Вызов развитому феодализму

Карачаево-Черкесия делает первые шаги по созданию узнаваемого образа территории. Главное препятствие для реализации потенциала региона — наследство, доставшееся президенту республики Борису Эбзееву от его предшественников

Для обычных россиян Карачаево-Черкесия — это в лучшем случае «где-то на Кавказе». Даже те, кто отдыхал в Домбае или Архызе, зачастую не связывают эти места с названием республики. Есть несколько причин, почему Карачаево-Черкесская Республика (КЧР) оказалась на обочине. Во-первых, в советский период республика имела статус автономной области при Ставропольском крае, и отношение к региону как к территории второго плана ощущается до сих пор. Самый простой способ попасть в Черкесск — доехать на поезде до Невинномысска, а оттуда ещё 80 километров, из которых примерно полчаса по Ставрополью — сплошные дыры, а за блок-постом между субъектами сразу начинается хорошая дорога. Сам президент Карачаево-Черкесии Борис Эбзеев называет Ставрополье родным и не упускает случая отметить заслуги губернатора Валерия Гаевского. Во-вторых, республиканская столица Черкесск так и не стала таким же значимым для Кавказа центром, как Нальчик, Владикавказ, Грозный или Махачкала, — центрами притяжения в Карачаево-Черкесии оказались курортные посёлки Архыз, Теберда и Домбай, расположенные на самой границе с Грузией и Абхазией. В-третьих, КЧР всегда имела репутацию «самодеятельного» региона, где сложно применять внешние инструменты влияния. Если при втором президенте республики Владимире Семёнове противостояние группировок внутри республики ограничивалось митингами и громкими заявлениями для федеральной прессы, то его преемник Мустафа Батдыев отличился редким для времён путинской «стабильности» скандалом с групповым убийством местных предпринимателей, который вылился в захват гражданами республиканской администрации.

Однако участь «матрёшечных» автономных образований типа Коми-Пермяцкого, Агинского и Усть-Ордынского Бурятских или Корякского автономных округов Карачаево-Черкесию миновала. Тот факт, что в сентябре 2008 года президентом КЧР стал судья Конституционного суда Борис Эбзеев, стал напоминанием о небезызвестном высказывании Владимира Путина образца 2000 года — речь идёт о пресловутой «диктатуре закона», которую, видимо, и должен был принести с собой в республику г-н Эбзеев. В своих кругах Борис Сафарович известен как хороший оратор и человек несгибаемых принципов. Говорят, председатель Конституционного суда Валентин Зорькин на недавнем 60-летии Эбзеева признался, что никогда не мог противостоять его «особым мнениям», которые президент КЧР неоднократно формулировал в качестве судьи.

Если в интернете вам неожиданно попадётся скандальная статья «Феодальная республика президента Эбзеева», обратите внимание на то, что в ней ни разу не дано слово самому президенту. Хотя, вопреки негласным нормам российской и тем более кавказской политики, Борис Эбзеев — очень открытый собеседник, который готов, несмотря на весь авторитет и возраст, признавать собственные ошибки. Ему досталось тяжёлое наследство, но времена, когда Карачаево-Черкесия была образцом развитого феодализма, будем надеяться, заканчиваются. Переходу республики на новый уровень развития должны способствовать разворачивающиеся здесь крупные проекты федерального уровня, в первую очередь строительство большого горнолыжного курорта в Архызе и восстановление транспортного сообщения с Абхазией; на днях в республике был принят закон о стимулировании инвестиционной деятельности. Кроме того, Карачаево-Черкесия всерьёз озаботилась продвижением собственной сельхозпродукции. Не так давно в республике состоялся первый конкурс местных производителей на право использовать разработанный с этой целью бренд «Карачаево-Черкесск продукт». Эта тема и стала непосредственным поводом нашей встречи с Борисом Эбзеевым.

Генетическая склонность к животноводству

— Как вы поняли, что продукции Карачаево-Черкесии нужен собственный бренд и что заложено в его содержание?

— Я разговаривал как-то с одним очень высоким федеральным чиновником и пригласил его приехать в Черкесск, на что услышал удивительную реплику: «А, Черкесск — это в Кабардино-Балкарии». До настоящего времени Карачаево-Черкесию знали главным образом по Теберде и Домбаю, которые в течение многих лет развивались крайне слабо. Но я полагаю, что Карачаево-Черкесия — это не только красоты природы. Республика населена очень трудолюбивыми людьми и в силу объективных условий она чрезвычайно приспособлена к производству сельскохозяйственной продукции, прежде всего животноводства. Кроме того, Карачаево-Черкесия совершенно уникальна с точки зрения своей экологии. Я имею в виду не просто экологически чистую продукцию, а производство органических продуктов. Всё это естественным образом потребовало бренда. И правительство разработало программу развития мясного животноводства. Речь идёт о том, чтобы сформировать новое мясное стадо — мы приобрели полторы тысячи нетелей всемирно известной абердино-ангусской породы, отёл произошёл нормально. Но хотел бы поставить вопрос предельно остро: мы полностью обновим наше мясное и молочное стадо — а что дальше? Необходим сбыт продукции, выстраивание цепочки между производителем и потребителем. В противном случае все наши начинания останутся бессмысленны. Я дал поручение правительству республики и предупредил тех, кто работает в сельскохозяйственном блоке: дорогие друзья, давайте исходить из того, что живём мы при капитализме, и ваша работа будет оцениваться по одному критерию — какова прибыль, полученная с гектара земельных площадей? Беда ведь ещё в том, что в земельных отношениях, в оформлении земельных паёв Карачаево-Черкесия здорово подотстала от целого ряда субъектов. А вот во всём, что связано с развитием животноводства, можно полагаться на фермеризацию всей нашей республики. 

— Этот момент также может стать составляющей бренда продукции?

— Именно. Я исхожу из того, что наша генетическая предрасположенность заниматься скотом ещё сохраняется. В своё время Никита Сергеевич Хрущёв задался вопросом: зачем колхознику корова? — пусть он, мол, молоко покупает в колхозе. Но стоило одному поколению оказаться вне общения со скотиной — скотина пропала. Мне часто задают вопрос: вот в Калуге огромные хозяйства на промышленной основе производят мясо, а у вас что? А мы существенно отличаемся, потому что у людей и вкус, и навыки к животноводству пока ещё, слава богу, сохраняются: я знаю семьи, которые держат до 150 голов крупного рогатого скота.

Что же касается земли, тут совершенно иная ситуация: без объединения всех паёв и создания крупных хозяйств заниматься растениеводством практически невозможно. Возьмём наш Эркен-Шахарский сахарный завод. Когда я сюда пришёл, вопрос был поставлен его владельцами банально просто: мы завод закрываем, сдаём всё в металлолом, потому что нам невыгодно заниматься сахарной свёклой. Выращивается её мизер, и содержать огромное число рабочей силы нет смысла. А в Эркен-Шахаре, центре Ногайского района, это единственное предприятие, от которого зависит благополучие тысяч людей. Именно поэтому людей надо было убеждать, что сахарную свёклу сеять выгодно, что республика берёт на себя определённые обязательства. Исходя из этого, в прошлом году мы засеяли порядка 7 тысяч гектаров сахарной свёклы, семена покупали в Чехии. Несмотря на скудность бюджета, пришлось найти 30 миллионов рублей, чтобы поддержать производителей. Получили небывалый за последнюю четверть века урожай. В этом году запланировали значительно большие дотации, нежели в прошлом. Были ли там проблемы? Разумеется. Мне рассказывали, что один производитель наполовину засыпает землю, сверху кладёт свёклу, привозит и пытается сдать как полноценный товар. Что касается тех, кто проверяет на сахаристость, они, скажем, вместо 16 или 18 процентов дают 14. Эти вещи были, есть и будут, но в целом технологическая цепочка оказалась отработанной, и в этом году мы намерены её развивать: засеяли существенно больше, нежели в прошлом году. Надеемся собрать порядка 400 тысяч тонн свёклы, одновременно встаёт проблема модернизации самого сахарного завода.

— Помнится, вы рассказывали совершенно анекдотическую историю о том, что воинские части на территории Карачево-Черкесии покупают картошку где-то в Приморье. Как планируете решать проблему сбыта?

— Я имел в виду не Карачаево-Черкесию, а Северо-Кавказский округ вообще. Этот вопрос чрезвычайно заинтересовал и президента, и руководителя федерального округа, и я надеюсь, что подвижки будут серьёзные. Но сказать, что мы поставили вопрос и пусть он там постоит, конечно, было бы неправильно. Мы самым активным образом в его решении участвуем. Согласитесь, что никакой экономической логикой нельзя объяснить ситуацию, когда по осени в Зеленчукском районе, затоваренном картофелем, причём замечательно лёжким, выращиваемым в абсолютно чистой среде, без использования даже удобрений и химикатов, производители торгуют им по 6–7, максимум 8 рублей за килограмм и говорят: как выгодно продали. А санатории города Кисловодска, рядом с нами, приобретают картофель в три раза дороже.

— А у кого приобретают?

— Не знаю. Но я убеждён, что горизонтальные связи между субъектами федерации — речь идёт не только о Северо-Кавказском округе — выступают в качестве одной из гарантий единства и целостности государства. Я решительный противник автаркии, должна быть не только вертикаль, но и горизонталь и взаимная экономическая выгода. Возьмите родную для меня Саратовскую область, я вечный студент Саратовской академии госслужбы. Вы, наверное, заметили, что в Черкесске по улицам бегают новые автобусы и троллейбусы энгельсского завода «Тропз» — это результат нашего соглашения с губернатором Саратовской области. В ближайшее время сможем приобрести где-то ещё 15 троллейбусов и закроем проблему обновления парка, а до этого самый юный троллейбус у нас был двадцати лет от роду.

— Борис Сафарович, всё же что сегодня уже сделано в отношении республиканского бренда, создана ли рабочая группа, определён ли порядок вхождения предприятий в эту программу?

— Докладываю: бренд разработан, широко обсуждён как товарный знак бизнес-кругами нашей республики и не только ими, утверждён постановлением правительства Карачаево-Черкесии, есть соответствующее положение и критерии, по которым те или иные товары могут удостаиваться бренда. Был объявлен конкурс, были ожесточенные баталии профессионалов, после чего жюри отобрало лучший вариант бренда в качестве наиболее узнаваемого образа республики. Предприятия, которые уже получили право пользоваться маркой, будут представлять Карачаево-Черкесию на конкурсе «Сто лучших товаров России».

Не допустить второй Домбай

— Что сейчас надо делать с Домбаем? Там очень много проблем с земельными отношениями — это одна из главных причин, по которой в последнее время курорт развивался стихийно.

— В течение многих лет так и было. Там надо навести элементарный порядок. До последнего времени сам посёлок не платил налоги — не такие они, конечно, большие, но не платил. Поступления в республиканский бюджет от канатной дороги были мизерны, несопоставимы с теми затратами, которые понесла республика при их строительстве. Необходимо осовременить их эксплуатацию. Больше всего меня печалит, что нужны очень серьёзные вложения. Готова ли республика сегодня сделать это? Разумеется, нет. Приобрести пару-тройку ратраков — это несколько миллионов рублей, сумма для республики весьма значительная. Думаю, что мы оптимизируем управление канатной дорогой, в том числе привлечём профессионалов. Не могу не сказать о том, что ранее некий «профессионал» уже был привлечён. Последнее слово было за мной, и, конечно, это была ошибка, которую я понял спустя довольно много времени. Но я уверен, что Домбай ещё способен быть инвестиционно привлекательным. Есть зафиксированные на бумаге договорённости с мэром Москвы — речь идёт о строительстве пансионата и новых канаток. Для того чтобы всё это было на законной основе, мы решаем сейчас вопросы с земельными отношениями.

— Насколько эти отношения запутаны?

— Запутаны и запущены. И дело не только в юридических аспектах. На протяжении многих лет сложилась соответствующая психология, и сейчас трансформировать её — возможно, одна из самых серьёзных задач. Приведу такой пример. Лет 10–11 тому назад были выделены 92 гектара для строительства ипподрома на выезде из Черкесска. И что вы думаете? Они благополучно испарились из собственности республики. Там появились какие-то абсолютно непонятные собственники, арендаторы, некая школа верховой езды, которая якобы входит в систему спорткомитета республики, мы выплачиваем на её содержание достаточно серьёзные деньги, хотя лично я не очень убеждён в том, что мы должны это делать. За деньги республиканского бюджета там почему-то приобретались лошади. То же самое касается проекта в Архызе. Строительство горнолыжного курорта в Архызе вошло в стратегию СКФО, сейчас мы самым активным образом снимаем инфраструктурные ограничения: электричество, дорога, газ, канализация и так далее. Но и там необходимо наводить порядок: в Архызе более трёхсот договоров аренды площадей, которые должны использоваться рационально и застраиваться не так хаотично, как Домбай. Градостроительный кодекс требует от нас генплана и строжайшего соблюдения требований — иначе Архыз превратится в Домбай.

— Как сказал бы премьер-министр, посадки в республике есть? В смысле — уголовные дела?

— С момента моего появления здесь я без устали говорю о коррупции. И только за прошлый год было заведено 2 600 антикоррупционных дел, а в предыдущем было, для сравнения, всего 27. Казалось бы, замечательно. Но если вы зададите вопрос: а сколько из них до суда дошло, тогда я буду вынужден сказать, что процесс настолько медленный… В век космических скоростей это такая, знаете, кавказская арба, которая взбирается на кручи Эльбруса. Мы только в начале процесса.

— В каком сейчас состоянии вопрос о восстановлении Военно-Сухумской дороги? Какие-то конкретные суммы по данному проекту уже фигурируют?

— Речь сейчас идёт о политической воле. Необходимы соответствующие решения на уровне федерального округа и правительства. Недавно на встрече в Ростове-на-Дону мы с президентом Абхазии Сергеем Васильевичем Багапшем ещё раз согласовали свои позиции по этому вопросу. Его решение, конечно, выгодно и для Карачаево-Черкесии, и для Абхазии — дорога кормит. Она необходима и с точки зрения большой геополитики. Возможен и другой вариант решения проблемы связи с морем — пробивка туннеля через хребет. Есть расчёты, что он может быть длиной 3,5–4 километра. Эта проблема обсуждается более века, ещё со времён государя императора. В советский период война отложила её решение, в 70-е годы на съездах КПСС неоднократно ставились эти вопросы, в том числе тогдашним первым секретарём ЦК Грузии Шеварднадзе. Но сегодня, наверное, проблема приобретает особенно большую актуальность. В частности, когда будет дорога на Абхазию, станут абсолютно выгодны аэропорт и вертодромы, которые планируется строить в Карачаево-Черкесии.

Боятся того, чего не знают

— Какие сегодня существуют у Карачаево-Черкесии проекты с соседями и в каких сферах республика готова их начинать?

— Проблемы у всех субъектов СКФО более или менее одинаковы, но говорить о том, что сегодня есть серьёзные межреспубликанские проекты, я бы, пожалуй, не стал. Именно на это направлена в том числе деятельность Александра Геннадиевича Хлопонина. В частности, говорится о всекавказском молодёжном лагере, и у нас уже есть такой опыт — мы уже проводили лагеря православной и мусульманской молодёжи в Карачаево-Черкесии и родном для нас Ставрополье. Я глубоко убеждён: боятся того, чего не знают. А когда люди знают друг друга, вдруг выясняется, что бояться нечего. И тем более в молодёжной среде, с молодёжной субкультурой, которая, мне кажется, совершенно одинакова, независимо от расы, национальности и вероисповедания. Сегодняшнего студента в больших городах я себе представляю таким молодым человеком в джинсах, с рюкзачком на спине, в одной руке сигарета, в другой бутылка пива. Я боюсь, что это далеко не самый лучший образ. С этой точки зрения субкультура одинакова, поэтому участие в таких лагерях, в том числе вера учителей христианства и ислама, мне кажется, имеет для молодёжи особый смысл. В Карачаево-Черкесии такие лагеря должны быть ежегодными, и было бы правильно, если бы они поочередно были организованы во всех субъектах Северо-Кавказского округа.

— А предприниматели из других республик к вам идут? Как вы, кстати, отнеслись к тому, что ваш известный бизнесмен Дерев строит новые животноводческие комплексы не в своей республике, а у соседей, в Кабардино-Балкарии? Без обид?

— Никакой обиды быть не может. В первые же дни пребывания на посту президента я провозгласил один тезис — может быть, не все его адекватно воспринимали: служение бизнесу — одна из важнейших функций власти. При этом я неизменно просил: не путайте служение бизнесу и услужение бизнесмену. Конечно, возникает иногда недопонимание. На последней сессии наш парламент принял закон о льготировании инвесторов, которые идут в республику. Мы воспользовались опытом других субъектов — например, в сфере освобождения от налога на имущество на семь лет. Интересы бизнеса в Карачаево-Черкесии защищены. Я имею в виду не только льготирование и преференции, которые мы готовы давать на законодательном уровне. Речь идёт о защите от несанкционированного законом вмешательства. Немаловажно, что психология бизнесменов у нас иная, чем в других регионах, у нас чрезвычайно высок уровень социальных взаимосвязей людей. Богатый бизнесмен — это сидит на уровне подкорки — должен быть ещё и уважаемым человеком, и это очень хорошая основа для социальной ответственности бизнеса. Я бы сказал, что с этой точки зрения карачаево-черкесский бизнес — это бизнес с человеческим лицом. Признание людей, своего селения, района, республики в целом очень важно, и эти механизмы мы используем. Например, в преддверии 65-летия Победы в районах были установлены два памятника — ни единой копейки из бюджета не потрачено. 

Горизонтальные связи между субъектами федерации — гарантия единства и целостности государства. Я решительный противник автаркии, должна быть не только вертикаль, но и горизонталь

Права человека и права народов

— Карачаево-Черкесия многие годы финансировалась по остаточному принципу, и одно из важнейших направлений работы сейчас — это социальное обустройство: образование, здравоохранение, культура и так далее. Вы знаете, что появился новый федеральный закон о трансформации бюджетных учреждений в автономные, и я хотел бы сказать, что в нашей республике — во всяком случае, я соответствующие поручения дал — нужно быть предельно осторожным при подобной трансформации. Есть некий набор социальных стандартов, коими должен пользоваться каждый житель и страны в целом, и республики. Но оптимизировать бюджетные расходы — очень правильная постановка вопроса, мы это делали уже в прошлом году и сумели выкроить значительную сумму, несколько миллионов. Я предложил начать эту работу по рационализации с меня — мне показалось, что закладываются излишние суммы.

— Какие статьи расходов планируете сократить?

— Речь не идёт о статьях. Самое главное — содержание госаппарата. Мы смогли сократить число аппаратчиков более чем на 10 процентов, а значит, и траты тоже. Хочу прямо сказать и о том, что у нас раздутые муниципальные аппараты. Утверждать, что здесь радикально удалось что-то изменить, — пожалуй, этого нет, на муниципальном уровне наши достижения неизмеримо более скромны, чем на уровне государственной власти. Я сказал так: республиканский бюджет — это не дойная корова. Разумеется, помощь республиканского бюджета муниципалитетам не отрицается, таких ситуаций немало, но общая постановка вопроса такова: формируйте материальные основы местного самоуправления сами. А это требует наведения порядка в сфере налоговых и земельных отношений.

— Во многих республиках Северного Кавказа действует «национальный» принцип распределения ключевых должностей в органах власти. Что, кроме пожелания полпреда, скрывается за тем, что новый премьер-министр республики принадлежит к черкесской национальности?

— Для меня самое главное значение имеет профессионализм, и при подборе кадров речь идёт в первую очередь об умении и навыках, о понимании современной системы финансово-экономических отношений и умении воздействовать на них рыночными методами. При этом должен, конечно, учитываться этнонациональный фактор. Есть права человека, и это свято, эта идея абсолютно утвердилась в общественном сознании. Но при этом есть и народы, и, стало быть, их права. Иногда ставят вопрос: что выше, что более значимо — права народа или права человека? Я исхожу из того, что есть отдельный человек, но есть и совокупный человек — народ, к числу которого принадлежит отдельный человек. Могу привести пример. В прошлом году мы сдали 63 объекта капитального строительства. Составляется перечень вложений, обсуждается президиумом Народного собрания. Речь идёт о том, чтобы не давать ни малейших оснований для подозрений в этнонациональных пристрастиях. Президиум многонационален по своему составу, и это позволяет соблюсти интересы тех или иных районов, где живут соответствующие этносы нашей республики, равенство в обеспечении их социальными объектами. Не согласился президиум — мы вносим необходимые изменения и уточнения, согласился — и слава богу, для нас это решение будет законом. Сейчас перед нами поставлен вопрос о модернизации местной политической системы, в частности сокращения числа членов нашего парламента, сегодня он насчитывает 73 человека. Теперь мы можем сократить парламент до размеров 25–50 человек, и перед нами встаёт вопрос: как должен формироваться этот парламент — в соответствии с пропорциональной избирательной системой или же задействовать ещё и мажоритарную систему? Эти проблемы обсуждаются в парламенте, и большинство моих собеседников склоняются к тому, чтобы использовать оба порядка формирования парламента.

— Как вы считаете, насколько сегодня актуальна проблема разделённости карачаево-балкарского и кабардино-черкесского народов между двумя республиками? Как вы относитесь к проектам создания так называемых Карачаево-Балкарской федерации или Великой Черкесии?

— Я не хотел бы говорить на эту тему по одной простой причине: это не входит в сферу компетенции субъекта, в сферу полномочий его парламента, правительства либо главы. Подобные решения всенепременно потребуют пересмотра внутрифедеративных границ. Территориальных споров и вопросов по стране более двух тысяч. Я бы очень не хотел, чтобы любые решения на этот счёт вызвали эффект падающего домино. Я боюсь этого. С другой стороны, субъекты федерации на юге России давным-давно сформировались как некое единое целое, сегодня, например, снова растёт число смешанных браков между черкесами и карачаевцами. Надо ли резать по живому? На этом знаке вопроса я бы и хотел остановиться.