Пять дней войны

Тема недели
Москва, 18.08.2008
«Эксперт Юг» №16 (22)
Южная Осетия за время ведения боевых действий фактически стала частью России. По предварительным оценкам, как минимум треть её жителей временно переселилась в регионы ЮФО

Из Северной Осетии ежедневно уходили автобусы с беженцами — эвакуированные из Южной Осетии шли в российские регионы, готовые их принять. В самой республике ресурсов для размещения людей больше нет — занято всё, что только можно было занять. Озвучены немалые суммы, которые Россия готова направить на гуманитарную помощь пострадавшим. В республике работает группа Следственного комитета при Прокуратуре РФ, принимая заявления беженцев о возбуждении уголовного дела, о возмещении материального и морального ущерба, принесённого действиями грузинской стороны. То, что было здесь неделю назад, вспоминается как страшный сон. Однако все последствия гуманитарной катастрофы, постигшей осетинский народ, ещё только предстоит оценить.

День страха

На собственных автомобилях, на такси и на машинах друзей мужчины едут в Цвинвал. По разным данным, 8 августа из Владикавказа в Южную Осетию уехали до 200 тысячи добровольцеы

…Утром 8 августа Владикавказ больше всего напоминал разворошённый муравейник. Люди живут, что называется, «на чемоданах» — кто-то прибывает из обстрелянной ночью Южной Осетии, кто-то отправляется туда добровольцем — воевать. Стихийные отряды разбросаны по всему городу. На собственных автомобилях, на такси и на машинах друзей мужчины едут в Цхинвал. По разным данным, в этот день в Южную Осетию уехали от 200 до тысячи добровольцев — точнее не может сказать никто. Не считали…

Одна из групп собирается у магазина с символичным названием «Богатырь». Неформальный лидер этих добровольцев — Ацамаз Кабанов. Во Владикавказ он перебрался несколько лет назад из Южной Осетии. Сейчас там — его мать и родственники. «Мою родину губят. Моего родного села Хетагурово уже нет. Мама сейчас в Цхинвале, но его обстреливают. Я должен поехать туда и найти её», — говорит Ацамаз. Его молча провожают жена и трёхлетний сын.

Ирина Джиоева приехала во Владикавказ неделю назад — записаться на курсы английского языка. С тех пор, как начался обстрел Цхинвала, она не может дозвониться до дома. «Кто-нибудь может сказать, что сейчас творится в Цхинвале? Там мои родители, вся моя семья!» — почти кричит Ирина, обращаясь к добровольцам. Ответить ей не может никто. «Говорят, люди там сидят в подвалах. Но у нас в доме нет подвала. Наверное, мои родители прячутся в ванной — она у нас большая», — заключает Ирина.

  Фото: Яна Войтова
Фото: Яна Войтова

Днём на Театральной площади Владикавказа начинается митинг в поддержку Южной Осетии. Он объявлен бессрочным. Люди требуют вмешательства России. «Просим вас, дайте нам вертолёты, чтобы мы могли вывезти наших детей из Южной Осетии», — плачет в микрофон сотрудница детской организации Цхинвала Елена Хассиева. В какой-то момент начинают звучать и иные реплики: «Зачем говорить о том, чего не понимаете? Из-за всяких международных договоров российское правительство не станет вмешиваться. Это не так просто — взять и начать бомбить Грузию!». Информации о действиях федерального центра пока нет.

Этим же вечером российские войска и техника войдут в Цхинвал. Десятки миротворцев погибнут, 9 августа будет ранен командующий 58 армии генерал-лейтенант Анатолий Хрулёв. Откроется коридор для беженцев и раненых. В районе города Алагир развернётся мобильный госпиталь. Но пока митингующие об этом не знают. Несколько женщин берутся за руки и на какое-то время блокируют движение по Кировскому мосту. Кто-то предлагает идти к Дому правительства и требовать разговора с главой республики Таймуразом Мамсуровым. «Так Мамсуров сейчас в Южной Осетии!»,— слышится резонный ответ. Но люди всё же идут на площадь Свободы, где расположено здание правительства. В течение всего дня к ним будет выходить заместитель председателя республиканского парламента Станислав Кесаев — информировать, объяснять, успокаивать…

Вечером приходит сообщение — Россия ввела войска в зону конфликта. С начала грузинской атаки на Цхинвал проходит 12 часов.

«Зато я видела, как падали их самолёты»

Беженцы во Владикавказ начали прибывать ещё до ночного обстрела Цхинвала 8 августа. По словам очевидцев, «сильно стрелять» в югоосетинской столице начали ещё 2-го. На следующий день 44 человека — в основном, дети от 3 до 12 лет — прибыли из Южной Осетии во владикавказское училище № 5. «Да, мы — учебное заведение, а не санаторий, и могли отказаться. Но как я мог не принять этих детей? У меня самого корни в Южной Осетии, а в списке прибывших есть сразу четыре Гагиева!», — говорит директор училища Казбек Гагиев.

После 8 августа беженцы пошли сплошным потоком. Кто-то добирается самостоятельно, большая часть — в составе спецколонн МЧС. Всего, по данным МЧС по Северной Осетии, за первые дни эвакуации на территорию республики прибыло не меньше 12 тысяч человек. Багажа нет ни у кого. «Люди бросали всё и бежали, — объясняет 25-летняя Агунда Котаева из Цхинвала. — Что на нас было, с тем и приехали. Не в этом дело. А дело в том, что мой муж сейчас там, и я не могу дозвониться до него уже несколько дней. Вот эта неизвестность — самое ужасное». Сестёр Котаевых (младшая, Залина, ждёт ребенка, срок беременности — семь месяцев) разместили в помещении школы № 48. Прямо в школьных классах, откуда вынесли парты. Более комфортные места давно заняты…

На школьной скамейке — три женщины, приехавшие из Джавы (посёлок недалеко от Цхинвала). Туда они были эвакуированы из разных мест Южной Осетии, когда начался обстрел. Анастасия Джабиева, например, из селения Дменис, которое было уничтожено одним из первых. «Когда всё началось, у мужа заболело сердце. Ему 75 лет, а тут такой стресс! Но поехать с нами в Джаву он отказался. Сказал, что останется с мужчинами», — вспоминает Анастасия. По её словам, по дороге колонну с беженцами обстреливали: «Они хотели нас добить. А мы не могли быстро ехать, чтобы уйти от обстрела — в автобусе везли раненых». В разговор вступает Лариса Валиева, приехавшая из села Корниси: «На моих глазах убили шестилетнего мальчика. Он вместе с нами должен был  уезжать, бежал к автобусу. Но раздались выстрелы, и он упал. Как я смогу забыть это когда-нибудь?». Женщина плачет, и вдруг добавляет: «Но зато я видела как падали грузинские самолеты! Я видела, как их сбили российские военные. Обломки одного самолета были близко-близко. Грузины тоже понесли потери!».

Информация о жертвах среди мирного населения Южной Осетии — почти две тысячи человек — потрясает. Для республики с населением около 90 тысяч человек это громадные потери. На фоне всеобщей нервозности кто-то уже рассказывает о «народном мстителе» Виталии Калоеве (бывший узник швейцарской тюрьмы, отомстивший авиадиспетчеру за катастрофу над Боденским озером в 2002 году, в которой погибли жена и дети Калоева, в прошлом году вернулся в Северную Осетию и стал заместителем министра архитектуры и строительной политики), который якобы воюет в составе ополчения на стороне Южной Осетии. Впрочем, это не более чем легенда. «Ни в какие ополченцы и добровольцы Калоев не уходил. Да, он был в Южной Осетии — он вывозил туда продукты и гуманитарную помощь. А сейчас сидит в моём кабинете, напротив меня, и выполняет свои прямые обязанности», — заявил «Эксперту ЮГ» первый заместитель министра строительства Северной Осетии Ахшарбек Ходов. По его словам, прямые обязанности всех сотрудников министерства сейчас — обеспечить беженцев достойным временным местом проживания. «Временным, потому что все силы будут брошены на восстановление Цхинвала. Но вполне возможно, что в Южную Осетию беженцы до зимы не вернутся, им придётся перезимовать здесь. Республика постарается сделать так, чтобы все люди были устроены», — сказал г-н Ходов.

  Фото: Яна Войтова
Фото: Яна Войтова

К середине недели руководство Северной Осетии вынуждено признать — размещать беженцев больше негде. «Возможности Северной Осетии в размещении беженцев на долгий период весьма ограничены, — рассказал “Эксперту ЮГ” республиканский министр по делам национальностей Таймураз Касаев. — Сейчас ресурсы республики уже исчерпаны. Мы продолжаем оказывать непосредственную помощь тем, кто пережил всё это в Южной Осетии, а также помогаем семьям, которые приняли у себя беженцев. Это помощь и гуманитарная, и медико-социологическая. Первые группы беженцев отправлены в другие регионы — в Кабардино-Балкарию, в Ростовскую область, Ставропольский и Краснодарский края, в Карачаево-Черкесию. Пострадавших готовы принять Дагестан и Астрахань». По словам руководителя пресс-службы МЧС по Северной Осетии Владимира Иванова, всего в российские регионы планируется отправить 10 тысяч жителей Южной Осетии.

«Мама, а ты купишь автомат?»

Проблема, которую пока не удалось решить, - психологическое состояние людей: "У нас главная беда - телевизор. Мы, конечно, не можем им запретить смотреть новости. А они смотрят - и плачут полдня"

Ростовская область стала одним из тех регионов, которые начали принимать женщин и детей из Южной Осетии ещё до активных военных действий. В Азовский район области, на побережье Азовского моря первые беженцы прибыли в ночь с 6 на 7 августа. «Правительство Южной Осетии ещё до вторжения грузинских войск обратилось к атаману Всевеликого Войска Донского Виктору Водолацкому с просьбой пригласить к себе детей. И получилось, что мы как в воду глядели — привезли их, и через два дня началась война», — говорит начальник управления информации департамента по делам казачества администрации Ростовской области Евгений Черных.

Сейчас на туристической базе «Азовское взморье» живут 219 человек. 168 из них — дети в возрасте от трёх месяцев до 14 лет. «С момента прибытия организовано горячее питание, медицинское обслуживание, дважды здесь были врачи областной клинической больницы — проводили обследование. В лагере постоянно находятся два врача из городской больницы Азова, работают психологи», — рассказала «Эксперту ЮГ» директор базы «Азовское взморье» Любовь Лоташ. По её словам, единственная проблема, которую пока не удалось решить, — именно психологическое состояние людей: «У нас главная беда — телевизор. Мы, конечно, не можем им запретить смотреть новости. А они смотрят — и плачут полдня».

В небольшой комнате — четыре кровати, стол и, конечно, «главная беда». Внимание женщин приковано к экрану телевизора — идёт сюжет об очередной сессии Совбеза ООН. Потом — кадры из разрушенного Цхинвала. Обитательницам этой комнаты повезло — все они знают, что их близкие, оставшиеся там, по крайней мере, живы. «Сестра звонила, говорит, что до последнего боялись из подвалов выходить. Говорит, были случаи, когда прямо в подвалы с людьми гранаты кидали — на звук человеческой речи», — говорит Залина Газаева. На попечении у Залины, кроме собственных двоих детей, девятилетний Сослан — его, как и многих детей старше семи лет, эвакуировали без родителей. На вопрос «Как дела?» мальчик только слегка улыбается. «А мама и папа твои звонили? Живы?». — «Звонили, живые все», — улыбка становится шире…

Марина Садзеаглишвилли — грузинка по национальности. Её муж — осетин, работает в министерстве обороны Южной Осетии. С самого начала атак на Цхинвал они не виделись. Детей в семье шестеро: старшему — 9 лет, самой маленькой — Сусанне — всего три месяца. «Мы в подвале сидели несколько дней. А потом муж позвонил, сказал, чтоб брала детей и уезжала куда угодно. А у меня и денег-то нет! Священник наш местный помог — дал три тысячи на дорогу», — рассказывает Марина. Дети уезжать боялись. «Дочка, четвёртая моя, как увидела деньги, говорит: “Мама, а ты автомат купишь? Вдруг на нас нападут?!”. Старший сын ей в ответ: “Ты что, как мама будет в грузинов стрелять? Она же сама грузинка!”»… На границе, куда Марина с детьми с горем пополам добралась сама, её подобрала колонна с беженцами. «Сами бы мы не выбрались — у меня паспорт только югоосетинский, российского нет, а без него нас в Россию не пускали», — рассказывает беженка.

Сейчас, по данным Федеральной миграционной службы, на территории России уже официально зарегистрированы 10 тысяч беженцев из Южной Осетии. Эта цифра постоянно увеличивается — люди продолжают прибывать. Только в Ростовской области готовятся разместить около двух тысяч человек. «Подготовлены санатории “Ростовский” в Ростове-на-Дону и “Красный десант” в Неклиновском районе области. Они примут более 400 человек. Предполагается, в том числе, зимний вариант размещения. Указания подготовить места для размещения беженцев даны главам муниципальных образований», — сообщил «Эксперту ЮГ» заместитель губернатора Ростовской области Сергей Назаров. По его словам, сейчас также решается вопрос об организации обучения детей школьного возраста, прибывших из Южной Осетии. Одновременно в пострадавший регион направляется гуманитарная помощь — от продуктов до стройматериалов, едут специалисты. С одной из колонн в Южную Осетию выехали шесть врачей-психиатров — о такой поддержке попросило руководство пострадавшей республики.

Битва за Кавказ

12 августа российский президент Дмитрий Медведев объявил о завершении «Операции по принуждению Грузии к миру». Так закончилась «официальная» часть короткой пятидневной войны за Южную Осетию. Часть «неофициальная», по мнению наблюдателей и собеседников «Эксперта ЮГ», будет продолжаться ещё неопределённо долгое время. «Мы всегда отмечали, что любой негатив, происходящий на Юге, непременно сказывается и на Севере. То, что происходит в Южной Осетии, моментально даёт о себе знать в Северной. Общественно-политические, социально-политические последствия этого конфликта будут. Но мы работаем и в этом направлении», — заявил Таймураз Касаев. По его словам, сегодня главное — удержать мир на Северном Кавказе, не допустить локализации «тлеющих» межнациональных конфликтов, которые могут обостриться на фоне осетино-грузинского противостояния. «Проходили митинги, и людям никто не вправе запретить высказывать своё мнение. С теми, кто вносит смуту, мы пытаемся встречаться и разъяснять им некоторые вопросы. Мы тесно сотрудничаем с лидерами общественных организаций, которые держат нас в курсе происходящего. И могу сказать, что сегодня ситуация стабильна», — сказал г-н Касаев.

Политолог Олег Бахтиярев полагает, что ситуация в Южной Осетии могла иметь непредсказуемые последствия для всего Северного Кавказа. «Очевидно, что была задача — создать некую дугу нестабильности. И если бы Россия не вмешалась в этот процесс, здесь могло вспыхнуть всё. Конечно, не следует думать, что теперь там всё легко закончится — процесс будет достаточно долгим и сложным. Но очень важно, что впервые за долгое время Россия совершила некий очень решительный поступок. На Кавказе такие вещи ценят», — говорит политолог.

По мнению директора Южнороссийского исследовательского центра «Фактор» Сергея Проценко, осетино-грузинский конфликт чреват серьёзными последствиями для ЮФО и России в целом — как политическими, так и экономическими. «Ситуация неизбежно скажется на экономике ЮФО. Под угрозой может оказаться и проведение Олимпиады в Сочи. Приток беженцев в перспективе способен спровоцировать рост цен на недвижимость, но в первую очередь ощутимо “тряхнёт” социальную сферу, и вполне вероятно, что федеральный центр не компенсирует в полной мере понесённые регионами расходы», — сказал г-н Проценко в интервью «Эксперту ЮГ».

Владикавказ — Азов

Новости партнеров

«Эксперт Юг»
№16 (22) 18 августа 2008
Беженцы
Содержание:
Реклама