Откуда взялось слово «уничтожить»?

P.S.
Москва, 05.04.2010
«Эксперт Юг» №12-13 (101)

Даже президент России Дмитрий Медведев, прибыв в день теракта на станцию метро «Лубянка», не удержался и сказал о том, что все виновники будут уничтожены. Не наказаны, не преданы закону — именно уничтожены. Ту же мысль повторили на юге России глава Кабардино-Балкарии Арсен Каноков, президент Чечни Рамзан Кадыров, муфтий республики Султан Мирзаев. Так у них естественно получается об этом говорить, что даже не сразу понимаешь, чем задевают слова.

Предвижу обвинения: мол, а чего ещё достойны люди, подготовившие и совершившие теракт, целью которого было убийство как можно большего количества людей? Теракт 11 сентября 2001 года, в общем, отличается только масштабом. Но от увеличения масштаба содеянного никуда не исчезнет внутреннее сопротивление, которое возникает в момент, когда слова об уничтожении виновных слетают с уст первых лиц государства.

Вспоминается история о поэте Илье Эренбурге, который в годы Великой Отечественной войны вдохновлял советский народ на битву со страниц главных изданий страны. Известно, например, его стихотворение 1942 года, которое называлось «Убей!». Это — художественный опыт, а художник всегда должен достроить образ, чтобы он вышел завершённым. «Убей!» — это сильный финал. Но высказывания официальных лиц не то же самое, что стишок. Медведев — юрист, его слова об уничтожении не оговорка. Не удастся их списать и на эмоции. Недавно в «Русском репортёре» вышло великолепное интервью с Рамзаном Кадыровым, отрывок из которого, мне кажется, многое поясняет. Журналист задаёт вопрос: «Если представить, что вас сейчас слышат все люди, находящиеся в лесу, что вы им скажете?» Тот ответил: «Будьте спокойны, билет на тот свет я вам обеспечу! Всем подряд».

— Это вы сейчас серьёзно?

— Да... Вот так и запишите — всем террористам и экстремистам, которые нарушают покой нашего народа… Их ждёт смерть. Билет я вручу каждому лично.

Интервью примечательно как раз тем, что журналист позволил себе удивиться тому, что для Кадырова само собой — и без всяких терактов. И для Дмитрия Медведева это, похоже, тоже само собой. Почему? Как это понимать?

Виновные в случившемся в московском метро должны быть найдены и преданы суду. С учётом тяжести обвинений, можно не сомневаться, что наказание будет максимальным. Так в чём дело? Зачем тогда всем этим официальным лицам понадобилось слово «уничтожить»? Было бы понятно, если бы соответствующая команда давалась бойцам перед операцией по поимке группировки боевиков. Но речь ведь идёт об импульсе, который даётся мирным гражданам. Видимо, произносившие думают, что это импульс справедливости, которая должна восторжествовать. Но в нём можно прочесть и следующее: правоохранительные органы будут где-то среди нас, может, непосредственно в столице государства, кого-то убивать. Нас об этом в некотором смысле предупреждают. Или нет? Или президент просто хотел сказать, что, поскольку надежды на то, что дело дойдёт до суда, что приговор окажется адекватным, невелики, то эффективнее уничтожить?

Целый ряд СМИ сообщил о том, что теракты имеют «кавказский след», в частности — что они могут быть связаны с успехами российских спецслужб в последние месяцы, когда ключевые фигуры бандподполья были уничтожены в Кабардино-Балка­рии, Ингушетии, Чечне. Это может означать, что и искать винов­ных будут прежде всего здесь. В связи с плотностью спецопераций на Северном Кавказе слова об уничтожении виновных тут наполняются ещё более конкретным смыслом.

Уничтожение есть уничтожение: оно не предполагает власти закона, как его не предполагает военное время. Кадыров — человек, сформированный военным временем. Однако ни глава субъекта федерации, ни глава государства не должен «вручать билет на тот свет», не говоря о том, чтобы делать это «лично». Рамзан Кадыров как президент Чеченской Республики не имеет права на позицию, высказанную «Русскому репортёру». Дмитрий Медведев как президент Российской Федерации не имеет права обещать русскому народу уничтожить виновных, поскольку он, согласно Конституции, «гарант прав и свобод человека и гражданина». Да, конечно, президент РФ является верховным главнокомандующим, он вправе вводить военное положение, законодательно определять его режим. Такие режимы, как правило, ограничивают «права и свободы», иногда с целью уничтожения. Если в стране есть причины для введения военного положения, его нужно вводить — или забыть слово «уничтожить».

Вместо него нужны другие слова — о том, что нужно делать для того, чтобы порой самая талантливая молодёжь в республиках не уходила в горы. О том, какие общественные силы надо поддерживать на Северном Кавказе, чтобы общество там стало достаточно гибким для того, чтобы на реплики условного национализма давать убедительные общечеловеческие ответы о том, от чего не должно отказываться человеческое существо. И наоборот — чтобы национальные общественные силы могли давать ответ попыткам уравнять людей до состояния полной безликости. Это — совсем другая повестка.

Чтобы мои рассуждения не отдавали правозащитным крючкотворством, замечу, что в этом «уничтожить» заложен ещё один сюжет, который выразил в одном из стихотворений Александр Галич. Приведу отрывок: «Я вышел на поиски Бога,/В предгорье уже рассвело.//А нужно мне было немного — /Две пригоршни глины всего./И с гор я спустился в долину,/Развёл над рекою костёр,/И красную вязкую глину/В ладонях размял и растёр.//Что знал я в ту пору о Боге/На тихой заре бытия?/Я вылепил руки и ноги,/И голову вылепил я.//И, полон предчувствием смутным,/Мечтал я, при свете огня,/Что будет Он добрым и мудрым,/Что Он пожалеет меня!//Когда ж он померк, этот длинный/День страхов, надежд и скорбей —/Мой бог, сотворённый из глины,/Сказал мне: — Иди и убей!..»

Вот это «убей» — всегда порождение наших собственных глиняных истуканов. В больших религиях его быть не может. Например, Бог, чьё воскресение праздновали в минувшие выходные, на такое надоумить не мог.                                       

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №12-13 (101) 5 апреля 2010
    Итоги MIPIM-2010
    Содержание:
    Южане забронировали Канны

    Воздушный шар из брони — яркий образ, посредством которого Ростовская область пыталась на мартовском форуме MIPIM в Каннах донести весть о том, что в инвестиционном смысле она сочетает перспективы полётов и безопасности. В этом году южные делегации привезли больше контрактов, чем в прошлом, но это были в основном домашние заготовки

    Реклама