Кирсановские деревни

Осенью истекает очередной срок президента Калмыкии Кирсана Илюмжинова. Пойдёт ли он во власть в пятый раз, пока неясно — открыто декларировать подобные желания по нынешним временам не комильфо. Однако прощупывание почвы уже началось. Недавно г-н Илюмжинов дал огромное интервью газете «Ведомости», где в бессчётный раз за свою президентскую карьеру пообещал превратить Калмыкию во флагман российской экономики — теперь, в соответствии с велением времени, с инновационным акцентом. Бессменный глава Калмыкии заявил, что собирается построить в регионе инноград для «развития интеллектуальных способностей человека» и ветряные электростанции общей мощностью превосходящие Саяно-Шушенскую ГЭС. А за создание Вьетнам-тауна для привлечения граждан братской азиатской страны — ещё одна затея калмыка номер один — президент Вьетнама уже обещает поставить г-ну Илюмжинову памятник.

За всю свою долгую политическую карьеру Кирсан Илюмжинов не раз выступал с громкими прожектами, причём некоторые из них трудно квалифицировать иначе, как хлестаковщина или маниловщина. В 2002 году г-н Илюмжинов анонсировал строительство в калмыцких степях коммерческого космодрома. Примерно в то же время из его уст прозвучала идея создания Калмыкии транзитного порта на гипотетическом канале между Каспием и Чёрным морем. В 2006 году калмыкский лидер заявлял, что в его регионе разработана программа создания «мясного пояса России», который закроет потребности страны в мясе. А годом раньше — о готовности выделить миллион долларов на перенос в Элисту мавзолея Ленина, чья бабушка была калмычкой. Из последнего — откровения Кирсана Николаевича о его общении с инопланетянами, вызвавшие серьёзные беспокойства одного из депутатов Госдумы, не произошла ли при этом утечка сведений государственной важности.

Что имеем на деле? В 1996 году Калмыкия была на втором от конца месте по размеру ВРП, ниже — только многострадальная Ингушетия. К 2008 году Калмыкии удалось подняться на ступеньку выше — теперь позади ещё и Республика Алтай. Население Калмыкии за последние двадцать лет сократилось на 12% — с 322,6 тысячи человек в 1989 году до 283,2 тысячи по последним данным. Темпы уменьшения числа русских в республике ещё выше: со 121,5 тысяч в конце советской эпохи до 98,1 тысячи, по данным последней переписи 2002 года, то есть на 19%. И так невысокий уровень инвестиционной привлекательности республики в «сытые» двухтысячные упал на самое дно. Если в конце девяностых в региональном рейтинге РА «Эксперт» Калмыкия оказывалась среди регионов с незначительным потенциалом и умеренным риском, то исследование 2007–2008 годов вынесло республике приговор: потенциал низкий, риск экстремальный. Так что построенный в Калмыкии шахматный Чесс-сити — главная гордость президента Илюмжинова — инвестиционного климата в республике явно не создал. 

Впрочем заслуги, которые Кирсан Илюмжинов числит за собой как президент шахматной ассоциацией ФИДЕ, столь же сомнительны. Возможно, по меркам шахматного мира он достиг больших результатов, но для стороннего наблюдателя очевидно, что за годы правления г-на Илюмжинова в ФИДЕ шахматы безвозвратно исчезли из новостных передовиц. И дело тут не в том, что шахматы перестали быть ареной противостояний сверхдержав, как это было в семидесятые–восьмидесятые, и не в якобы падении спроса на интеллектуальные зрелища, каковым, по сути своей, и является поединок гроссмейстеров. Просто из-за регулярных скандалов, которым, по идее, и должен был положить конец Кирсан Илюмжинов, репутация шахмат была подорвана, а навести порядок в этом «террариуме единомышленников» президенту Калмыкии оказалось не по силам. Апофеозом гроссмейстерских разборок стал матч за звание мира 2006 года в Элисте, где разразился небывалый для шахматного мира скандал, когда команда болгарина Топалова обвинила россиянина Крамника в частом посещении туалета — якобы там г-н Крамник подсматривал ходы в компьютере. То, что шахматная корона в итоге осталась в России, стало слабым утешением: престиж, который шахматы имели в СССР, полностью утрачен. Красноречив сам факт, что шахматной столицей России является один из самых депрессивных регионов страны.

Прожекты Кирсана Илюмжинова с учётом его шахматного поста зачастую называют Нью-Васюками. За этим ироничным титулом, как правило, подразумевается нечто несбыточное, но в целом безобидное. А вот идею построить в Калмыкии город для вьетнамских гастарбайтеров следует прямым текстом назвать вредной и даже вредительской. Безработица в Калмыкии в 2,5 раза выше, чем в среднем по России (в 2008 году — 16 против 6,2%), и если завезти в регион гастарбайтеров, готовых работать за копейки, то в лучшем случае из Калмыкии ускорится отток населения, в худшем — республику захлестнёт волна ксенофобии. Если Калмыкия так хочет миграционного притока населения и считает себя становым хребтом российского животноводства, не проще ли обеспечить работой тех же чеченцев, которые давно и успешно занимаются разведением скота в Ставрополье и в Ростовской области, буквально через границу от степной республики? Правда, есть подозрение, что Вьетнам-таун окажется такой же маниловщиной, как пресловутый космодром, и опасения будут напрасными.

Куда печальнее то, что никаких альтернатив г-ну Илюмжинову среди калмыкских политиков не видно, особенно после того, как единственная более или менее самостоятельная фигура — бывший мэр Элисты Радий Бурулов — была выведена из игры. При этом каких-либо серьёзных проблем на федеральном уровне Калмыкия не создаёт: войн тут отродясь не было, громких переделов собственности не может быть по определению, ибо делить фактически нечего, кроме степи. Народ здесь, даром что буддисты, роптать особо не будет, а значит, можно пустить ситуацию на самотёк. И если в Кремле свыклись с мыслью, что быть белым пятном на карте — это судьба Калмыкии, по площади сопоставимой с Чехией и Ирландией, то шансы Кирсана Илюмжинова остаться на пятый срок и продолжать веселить публику плодами своего воображения, весьма велики.