Заземление модернизации

Тема недели
Москва, 22.11.2010
«Эксперт Юг» №45-47 (136)
Вице-губернатор Кубани Алексей Агафонов считает, что за проект модернизации в крае должен отвечать специальный уполномоченный орган. Однако главное, на что должна работать такая структура — это консолидация отраслевых сообществ. Без этого модернизация в регионе невозможна

Мы давно искали статусного собеседника, который взялся бы внятно проговорить, как проект модернизации, подозреваемый в излишней абстрактности, перенаправляет экономическую политику на уровне конкретной территории. Отказ от такого разговора, кстати, может восприниматься как ответ на поставленный вопрос: не перенаправляет, мол, потому и говорить не о чем. При этом нам было ясно, что разговаривать нужно с представителем власти. Но тут появлялась дополнительная трудность: чиновников, из уст которых сегодня приходится слышать слово «модернизация», часто подозревают в том, что они просто выучили новое ключевое слово, под которое теперь нужно во что бы то ни стало подверстать действительность. Поэтому им требуется быть убедительными в логике идеологического проектирования.

Вице-губернатору Краснодарского края Алексею Агафонову мы вообще не предлагали конкретных вопросов, очертив тему самым пугающим, казалось бы, образом: «региональные аспекты модернизации». Такая тема не пугает только тех, кто реально занимается проработкой этой проблемы. Вот и Агафонова не испугала.

Курс на технологическое заимствование

— Как может выглядеть проект модернизации в Краснодарском крае? Нужна ли вообще краю модернизация?

— Было бы странно, если б я сказал, что модернизация не нужна. Нужна. Но на идеологию модернизации, которая сегодня предложена на уровне страны в целом, мы хотели бы посмотреть через призму региональной экономики. Потребность в модернизации есть у всех субъектов Российской Федерации вне зависимости от того, как далеко они находятся от Москвы. У каждого из них своя специализация, а конечной целью модернизации для любого региона является повышение производительности труда и, как следствие, рост благосостояния населения. Краснодарский край по сравнению с российскими регионами чувствует себя хорошо. У нас четыре базовых исторически сложившихся отрасли специализации: сельское хозяйство, туризм, транспорт и промышленность. Но в каждой из этих отраслей производительность труда ниже среднеевропейской минимум в четыре раза. В частности, в отсталой по европейским меркам Греции производительность труда в сельском хозяйстве вчетверо выше, чем в прогрессивном Краснодарском крае. Мы сейчас говорим, что наша экономика растёт. Хорошо. Но давайте посмотрим, как она растёт в сравнении с тем, как это происходит в мире. Какой у нас была производительность, такой и осталась. Вот эту проблему и должна решать модернизация, спрос на которую колоссальный.

— Где именно вы его видите?

— Со стороны каждого конкретного хозяйствующего субъекта. Вот предприятие выращивает пшеницу, его естественное желание — заработать больше денег. Оно может это сделать, либо украв, либо повысив производительность труда. Я думаю, технологически из существующих в России наработок наш предприниматель выжал всё, что можно. Следующим этапом должен стать этап технологического заимствования. Речь идёт о заимствовании не только инженерных, но и управленческих технологий. У нас есть новое предприятие, которое выпускает майонез. Оно производит в пять раз больше продукции, чем старое предприятие, которое работало на этом месте и занимало площадь в десять раз больше. Вот это для нас — модернизация. Нам даже не нужны самые последние технологии — нужны технологии тридцатилетней давности.

Процесс заимствования упирается в проблему привлечения инвестиций. Невозможно изменить технологию, не вложив денег. Следующий вопрос: готов ли предприниматель делать вложения в этой стране? Устраивает ли его инвестиционный климат? Мы такое внимание уделяем инвестиционному климату затем, чтобы человек верил, что его инвестиции принесут плоды — это побуждает искать средства, новое оборудование. Если предприниматель в будущее не верит, он всего этого делать не станет. В теме модернизации, таким образом, две составляющие: во-первых, уверить инвестора, что его вложения здесь не пропадут, а во-вторых, помочь ему ответить на вопрос «как» — как привлечь средства, как выбрать оборудование, как его приобретать и т. д. А цель одна — увеличить производительность труда.

— Кажется, любой бизнесмен на это бы заявил, что он сам будет заниматься повышением производительности труда в своей компании — в той мере, в какой ему это нужно. Почему это должно делать государство?

— Это справедливое замечание. Бизнес в России мог бы самостоятельно заниматься решением всех этих вопросов, если бы он имел хотя бы пятидесятилетнюю историю. У нас же в стране компаниям в лучшем случае 20 лет. Нет истории отношений. Я занимался этими вопросами и с научной точки зрения, и когда работал в бизнесе. На данной стадии развития российский бизнес не способен к массовой кооперации. Когда мы говорим о модернизации целых отраслей, мы сталкиваемся с тем, что бизнес не способен таким образом скооперироваться, чтобы дать взвешенную оценку отраслевого спроса на модернизацию. Вполне естественно, что сейчас роль бизнес-ассоциаций должно взять на себя государство. Со временем оно отойдёт в сторону. Если мы этого не сделаем, мы рискуем. К нам может зайти мировой лидер отрасли и поставить себе цель обанкротить российских конкурентов — тогда мы отрасль фактически потеряем. Модернизация — это в некотором смысле вопрос экономической безопасности.

— Вам не кажется, что любой транснациональный игрок, который использует самые последние технологии, заведомо выиграет на нашем рынке, где будут использоваться технологии тридцатилетней давности?

— Нельзя заимствовать самые современные технологии, потому что они не будут работать в наших условиях. Приведу пример. Мы с некоторыми передовыми компаниями обсуждали возможность установки современного энергоэффективного оборудования на насосах, которые обеспечивают водоснабжение. Посчитали — экономия огромная. Но чтобы они начали работать, нам нужно переделать всю энергетику, всю цепочку. Пример из другой области. У нас ипотека не работает, поскольку была выбрана технология, которая срабатывает только на развитых рынках, где население имеет кредитные истории, где сформирована культура накопления. Сейчас в этой сфере нужно делать шаг назад и проходить через воспитание у населения культуры сбережений. Не надо стесняться того, что мы где-то отстаём. Это не повод для расстройства, а задача, которую нужно решить прежде всего для себя. Мы в Краснодарском крае видим государство в роли организатора. Есть огромный дефицит доверия среди участников модернизации.

Консолидация как средство модернизации

— По отношению к государству?

— Нет, вообще друг к другу. Спрос формирует существующий сектор реальной экономики. Обслуживают этот спрос вузы, исследовательские центры. Финансами его обеспечивают банки. Гарантировать спрос должно государство. Вот идеальная картина. Так вот — сейчас спрос глобально не может быть сформирован, потому что не существует отраслевых договорённостей. Никто не думает о том, что эффективнее для отрасли. У каждого есть своё местечковое понимание.

С другой стороны, вузы не могут сейчас обслуживать этот спрос. Главный критерий качества для них — элемент новизны. Учёным за это дают премии, а не за внедрение. А новизна не всегда нужна предпринимателям.

Банки, в свою очередь, не принимают рисков, связанных с финансированием инновационных проектов. Им нужно понимать, кто будет отвечать, если всё лопнет. Вот здесь место для государства.

Государство на любом уровне должно определиться: оно — активный игрок или пассивный, который обеспечивает правила игры и ждёт, когда рынок обо всём договорится. Если бы мы жили в развитых экономических условиях, решение ряда вопросов можно было бы доверить рынку. Но рынок пока не сформировал те звенья цепи, которые позволили бы решать проблему доверия между всеми участниками.

— То есть краевая власть себя сейчас осознаёт как главного коммуникатора между участниками деловой жизни?

— Абсолютно правильно.

— Это осознание пришло во время кризиса?

— В 2008 году мы жили на растущем рынке — и никто не думал о целом ряде проблем. Никто не думал, чем, например, подтверждён потребительский спрос. А он оказался ничем не подтверждён. Мы на деле радикально ничего не поменяли. Не нужно говорить о новой политике. Мы шлифуем ту политику, которую начали давно. Просто есть осознание, что мир поменялся, а поэтому надо искать нечто новое, чтобы не потерять темпов роста. Для этого нам нужно повышать эффективность. Для нас показатель эффективности региональной экономики — способность расти быстрее, чем экономика страны в целом.

— В 2008 году ни одни региональные власти не ставили перед собой таких задач. Получается, что для вас модернизация на данном этапе — это главный инструмент роста экономики региона. Какие средства реализации должен предполагать проект модернизации? Должен ли он, например, находить отражение в каких-то особенных документах? Может, стратегию корректировать надо?

— Цель — обеспечить рост экономики, чтобы увеличить доходы бюджета края. Для достижения цели нужно выполнить ряд задач. Модернизация — одна из них. Конечно, наивно думать, что можно выпустить документ — и решить проблему. Вообще, к слову сказать, вопрос региональных аспектов модернизации успешно решён далеко не во всех странах. Есть тенденции, характеризующие экономику страны, которые мы не можем не учитывать. Но региональную стратегию нужно откорректировать с целью добавления в неё дополнительного акцента, а в дальнейшем обязательно должен появиться какой-то уполномоченный орган.

— Какого уровня?

— Должен существовать орган координации со стороны администрации, который мог бы организовывать всех участников процесса. На базе Агентства развития Краснодарского края мы хотели бы сформировать структуру, которая будет отвечать за идеологию модернизации. Нужно при этом не пожалеть денег на хороших экспертов. Здесь я пока не готов раскрывать карты. У нас есть три-четыре месяца на изучение мирового опыта — через это время необходимо получить концептуальное решение вопроса, как должна работать подобная структура.

— А какими практическими вопросами она может заниматься?

— Задачи должны быть исключительно практическими. Надо понять, чего хочет бизнес, работающий в определённой отрасли, для того чтобы увеличивать производительность своего труда. На первом этапе структура должна будет вести прежде всего аналитическую деятельность — вырабатывать решения для каждой приоритетной отрасли..

— По идее, это будет одна из самых влиятельных структур в регионе.

— Это будет скорее общественный орган. У нас есть примеры подобных структур. При губернаторе Краснодарского края сейчас действует Совет по инновациям — мы включили туда представителей ведущих вузов, крупнейших банков, предпринимателей. Это общий совещательный орган, который определяет идеологию — туда ли мы вообще идём? Успех может быть достигнут, только если существует консолидация общества и отраслей. Если мы, например, поднимаем вопрос об увеличении эффективности в сфере курортов и туризма, то нужно выработать понимание: что должен сделать каждый для того, чтобы решить общую для всех задачу? Уровень консолидации общества является одним из определяющих факторов продвижения процесса модернизации. Если общество консолидировано вокруг одной задачи, то эффект оказывается бóльшим, чем запланировал каждый в отдельности. Без консолидации модернизация невозможна.

— Но если бизнес к ней не готов, что делать?

— Мы либо ждём, когда уровень социальной зрелости подрастёт, либо занимаем более активную позицию. Если бы у нас был готовый ответ на вопрос о том, как добиться консолидации… Но мы не стоим на месте. Сейчас идут консультации с лучшими российскими и западными экспертами как раз по вопросу модернизации. Мы пытаемся структурировать внутри администрации ответственность за продвижение идеологии модернизации. У нас достигнуто понимание с законодательной ветвью власти, с вузами, есть и зачатки консолидации — отдельные отраслевые ассоциации. Нужно научиться работать вместе. Это сложно, потому что координация упирается в целый ряд факторов, которые довольно сложно просчитать. Экономика всё-таки — это гуманитарная наука, которая работает с поведением людей.

Промышленный акцент

— На сочинском форуме вы заговорили об индустриализации Кубани — насколько это серьёзная цель?

— Промышленность — сфера, в которой формируется максимальная добавленная стоимость, это — драйвер экономического и технологического развития. Наша задача — в перспективе 10–15 лет выйти в технологические лидеры страны. Для этого в Краснодаре в наличии квалифицированные кадры, удобная транспортная логистика, спрос на определённые виды промышленной продукции, который порождается развитым сельским хозяйством. В районе Абинска мы, к примеру, формируем металлургический кластер. Если инвестор хочет чего-то другого, мы не можем его переубеждать. Но мы можем стимулировать — давать налоговые льготы, распоряжаться муниципальной собственностью и снимать административные барьеры. Больше у нас ничего нет. Когда все меры поддержки точечно складываются в одном месте — это эффективно.

— Почему в Краснодарском крае будет развиваться промышленность?

— Сейчас для этого есть все предпосылки. Она уже развивается. Если во время кризиса люди пришли сюда и построили здесь металлургический завод, значит, промышленность в Краснодарском крае будет. Одно из наших ключевых преимуществ — это уровень предпринимательской активности.

— А промышленность здесь при чём?

— Поясню. Количество предпринимателей, успевших накопить первоначальный капитал, уже дошло до определённого уровня. Этот капитал ждёт инвестиций в более капиталоёмкие отрасли. Мы прошли первоначальный этап накопления и подошли к порогу, когда многие предприниматели задают себе вопрос, как дальше развиваться. При этом рынки в торговле уже поделены. Но есть ниша для инвестиций — промышленность. Теоретически можно сделать такие вложения в другом субъекте федерации. Наверное, со временем капитал станет международным, но сейчас есть привязка к территориям. Нам это выгодно, мы готовы помогать. У нас существует уникальная возможность сделать промышленность инновационной, более мобильной, чем старые гиганты. Преимущество исторически сложившихся отраслей — это люди, высококвалифицированные кадры. И ещё одно преимущество — чистое поле. Успех Америки — как раз в использовании этого преимущества.

— Получается, на Юге торговля в некотором смысле выполняет роль банковской системы — это сфера, в которой происходит накопление капитала?

— Тенденция эта складывается не только на Юге. В ситуации неразвитого в экономическом отношении рынка максимальная доходность формируется в конце цепочки — на этапе торговли. Естественный процесс — сокращение цепочки, желание компаний получать доходность, которая формируется на каждом этапе. Мы видим это в химической промышленности, металлургии, АПК: происходит создание вертикальных холдингов.

На Юге действительно развита торговля — здесь часто торгуют землёй, воздухом и морем. Получается, что в некотором смысле этот регион — торговая площадка для всей страны. По этой причине здесь действительно формируется денежный поток, который может использоваться в других отраслях.

«Моральное право на инициативу мы заработали»

— Мы слышали, что в игорную зону на новом месте уже заявлены инвестиции в размере 300 миллионов долларов. Развитие игорной зоны на новой площадке уже идёт?

— Я не слышал заявления об этих инвестициях. Пока нет предмета для разговора — нет официального решения по переносу. В федеральный закон уже внесли изменения. Сейчас мы ждём изменений в постановлении правительства РФ о порядке создания и ликвидации игорной зоны, а потом распоряжения правительства о ликвидации одной зоны и создании другой. Мы считаем, должен быть предусмотрен период, в течение которого инвесторы будут иметь возможность вернуть свои инвестиции. Сейчас инвесторы считают, что за два года они окупят вложения полностью. За это время мы сможем подготовить новую площадку и обеспечить её инфраструктурой.

На площадке в «Азов-Сити» была та же ситуация, что и в целом в экономике — кризис доверия. Банки не верили, что это будет выгодный бизнес. Был определённый саботаж со стороны тех игроков, которые этим рынком занимались на протяжении предыдущих лет. Этот кризис был преодолён через успешный проект. Когда мы открыли первое казино и туда пошёл поток посетителей, проблема привлечения инвестиций в «Азов-Сити» стала значительно меньше. Мы столкнулись со следующей ситуацией. У нас оставалось четыре участка, по которым ещё не был определён инвестор. И, проводя торги в мае этого года, мы подняли планку минимального размера инвестиций в развитие площадок со 120 миллионов рублей до 400. В результате торгов получили подтверждение, что люди готовы вкладывать эти деньги. Сейчас уже нет сомнений в том, что «азартный» бизнес будет работать и развиваться. Вопрос только в капиталоёмкости, которая зависит от того, на какую аудиторию нацелен проект. Зона в Щербиновском районе рассчитана только на сегмент игроков — это узкая аудитория. Игорная зона на побережье будет претендовать на другой сегмент — туризм с игорной составляющей. А это 4,5–5 миллионов туристов, которые ежегодно отдыхают в этом районе. Эта переориентация предопределяет и объём капитальных вложений в проект: если в Щербиновском районе мы имели подтверждений на четыре миллиарда рублей инвестиций, то здесь наш потенциал — около миллиарда долларов в ближайшие три-пять лет.

— Но получается, выведения игорного бизнеса подальше от мирного населения не произошло — хотя именно вынос игорного бизнеса был главной идеей федерального закона.

— Площадка, которую мы предложили, находится в 50 километрах от Анапы. Это чистое поле, у которого не было никаких перспектив развития. Но преимущество его в том, что в 15 минутах езды находится аэропорт и что рядом Чёрное море. Вот два плюса, которые сводят весь скептицизм на нет. На этой площадке мы можем реализовать не локальный проектик, а проект мирового уровня.

— С инвесторами в ростовскую часть зоны шли переговоры? Им будет что-либо предложено?

— Консультации у нас проходили. Мы сделаем им предложения по освоению новой площадки. Но пока для этого нет юридического основания.

— В распоряжении будет предусмотрен порядок компенсации и для них?

— Боюсь, этот вопрос не в моей  компетенции.

— Между Ростовской областью и Краснодарским краем тоже имел место кризис доверия?

— Единственная существующая сегодня в России игорная зона реализована в Краснодарском крае. Это произошло потому, что мы не побоялись взять на себя риски, вложить деньги, создать условия для инвестирования. Это наша заслуга — сегодня мы единственные в стране имеем опыт реализации подобных проектов, пусть небольшой. По закону у нас есть право выступать с инициативами по корректировке проекта. Мы действовали исключительно в рамках законодательства. Но считаем, что и моральное право на подобную инициативу мы тоже заработали.

— Нуждается ли вообще Кубань в межрегиональном сотрудничестве для того, чтобы расти?

— Да. В межрегиональном сотрудничестве на первый план должны выходить интересы бизнеса, потому что предпринимателям всё равно, в какой области или крае они ведут дела. Они должны получать определённый набор услуг в любом российском регионе. Ростовская область всегда для нас была конкурентом, с которым мы по-хорошему тягались. По многим показателям мы смогли выйти вперёд. Это, наверное, теперь для наших коллег стимул развиваться более активно. Нельзя межрегиональным сотрудничеством убивать конкуренцию — этот двигатель экономики. Каждый субъект должен стремиться к тому, чтобы на своей территории показать лучший результат. 

Самый молодой вице-губернатор ЮФО

Алексей Юрьевич Агафонов родился в 1976 году в Алма-Ате (Казахская ССР). Окончил Сочинский государственный университет туризма и курортного дела по специальности «Мировая экономика». С 1998 года работал в налоговой инспекции Центрального района города Сочи, служил в органах налоговой полиции РФ, в ГУВД Краснодарского края.

В 2004 году — директор по общим вопросам, финансовый директор ОАО «Пансионат “Олимпийский-Дагомыс”», позже — заместитель генерального директора по экономике и финансам, директор ООО «Балаковский завод волоконных материалов» в Сочи. С 2005 по 2008 годы — топ-менеджер ОАО «Независимая энергосбытовая компания Краснодарского края» в городе Сочи, сочинского МУП «Водоканал», ООО «Сочи Водоканал», ООО «Югводоканал». С мая 2008 года по январь 2009 года занимал пост заместителя, затем первого заместителя главы Сочи. В должности вице-губернатора Кубани утверждён в январе 2009 года. Его зона ответственности — вопросы экономического развития края, привлечение инвестиций и создание особых экономических зон туристско-рекреационного типа. 

Новости партнеров

«Эксперт Юг»
№45-47 (136) 22 ноября 2010
Модернизация на Юге
Содержание:
Реклама