Чем докажешь, что не шпион?

Общество
Москва, 28.04.2008
«Эксперт Юг» №8 (14)
Среди российских регионов Юг наиболее остро переживает повышенное внимание государства к некоммерческим организациям (НКО) — они поголовно подозреваются в экстремизме и шпионской деятельности. Это очень удобно для тех представителей власти, которых гражданская активность беспокоит как таковая

Некоммерческие организации на юге России регулярно попадают под подозрения в социальном шпионаже. Неблагонадёжными считают в первую очередь те НКО, которые занимаются проблемами соблюдения прав человека, получают зарубежное финансирование и критикуют российскую власть. Разобраться, кто друг, а кто враг, должен был помочь закон о некоммерческих организациях, принятый два года назад. Результаты его применения пока оставляют желать лучшего — регулирование деятельности НКО нередко превращается в подавление гражданских инициатив, не устраивающих представителей власти на местах.

Кругом враги?

Сегодня в ЮФО действуют более 25 тысяч некоммерческих организаций. Некоторые российские право защитники утверждают, что в нынешнем году эта цифра может существенно сократиться

В апреле на заседании Национального антитеррористического комитета (НАК) глава ФСБ Николай Патрушев фактически обвинил некоммерческие организации, работающие на юге России и связанные с иностранными неправительственными фондами, в подрывной деятельности. По его мнению, такие НКО «помогают международным террористам вести вербовку на российской территории, в частности молодого населения». Картина вырисовывалась мрачная. «Результаты анализа оперативной обстановки в ЮФО свидетельствуют о том, что бандиты и их пособники прилагают усилия по идеологической обработке молодёжи и пополнению своих рядов, — сказал генерал Патрушев. — Информационную поддержку им в немалой степени оказывают отдельные иностранные неправительственные организации». Ни одной конкретной организации, ведущей подобную деятельность, названо не было. Зато вице-спикер Совета Федерации, член НАК Александр Торшин привёл внушительную цифру — по его данным, за рубежом «действуют 59 неправительственных организаций, поддерживающих чеченских сепаратистов и террористов».

С выводами силовиков вполне согласны представители Международного Евразийского движения, в последние годы активно продвигающие в российском медиапространстве термин «сетевая война». Речь идёт о создании «сетей», через которые иностранные державы, заинтересованные в ослаблении потенциала России, получают информацию о слабых местах современного российского государства. «Деятельность организаций, финансируемых различными западными фондами, как правило, двояка, — поясняет технологию “сетевых войн” руководитель Южного координационного центра Международного Евразийского движения Александр Просёлков. — С одной стороны, они выполняют какие-то объективные функции, проводят какие-то семинары, обучающие программы. А с другой — занимаются банальным социальным шпионажем, собирают информацию, на основе которой можно разрабатывать, например, сценарии “цветных революций”». По словам Александра Просёлкова, подобные сети, как правило, огромны, и установить, связана ли с ними отдельно взятая НКО, практически невозможно. Хуже того — о том, что они попали в сети, могут не подозревать даже сами представители организации. «Люди, работая по каким-то грантам, не всегда понимают, какой эффект даст их деятельность. На Северном Кавказе плотность организаций, вольно или невольно ведущих такую работу — самая высокая по России, — утверждает представитель Евразийского движения. — Здесь на протяжении более десяти лет Запад осуществляет свою шпионскую деятельность посредством НКО. Конечно, это касается не всех поголовно организаций, есть среди них и благородные, работающие на голом энтузиазме. Но, в принципе, на Кавказе есть основания чуть ли не каждую организацию в чём-то подозревать».

В качестве примера НКО, чью «подрывную деятельность» можно считать доказанной, евразийцы приводят Британский Совет, подразделения которого недавно были закрыты по всей России. «Уже сейчас деятельность этой сети понемногу предаётся огласке, и в скором будущем, вероятно, появятся конкретные примеры по конкретным организациям, работающим на местах», — говорит г-н Просёлков, не приводя, впрочем, фактов, свидетельствующих о шпионской работе британцев. Ещё одна сеть, по мнению евразийцев, была создана директором Института этнологии и антропологии РАН Валерием Тишковым (речь идёт о Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов (EAWARN). — «Эксперт ЮГ»). Правда, обвинениям против Тишкова ещё в прошлом году дала весьма негативную оценку Общественная палата РФ, назвав их «очередной экстремистской выходкой против авторитетной общественной организации и российской науки». Но евразийцы остались при своём мнении.

Общественные оппозиционеры

Есть мнения, что новый закон об НКО стал дополнительным инструментом давления. Сами представители НКО всё чаще ратуют не столько за его изменение, сколько за устранение перегибов в применении

По сведениям Федеральной регистрационной службы (Росрегистрации), сегодня в регионах ЮФО действуют более 25 тысяч некоммерческих организаций, включая религиозные. Некоторые российские правозащитники утверждают, что уже в нынешнем году эта цифра может существенно сократиться. В республиках Северного Кавказа процесс сокращения числа НКО уже идёт. «В прошлом году было ликвидировано 40 НКО, зарегистрировано за тот же период — 25. По данным Росрегистрации, сегодня в Ингушетии около 200 некоммерческих и общественных организаций, включая религиозные организации и политические партии — это меньше, чем в любом другом субъекте РФ», — приводит статистические данные глава координационного совета НКО по Ингушетии Мусса Мальсагов. По его словам, тех, кто реально работает, а не просто числится в реестре Росрегистрации, ещё меньше: «С уверенностью можно говорить о 30–35 организациях — среди них правозащитные, молодёжные объ­единения. 22 из них входят в наш Координационный совет — структуру, которую мы специально создали в прошлом году, чтобы попытаться наладить диалог с властью. Но пока власть, во всяком случае, отдельные чиновники, рассматривает НКО как оппозицию, хотя мы таковой ни в коем случае не являемся».

Недоверие власти к «оппозиционным» НКО порождает бесчисленные проверки. «В Карабулаке есть правозащитная организация МАШР (в переводе на русский — “Мир”), сейчас там идёт очередная проверка, — приводит пример координатор ингушских НКО. — Два месяца назад их уже проверяли, теперь вот — снова. Хотя по закону о некоммерческих организациях плановые проверки должны проводиться не чаще, чем один раз в год».

Организацию МАШР в Карабулаке создали два года назад родственники тех, кто пропал без вести или был похищен неизвестными на территории Ингушетии. Основной своей целью новоявленные правозащитники считают правовую помощь людям, чьи родственники оказались в подобной ситуации. Кроме того, МАШР стала одной из НКО, собирающих и распространяющих информацию о похищениях, внесудебных расправах и прочих безобразиях на территории республики. По словам руководителя организации Магомеда Муцольгова, только прокуратура проверяла МАШР не меньше трёх раз.

Ещё одна организация на территории Ингушетии, постоянно чувствующая «заботу» различных контролирующих органов — «Чеченский комитет национального спасения» (ЧКНС), созданный в марте 2001 года для помощи беженцам из соседней Чечни, спешно покидавший свои дома в ходе вооружённого конфликта. «Мы с самого начала испытывали серьёзное давление — нас три месяца регистрировать не хотели, — рассказал “Эксперту ЮГ” председатель ЧКНС Руслан Бадалов. — Но после нападения боевиков на Назрань в июне 2004 года это давление усилилось многократно. Виноватых начали искать в лагерях беженцев — задерживали ни в  чём не повинных людей. Мы мониторили эту ситуацию совместно с обществом “Мемориал”, “Обществом российско-чеченской дружбы” (ликвидировано в октябре 2006 года по решению суда. — “Эксперт ЮГ”) — распространяли пресс-релизы, направили информацию в СМИ, написали письма — президенту России, в МВД РФ, президенту Ингушетии Зязикову. Через некоторое время к нам пришли с проверкой из прокуратуры и Росрегистрации». Проверка закончилась возбуждением уголовного дела об экстремизме и антироссийской деятельности. Экстремистским проверяющим показалось содержание пресс-релизов, распространённых ЧКНС. «Для меня достоверность информации, которую я распространяю, — это главное. Я за точку с запятой удавлюсь! А меня в экстремизме обвиняют!» — возмущается Руслан Бадалов.

Заключение лингвистической экспертизы по всем спорным материалам было однозначным — эксперты не усмотрели признаков экстремизма ни в одном тексте, опубликованном организацией, и суд в Назрани вынес решение в пользу ЧКНС. Однако Верховный суд республики решение отменил и направил дело на новое рассмотрение. «Последнее заседание было в апреле 2006 года, — говорит Бадалов. — Потом нам сказали, что дело затерялось. С тех пор процесс стоит на месте. В прошлом году открылся “второй фронт” — к нам опять пришли с внеплановой проверкой и составили акт о противодействии проверяющим, хотя никакого противодействия не было. Они пришли, предупредили, что пять дней будут нас проверять — и исчезли. А потом прислали эту бумагу». За «противодействие» организация получила предупреждение. Если будет получено ещё одно — организации грозит ликвидация. Теперь ЧКНС судится с Росрегистрацией. «Мы знаем, что это всё не в Росрегистрации придумали. На судебном заседании выяснилось, что к ним поступило письмо из республиканского УФСБ — нас снова подозревают в экстремизме, в том, что мы работаем на какие-то незаконные деньги. Да, два года нас финансировали комиссия Евросоюза и американский национальный фонд “Во имя демократии”. Мы пытались получить российский грант — через Общественную палату РФ, но нам это пока не удалось», — говорит глава ЧКНС.

Экстремисты по переписке

В прошлом году «в связи с осуществлением экстремистской деятельности» была приостановлена деятельность кабардино-балкарской НКО «Совет старейшин балкарского народа КБР». Для этой организации чёрные дни наступили с тех пор, как её представители взялись оспаривать решение республиканских властей, по мнению старейшин, ущемляющее права балкарцев (одна из титульных наций КБР, соотношение с кабардинцами составляет примерно 1:4,5. — «Эксперт ЮГ»). История началась ещё при прежнем руководстве республики, когда президент Валерий Коков подписал указ о так называемых межселенных территориях. Согласно документу, территории пастбищ, бывшие основным источником доходов для горных сёл, на 80% заселённых балкарцами, изымались из подчинения сельских администраций и передавались в республиканское ведение. «Раньше сёла могли сдавать эти пастбища в аренду, а на вырученные средства рассчитывались за энергоносители, делали отчисления в бюджет. А теперь они полностью зависимы от региональной власти, которая либо даст субвенцию, либо нет. То есть повёл себя не так глава района, не понравился наверху — значит, можно применять санкции ко всему селу», — поясняет остроту момента один из лидеров организации Оюс Гуртуев. Старейшины дошли до Конституционного суда РФ, который вынес определение о том, что никаких межселенных территорий в КБР быть не должно, в том числе из-за высокой плотности населения. Кроме того, направили аналитическую записку тогдашнему полпреду в ЮФО Дмитрию Козаку. И провели митинг. После чего об организации весьма резко высказался новый президент республики Арсен Каноков. Старейшины тоже не смолчали. «Мы расценили это выступление как угрозу и обратились в Генпрокуратуру и к президенту России с просьбой разобраться и дать правовую оценку таким заявлениям. За это нас обвинили в экстремизме и клевете на должностное лицо, а деятельность организации приостановили», — рассказал «Эксперту ЮГ» г-н Гуртуев.

Верховный суд РФ решение о закрытии организации отменил, дата нового рассмотрения пока не назначена. «Сейчас идут разнообразные провокации в отношении нас, всё делается для того, чтобы мы вышли за рамки закона — как-то высказались, какие-то акции провели. Но мы соблюдаем закон во всём — это наша позиция, мы считаем, что только так можно чего-то добиться», — говорит представитель Совета старейшин.

В экстремизме обвиняют ещё одну общественную организацию — северо-осетинский «Голос Беслана». В январе этого года и.о. прокурора Назрани (Ингушетия) Магомед Аушев обратился в суд, требуя признать экстремистскими информационные материалы, размещённые на сайте организации. Речь шла об открытом письме, опубликованном в конце ноября 2005 года, в котором говорится о личной ответственности президента России за гибель детей во время теракта, произошедшего в Беслане в сентябре 2004 года. Дело слушается в Правобережном суде Северной Осетии, последнее заседание прошло 22 марта — тогда было принято решение отправить оспариваемый текст на психолого-лингвистическую экспертизу. По мнению одного из лидеров организации Эллы Кесаевой, все судебные иски против «Голоса Беслана» фактически исполняют «заказ во что бы то ни стало свернуть нашу деятельность, направленную на то, чтобы должностные лица, допустившие трагедию в Беслане, понесли наказание». Любопытно, что «Голос Беслана», возглавляемый Эллой Кесаевой, был фактически ликвидирован в декабре прошлого года по решению Верховного суда республики. Поводом стал иск Марины Меликовой, которая оспорила регистрацию организации в прежнем составе. Теперь г-жа Меликова сама возглавляет «Голос Беслана», который с тех пор не замечен ни в каких резких высказываниях в отношении действующей власти. А Элла Кесаева с несколькими единомышленниками продолжает свою работу фактически вне официально зарегистрированной организации.

Курс на сближение

Два года назад в России был принят Закон «О некоммерческих организациях», серьёзно ужесточивший требования к НКО. Отныне каждый год до 15 апреля Росрегистрация принимает отчёты НКО об их деятельности. Российские правозащитники утверждают, что новый закон стал дополнительным инструментом давления на неугодные организации. «Эти отчёты никто не читает, — утверждает руководитель “Ресурсного правозащитного центра” Мария Каневская. — Подсчитано — чтобы прочитать все отчёты, которые сдадут все существующие в России организации, сотрудникам Росрегистрации понадобится 80 лет. Поэтому эти бумаги достают только в ходе проверок, если надо на чём-то поймать организацию».

В самой Росрегистрации уверяют, что никаких карательных функций новый закон не несёт, и что принимался он не для давления на НКО, а лишь для наведения порядка в их разношёрстных рядах. «На протяжении многих лет такие организации вообще никто не контролировал, — сказал “Эксперту ЮГ” начальник отдела по контролю за деятельностью некоммерческих организаций, общественных и религиозных объединений управления Росрегистрации по Ростовской области Вячеслав Бедусенко. — В уставах могло быть записано что угодно, они могли заниматься всем, чем хотели. Те общественные и религиозные объединения, которые контролируются Росрегистрацией уже 15 лет, не имеют никаких возражений по этому поводу, они к этому привыкли. Всё, что говорится о репрессивных действиях Росрегистрации в отношении НКО — это ложь и чушь».

Сами представители НКО всё чаще ратуют не столько за изменение самого закона, сколько за устранение перегибов в его применении. «В прошлом году мы сдали отчёт, в мае нас проверила Росрегистрация — и все были довольны, — говорит Оюс Гуртуев. — А потом нас снова проверяют вне всякого плана и вдруг находят в нашей деятельности “экстремизм”. Если закон существует, его нужно исполнять с обеих сторон. А получается, что мы действуем по закону, а с нами поступают так, как потребуется кому-то из высоких чиновников».

«Нас очень порадовало недавнее выступление избранного президента Дмитрия Медведева, в котором он сказал о необходимости прекратить тотальные проверки малого бизнеса, — рассуждает председатель ЧКНС Руслан Бадалов. — То же самое нужно сделать в отношении НКО — у нас проблем даже больше. При этом НКО сегодня важны не меньше, чем малый бизнес — сейчас наше присутствие актуально как никогда, если мы строим гражданское общество. Мы делаем то, до чего не доходят руки у власти».

Повышенные требования далеко не всегда дают только отрицательные результаты. «Сектор НКО начал объединяться, чего не смогли в своё время добиться никакие специальные программы, никакие фонды и гранты, — считает правозащитник Мария Каневская. — А сейчас стало понятно, что объединяться надо, потому что выжить можно только вместе. Происходит создание альянсов, групп поддержки некоммерческих организаций — это положительная тенденция».

Государство тем временем не только «закручивает гайки». В этом году президент России подписал распоряжение о выделении 1,5 млрд рублей на организацию конкурсов и выделение грантов некоммерческим организациям для реализации социально значимых проектов. Средства будут распределяться по результатам конкурсов, проводимых под патронажем Общественной палаты РФ. В принципе, шанс стать грантополучателем есть у любой НКО, которая сумеет доказать, что занимается социально значимой деятельностью, а не удовлетворяет потребности иностранных разведок.

В прошлом году Росрегистрация потребовала ликвидации более 800 НКО на юге России

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №8 (14) 28 апреля 2008
    Рынок зерна
    Содержание:
    Сельские котировки

    Биржевые торги зерном, запущенные в апреле, день ото дня набирают силу. Организаторам удалось втянуть в них достаточное количество игроков, чтобы разогнать этот паровоз, везущий, по большому счёту, инвестиции в село

    Реклама