Особенности национального налогообложения

Алена Седлак
23 февраля 2009, 00:00
  Юг

В Дагестане не хотели «чужого» налоговика. И его там не будет. Скандал с назначением на этот пост две недели активно обсуждался в федеральных СМИ и на дагестанских форумах, но, наконец, утих. Его видимый результат — Владимир Радченко, назначенный «из центра» и оказавшийся неугодным в Махачкале, покинул республику и вряд ли в ближайшее время поедет в Дагестан по доброй воле.

Начиналось всё с претензий к национальности несостоявшегося начальника республиканского УФНС. Люди, собравшиеся на митинг в Махачкале в день, когда Радченко должен был быть представлен своим подчинённым, хотели видеть на его месте, как и прежде, лезгина (представителя третьего по численности народа в многонациональном Дагестане). Требование, которое показалось бы диким в большинстве регионов России, в Дагестане выглядело отчасти оправданным — или, по крайней мере, понятным. Дело в том, что в республике, где ни один этнос не является субъектообразующим (в самом слове «Дагестан» нет указания на тот или иной народ, оно переводится как «страна гор»), межнациональный баланс лежит в основе любой стабильности — политической, экономической, социальной… Баланс этот достигается, в том числе, равномерным распределением населяющих регион национальностей в ключевых сферах влияния, в том числе — во властных структурах. Достаточно сказать, что до начала 2000-х годов в Дагестане не было института главы республики: высшим органом власти был так называемый «коллективный президент» — Госсовет, в который входили представители 14 крупнейших этносов «страны гор». По схожему принципу до марта 2007 года избиралось Народное Собрание (парламент). При этом, если Госсовет возглавлял даргинец Магомедали Магомедов, то спикером парламента был аварец Муху Алиев, нынешний президент республики. Правительство должен был возглавлять кумык. И так далее. Этот принцип национального паритета соблюдался на всех уровнях власти — если начальник представляет одну национальность, то заместитель его должен быть сыном другого народа. Национальный принцип по сей день действует в основных экономических отраслях республики — например, аварцы контролируют нефтепромыслы, лезгины — коньячное производство, лакцы — изготовление икры. Система складывалась не одно десятилетие, и сегодня мало кому в Дагестане приходит в голову её менять.

Структуры власти оказались более подвержены переменам — Дагестан, как-никак, хоть и весьма своеобразный, но всё же субъект РФ, в которой живут, прежде всего, граждане России с абсолютно равными правами для славянина с папой-юристом и негра преклонных годов. И главы национальных республик, кто раньше, кто позже, во всеуслышание заявили, что назначений по национальному признаку больше не будет, а в Дагестане даже последние выборы в парламент впервые провели по партспискам.

Следуя этой логике, можно было ожидать, что недовольные у стен налогового управления в Махачкале пошумят, да и разойдутся. А руководство республики сделает резкое критическое заявление в адрес «некоторых национальных групп» и напомнит о недопустимости подобных подходов к вопросам государственной власти. Что скандал замнётся, а провокаторы понесут заслуженное наказание. Но так не случилось.

За две недели этой налоговой «лезгинки» Муху Алиев не сделал ни одного официального заявления. Ни тогда, когда Радченко завернули на границе со Ставропольем, попросту не пустив в республику. Ни тогда, когда его якобы похитили прямо в здании УФНС, а потом тень подозрения в этом похищении пала на сына Муху Гимбатовича (ещё позже следствие усомнилось, что похищение как таковое вообще имело место, а не было инсценировкой). Вместо этого президент Дагестана полетел в Москву. Прямо к Дмитрию Медведеву. А когда вернулся, сообщил, что Радченко в Дагестане работать не будет. Вдруг оказалось, что и приказ-то о его назначении был оформлен с нарушениями, и подписывал-то его не тот человек, которому полагалось, и вообще Радченко на момент назначения в Дагестан не являлся госслужащим. Всё громче стали звучать имена «московских бизнесменов дагестанского происхождения», пытавшихся усадить своего человека в мягкое кресло главного сборщика налогов. Наконец, местные наблюдатели заявили, что национальной подоплёки в дагестанском «налоговом бунте» не было — просто в Махачкале не хотели видеть на этой должности сомнительного «московского ставленника» с непонятным прошлым, тем более что своих — хоть отбавляй. Не хотели — и не увидят.

Эта история неизбежно отразится на политическом будущем Муху Алиева, которому до истечения полномочий остался ровно год, и на которого поэтому сейчас особенно внимательно смотрят как в Дагестане, так и в Москве. Трудно судить, как именно отразится, но не это главное. Наблюдая за «национальными плясками» вокруг налоговой должности, можно сделать неутешительный вывод. Он сводится к тому, что унификация национальных (тем более — многонациональных) республик, задуманная при строительстве «вертикали власти» в современной России, пока что удалась настолько же формально, насколько в дагестанском Госсовете образца 1990-х всем 14 национальностям удавалось обеспечить равные права. То, что строилось десятилетиями, не меняется в одночасье, какие бы законы на этот счёт ни принимались. Дагестанский парламент может избираться по партийным спискам. Принцип «национальных квот» может быть вычеркнут из всех республиканских законов. Теоретически, следующим президентом Дагестана может стать белорус с российским гражданством. Но ещё очень долго добывать нефть там всё равно будут аварцы, делать коньяк — лезгины, и у тех, и у других обязательно будут свои влиятельные лоббисты и в парламенте, и в правительстве, и в прочих структурах власти.

Руководство нашей большой страны может либо учитывать это, либо нет. В первом случае придётся жёстко диктовать свою волю с позиций Старшего Брата и в случае надобности применять силу. Во втором — запасаться терпением и дипломатическим талантом. Ибо вода камень точит, и, как показала практика, рано или поздно всё-таки стачивает. В самом деле, избрали же в Америке президентом «афроамериканца», а ведь всего 220 лет прошло…