компания Heinemann Versicherungsmakler, специализирующаяся на страховании предметов искусства.

Поэтому не может не радовать, что осенью 2007 года в Ростове был объявлен тендер на страхование экспонатов сразу шести крупных музеев, участвовавших в московской выставке, посвящённой 70-летию Ростовской области. Выиграла его компания «Ингосстрах». Страховое покрытие обеспечило защиту от возможного ущерба в результате пожара, взрыва на транспортном средстве во время транспортировки застрахованного груза, злоумышленных действий третьих лиц. Страховая сумма составила 271 млн 200 тыс. рублей. В проекте «Донское наследие» приняли тогда участие Азовский историко-археологический и палеонтологический музей-заповедник, Новочеркасский музей истории донского казачества, Ростовский областной музей краеведения, Ростовский областной музей изобразительных искусств, Таганрогский литературный и историко-архитектурный музей-заповедник, Таганрогский художественный музей.

Именно очевидный рост интереса к инвестициям в искусство поднял вопрос об освоении цивилизованных форм защиты этого имущества, вечного лишь с точки зрения художественной ценности, но весьма хрупкого в бытовом отношении. Всё чаще приходится слышать от ростовских коллекционеров слова о желании публично выставлять свои коллекции — и это естественно для тех, кто тяготеет к общественному признанию и эстетическому просветительству больше, чем к накоплению как таковому. Пример выхода из экономической «тени» — открывшаяся недавно в Ростове галерея «Артэль», владельцы которой — известный в городе коллекционер и арт-промоутер Александр Хохловкин и владелец арт-сайта Максим Макаров. Вот это движение коллекционеров из тени и создаёт новый рынок для страховщиков.