Что дал нам саммит?

31 мая 2010, 00:00
  Юг

О саммите Россия — Евросоюз, который проходил в Ростове-на-Дону 31 мая — 1 июня, комментаторы заранее успели высказаться, что это мероприятие будет иметь символическое значение. С подобной точкой зрения можно согласиться, если словосочетание в смысле, что проведение саммита — это серьёзный вклад в символический капитал и Ростова, и всего юга России.

Ещё десять лет назад юг России для внешнего мира ассоциировался разве что с нестабильной обстановкой на Северном Кавказе. Сюда не летали самолёты европейских авиаперевозчиков, здесь практически не было иностранных консульств и торговых миссий, гостиниц мировых цепочек, представительств зарубежных компаний. Даже «Макдоналдса» не было. Зарубежные турпоездки совершались в основном в близлежащую Турцию, а о странах Шенгенской зоны ходили слухи о том, как непросто получить туда визу. Когда зимой 2002 года в Ростове появились афиши о приезде легендарных Deep Purple, многие решили, что это шутка. С тех пор Deep Purple побывали здесь уже трижды. Не говоря уже об Ikea, Metro, Lufthansa, Knauf и других глобальных игроках, бросивших якорь на Юге. С другой стороны, крупные проекты, инициированные российской стороной: Олимпиада в Сочи, строительство транспортно-логистического узла под Ростовом, грандиозные планы превращения Кавказа в новый горнолыжный регион на карте мира, создание индустриальных парков в Ростовской области и на Ставрополье — всё это наши «точки входа» в мир, заполняющие белые пятна на карте.

За десятилетия жизни за «железным занавесом» мы настолько привыкли к изоляции, что даже такое очевидно экстраординарное для региона событие, как российско-европейский саммит встречаем с привычным скепсисом: а что нам от этого будет, кроме пробок на дорогах? Примерно так в своё время многие отреагировали и на то, что Россия выиграла право провести Олимпийские игры в Сочи: никакой Олимпиады не будет, потому что не может быть никогда. Однако олимпийская стройка в разгаре. Вместе с тем за это десятилетие сближения с миром, итогом которого стал саммит, юг России во многом перестал быть провинцией в традиционно русском значении этого слова. Теперь отсюда не нужно уезжать в Москву за ощущением принадлежности к иной, глобальной культуре — эта культура пришла сюда сама и вполне прижилась в нашем традиционно космополитичном регионе. Что, впрочем, совсем не удивительно: место встречи культур здесь было всегда.

Один из обсуждаемых сегодня вариантов мирового развития после недавнего кризиса предполагает приход на смену глобализации так называемой регионализации. «Серьёзный пересмотр принципов регулирования финансовых рынков может произойти только на региональном уровне, то есть на уровне ниже глобального, но выше национального, — говорит французский экономист Фредерик Лордон. — Мир регионов может стать альтернативой глобализированному капитализму». Для юга России сценарий регионализации в перспективе ближайших десятилетий был бы наиболее оптимальным. Юг России находится на стыке двух активно формирующихся макрорегионов — Причерноморского и Прикаспийского, которые, в свою очередь, выступают форпостами Средиземноморья и Ближнего Востока. Исторически территория юга России не раз выполняла роль перемычки между Западом и Востоком: достаточно вспомнить древнегреческие и генуэзские колонии на берегах Чёрного и Азовского морей. Похожий профиль региона складывался и после его окончательного вхождения в состав Российской империи в XVIII–XIX столетиях. Ещё Адам Смит говорил о том, что экономика должна развиваться естественным путём. Несмотря на изоляцию советского периода, юг России быстро восстановил связи с внешним миром, и это, пожалуй, один из главных итогов развития региона за последние двадцать лет. Поэтому задача следующего десятилетия проста: наш регион должен стать таким же полноценным окном России в мир на Юге, как Санкт-Петербург на севере. Тогда и словосочетание «южная столица» перестанет вызывать скептические усмешки двух уже состоявшихся российских столиц.