Придумаем себе элиту

Владимир Козлов
генеральный директор аналитического центра «Эксперт Юг»
24 мая 2010, 00:00
  Юг

Сайт 161.ru реализовал проект «Новая элита Ростова», результатом которого стал список из сотни известных жителей области в возрасте от 20 до 40 лет. Ввиду наличия акцентированного возрастного критерия у организаторов постоянно проскальзывало альтернативное название проекта — «Золотая молодёжь». По сути, эти два названия уводят в разные стороны. Если мы занимаемся новой элитой, значит, пытаемся понять уже состоявшийся социальный феномен, оценить его новизну. Если же объект — «золотая молодёжь», то ни феномена, ни новизны не надо: достаточно фамилий состоятельных тусовщиков и детей самых богатых родителей. Поскольку меня пригласили выступить в качестве эксперта в этом проекте, я имел возможность влиять на его судьбу. Важен для меня был вопрос о том, имеет ли место сегодня какая-то новая элита.

Содержательный разговор о том, что такое элита, сегодня почти не ведётся. В последние годы были отдельные проекты, самый яркий из них — исследование мировоззрения и идеологии современной российской элиты, проведённое Институтом общественного проектирования в 2007–2008 годах. В нём, например, сразу подчёркивается исходный конфликт: мы по факту имеем богатых и/или влиятельных людей, но сомневаемся, можем ли мы называть их элитой. Дело в том, что богатство или влиятельность ещё не означает, что человек хочет и может брать на себя ответственность. А ведь принадлежность к элите — это всегда роль, предполагающая ответственность за её исполнение. У нас не всё в порядке не только с умением, но и с желанием представительствовать за кого-то, кроме себя. Между тем, когда общество — в лице ли СМИ, проектной ли группы — определяется с тем, что такое элита, оно фактически само предлагает избранникам статус своих лучших представителей. И, по идее, должно при этом понимать, за что оно наделяет этим статусом, — поэтому даже когда элиты нет, её стоит выдумывать. С ответом на последний вопрос я с самим собой договорился, назвав то прогрессивное зерно, которое привносит в общество новая элита, продуктивным прагматизмом. На мой взгляд, именно это качество, с поправкой на условность обобщений, позволило оказаться в списке новой элиты тем, кто в него в конечном счёте попал.

Советская система умела выращивать ту элиту, которая нужна стране. Трудно представить, чтобы кто-то в СССР «сделал себя сам» и при этом не оказался либо в эмиграции, либо в стане диссидентов. Советской элите был привит и навык в ответственный момент не иметь мнения. Ибо иметь мнение там — значит рубить сук, на котором сидишь. Навык этот и по сей день считается основным в забюрократизированных сферах.

Следующее поколение элиты мнение имело. Оно, если предельно обобщать, имело мнение, что в этой грёбаной стране, где народ спивается, в то время как верхи погрязли в разврате и казнокрадстве, где никогда не будут решены проблемы ЖКХ, дураков и дорог, где навсегда утеряна совесть нации, сколько-нибудь светлого будущего быть не может. Одновременно появилось поколение прагматиков, кажущееся циничным, оттого что оно, «делая дело», не задавалось вопросами о ЖКХ, дураках, стране и даже будущем. Они просто огораживали себе пространство для жизни в меру своей распущенности. Таков мир девяностых годов.

А вот следующее поколение — это как раз те, кому сейчас между 20 и 40. Это поколение пришло в мир, по которому уже порядочно потоптались первопроходцы. По этой причине проблемы, которые перед этим поколением встали, оказались сложнее. Нельзя сказать, что они были настолько слепы, что не видели серьёзных проблем вокруг. Просто наличие этих проблем воспринималось как обычная рабочая ситуация. В такой ситуации ключевым всегда оказывается вопрос: «Что я конкретно должен сделать сейчас?» — и вслед за ответом на этот вопрос, как правило, идёт действие. Иными словами, это поколение научилось профессионально иметь мнение о том, что нужно сейчас делать. Это прагматичный, но очень продуктивный вопрос. Когда он звучит, даже в сфере ЖКХ начинают мерещиться просветы. Этим вопросом привычно задаваться людям, умеющим брать на себя ответственность, — в том числе за решение проклятых вопросов.

Важно то, что это поколение сделало себя элитой самостоятельно, ежедневно отвечая на вопрос: что нужно делать сейчас? Этот вопрос наделяет жизнь смыслом — тем смыслом, который объединяет людей, объединяет делом. Представителем элиты человека делает способность формулировать, доносить те ценности, которые реально объединяют людей. В данном случае это не те ценности, которые достались поколению в готовом виде, — оно их более или менее самостоятельно выносило. Поколение продуктивных прагматиков отличается тем, что это не небожители вроде тех, кто преуспел во время приватизации, — это, по большому счёту, одни из нас.

Организаторы проекта «Новая элита Ростова», чтобы обострить тему, использовали слоган: «Кто будет управлять нашим городом и областью в 2012 году?» Отвечаю: скорее всего, никто из приведённой сотни не будет управлять Ростовом и областью через два года. Вопрос на редкость точно выделяет проблему новой элиты: дефицит влиятельности. Эта элита и не сильно рвётся к рычагам, она во многом самодостаточна.

Однако само общество может быть заинтересовано в том, чтобы эти люди как можно раньше оказались у руля. Ведь у нового поколения всё в порядке с мотивацией. Это важно, если вспомнить, что одна из главных проблем российского общества, выделенная президентом Дмитрием Медведевым, — патернализм, привычка перекладывать ответственность за собственную жизнь. Да и идей у новой элиты много. Лучший способ втянуть это поколение в общественную и политическую жизнь — дать новые возможности для осуществления своих идей. Такие возможности может дать и власть, которой чьими-то руками надо осуществлять проект модернизации, и бизнес, и общественные организации. В конечном счёте, важно, чтобы разговор о новой элите выводил не к вопросу о том, чего теперь должны обществу те, кого мы посчитали лучшими, а к вопросу о том, как общество может содействовать успеху таких, как они, с целью собственного развития.