Бесчеловечный кинематограф

Москва, 23.06.2008
«Эксперт Юг» №12 (18)
По мнению авторитетного кинокритика Ирины Шиловой, программа прошедшего XIX открытого российского фестиваля «Кинотавр» демонстрирует нерадостную тенденцию. Новых имён много — открытий мало

Один из ведущих российских кинокритиков, Ирина Шилова регулярно участвует в жюри различных фестивалей и слывёт экспертом весьма бескомпромиссным. Её мнение нечасто совпадает с большинством голосов, определяющих фестивальную судьбу очередного кандидата на звание киношедевра. Так, она была категорически против решения отдать «Белого слона» на прошлогоднем «Кинотавре» картине Алексея Балабанова «Груз 200»: г-жа Шилова назвала её «самым мерзким фильмом» за всю свою жизнь. На этом «Кинотавре» Ирина Шилова курировала программу короткометражных фильмов, и на подведении итогов, по её собственному выражению, устроила молодым режиссёрам «час порки». Хвалит она, правда, столь же искренне и неистово, как и ругает. Однако за этими эмоциями — сорокалетний багаж киноведческой работы, что делает прогнозы и диагнозы Ирины Шиловой как минимум небезосновательными.

Этот длинный короткий метр

— Ирина Михайловна, какие тенденции вы увидели в представленной программе короткометражных фильмов?

— Короткий метр как жанр предполагает ясное чувство хронометража. Во Франции в 1960-х проходил конкурс короткометражек, где на сюжет давалось 40 секунд. На выходе была история-анекдот, афоризм! Такой классический расчёт я в программе встретила только в картине «Бульвар». В большинстве других фильмов герои бегут, ползут непереносимо долго, сюжет должен уже заканчиваться, а он ещё и не начинался. В «Старая новая Росси», например, зритель просто погибает под обломками несвязных сюжетных линий.

Неплохо сделана работа «Рыба», а в «Pal/Secam» точно схвачен дух времени. «Здравница» — милая, на мой взгляд, картина, абсурдистская такая. Вообще короткий метр — это всегда кинематограф обещаний: тебя эпатируют? Предложат неожиданные сюжеты? Гаснет свет — и ты предвкушаешь чудо. Но чудо на этот раз не состоялось: кино, которое я увидела, разговаривает со мной на знакомых мне языках, идёт рефлексия над уже существующим, пережёвывание былого. А искусство кино для движения вперёд нуждается сегодня в сильных допингах. Порой возникало впечатление, что перед нами сплошное home video: юный режиссёр кайфует от того, что работает с камерой, мы видим бесконечные передвижения с ней, но у большинства картин нет финала — не ясно, куда выводит автор свой космос.

— Как вы расцениваете темы и настроения, популярные у вчерашних и сегодняшних выпускников киновузов, лидирующих в числе авторов короткого метра?

— Мы видим одиночество, смерть, беспомощность, обиду. Авторы будто играют в свои игры, не интересуясь зрителем. А так хочется просто хорошей режиссуры! Малый бюджет, на который часто жалуются начинающие, — чепуха. Какое мне дело, что на 500 рублей — был здесь такой пример — снята картина за один день с одним актёром, который перевоплощается до неузнаваемости, если он играет плохо? Такому режиссёру дай 25 миллионов, он и на них плохо снимет. И всё же я многого жду именно от молодых. Когда-то Андрей Тарковский и Андрей Кончаловский сняли две короткометражные картины — «Каток и скрипка» и «Мальчик и голубь», которые почти неразличимы по режиссёрскому почерку. Это был старт, и не самый удачный, но ведь какие мастера выросли.

Критика нулевых

— Какую роль должна сегодня играть кинокритика?

— Я наблюдаю, как во многих возродился какой-то генетический страх: нас ещё не сажают за мнения, а мы уже боимся. Но тревожит не только это. Критика должна не ползти за кинопроцессом, но намечать векторы движения, угадывать их в месиве фильмов, которое являет собой каждый фестиваль. Или же — приходить со своими концептами, что сделал в 1960-х, к примеру, Андре Базен. Он открыл французскую «новую волну», будучи критиком, не режиссёром. Он показал, что мы не замечаем не только смену эстетических единиц — мы смену смыслов не замечаем. А это трагично не только для кино, но и для людей. Мне кажется, что российская кинокритика во многом повинна в том, что происходит, поскольку не может внятно рассказать, какие же смыслы переменились.

— Это исключительно профессиональная «вина» или какой-то системный сбой?

— Мы живём в безвременье, причём наступившем в странный момент: казалось бы, начало нового тысячелетия, все должны были внутренне вздрогнуть от этого перехода. Это был намёк, предложение посмотреть окрест себя, взглянуть на новое поколение 13–19-летних. Эти люди ждут от кино совсем другого типа диалога. Но найти этот тип диалога экрана и публики пока у нас не могут. В 1990-е зал дегенерировал — привёл людей либо к просмотру однотипных телесериалов, либо — чернушной продукции. Но вслед за периодом «чернухи» в истории культуры всегда идёт не менее опасный период — период «розовухи», утешительного, милого и доброго кино, сказок. По старой американской модели: зайди за угол — тебя там ждёт счастье. Найти зазор между этими двумя направлениями трудно — для этого должен родиться Художник, который своей индивидуальностью поднимет язык кино на принципиально новый уровень, даст сигнал для кинематографистов. Я жду этого художника...

Пейзаж без человека

— Вы считаете, что изобразительный язык нашего кино сегодня никуда не движется?

— Он движется в другие сферы. Изображение становится глянцевым, снято изумительно. Красивый казахский пейзаж, красивый русский пейзаж… Но ведь можно просто взять альбом и посмотреть виды природы. Хочется внести в эту декорацию что-то человеческое! А преобладающий интерес к картинке — свидетельство того, что кинематограф теряет интерес к человеку. Живого человека стали бояться, придумывают всевозможные эксцентрические сюжеты, чтобы к нему не подходить.

— Вы картину «Нирвана» имеете в виду?

— Отчасти. Режиссёр этой картины Игорь Волошин хорошо заявил о себе в коротком метре на прошлом «Кинотавре», и от него я всё ещё жду открытия. Он в основном работает со своими сценариями, в отличие от большинства современных режиссёров. Но в «Нирване» он даже чужой текст преобразил маскарадом и эпатажем.

— Сергей Сельянов, продюсер этой картины, заявил, что будет продвигать её в контексте субкультуры эмо. Испытать чувства, равно как и изображать их на экране, по-видимому, сегодня становится всё труднее?

— В прошлом году Валерия Гай-Герма­ника подняла эту проблему. Фильм «День рождения инфанты» рассказывал о странных взаимоотношениях героев, строящихся на садомазохизме. Члены жюри «Кинотавра» демонстративно вставали и покидали зал. А картина эта о том, что сегодня эмоции из людей можно выбить лишь тоталитарным, физическим путём — только тогда у человека появляется слеза, сексуальное влечение. 22-летняя режиссёр понимает это, а именитое жюри — нет.

— Разве фильм Кирилла Серебренникова «Юрьев день» не претендует как раз на открытие в человеке некой новой, заповедной зоны чувств?

— Я слышала много положительных откликов от коллег... Но о чём история-то? Певица попадает в провинциальный город своего детства. Когда она одинаково реагирует на потерю сына и — колеса от машины, я перестаю ей верить. Сначала я вообще приняла фильм за пародию. То, что она в итоге становится уборщицей — ещё более фальшиво, чем её арии на суздальской колокольне посреди зимы. Если и предположить, что она отказывается от своей блестящей европейской карьеры оперной певицы и остаётся в родном городке, почему бы ей в музыкальную школу не пойти работать? Почему она не идёт в культуру, ведь именно там сейчас дела плохи?

— Она идёт петь в церковный хор…

— Это ещё вопрос — вернулся ли к ней утраченный голос, его не слышно в финальных кадрах. Кстати, фильм по пре­имуществу снят на деньги немецких продюсеров. Я вижу здесь моральную спекуляцию — вывоз в качестве бренда нашего грязного белья. Деградировавшая и спившаяся Россия — такой месседж, намеренно адресованный фестивальной Европе, мне принципиально враждебен.

Непаханое поле

— Что бы вы выделили в ряду представленных фильмов как событие?

— «Дикое поле» выходит на осмысление очень серьёзных проблем. Картина сделана по сценарию Петра Луцика и Алексея Саморядова, наших гениальных сценаристов, умерших в молодом возрасте. Луцик — режиссёр картины «Окраина», ставшей событием мирового кинематографа. Они — мифологи, пытающиеся обнаружить, чего этой жизни не хватает, и внести в реальность свой миф. «Дикое поле» снято Михаилом Калотозишвили по их сценарию 1993 года. И в основе его — великая идея: все мы, русские люди, живём на стыке двух религиозных систем, язычества и христианства, в борьбе которых пролилось много крови. Авторы предлагают: не надо бороться в себе с язычеством, оно органично, это огонь, вода, молния, то, с чем мы живём и чему придаём больше смысла, чем догматам.

Поразил меня своим магнетизмом фильм дебютанта Бакура Бакурадзе «Шультес» (получивший главный приз «Кинотавра». — «Эксперт ЮГ»). Вроде бы всё просто — камера внимательно наблюдает за героем, но оторваться от экрана невозможно.

Я делаю большую ставку на одну картину в конкурсной программе, которая рассчитана на молодых людей — «Скажи Лео» Леонида Рыбакова. Там восемнадцатилетние совершают аморальные поступки, а когда героине пытаются предъявить этические обвинения, она всегда возражает так: «Мы живём в свободной стране». Герои — «ангелы», сомневающиеся и ищущие, я просто влюбляюсь в них. Это, на мой взгляд, единственная картина в программе, которая выходит на бой с реальностью.

Ирина Шилова — член Союза кинематографистов, кандидат искусствоведения, заведующая отделом проблем современного кино Всероссийского НИИ киноискусства, член экспертного совета Федерального агентства по культуре и кинематографии. Автор книг «Фильм и его музыка» (1973), «Who’s who in the Soviet cinema» (1979), «Советский музыкальный фильм» (1980), «Превращения музыкального фильма» (1981), «Проблема жанров в киноискусстве» (1982), «Кинематограф 80-х» (1989), «…И моё кино» (1993). Печатается в научных изданиях, журналах «Искусство кино», «Киносценарии», «Киноведческие записки».

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №12 (18) 23 июня 2008
    ЖКХ
    Содержание:
    Технологии в подвалах

    В Ростове на рынке ЖКХ появилась частная компания, которая стала зарабатывать автоматизированными услугами по учёту ресурсов и сборам средств. До сих пор в этой сфере работало только государство

    Реклама