Суд, который не пришёл

Николай Проценко
6 декабря 2010, 14:05
  Юг

Недавно мне довелось побывать в одном из ростовских судов, где было назначено слушание по представленному в прокуратуру Российским авторским обществом (РАО) иску к импресарио Валерию Фурману, который в октябре организовывал в Ростове концерт оркестра Эмира Кустурицы. Сложившаяся практика предполагает, что импресарио (человек, занимающийся привозом артистов, переговорами с концертной площадкой и продажей билетов) также оплачивает вместо самих артистов отчисления авторам исполненных на концерте произведений — уполномоченным агентом по сбору отчислений как раз и является РАО. Однако оркестр Кустурицы поёт собственные песни — на этом основании Фурман никакой лицензии РАО на их исполнение не получал и отчислений не оплачивал. Теперь же ему инкриминируют незаконное использование чужих произведений по статье 7-12 КоАП, которую обычно применяют к продавцам пиратских компакт-дисков. В самом деле, статья устанавливает санкции за «ввоз, продажу, сдачу в прокат или иное незаконное использование экземпляров произведений или фонограмм в целях извлечения дохода в случаях, если экземпляры произведений или фонограмм являются контрафактными в соответствии с законодательством Российской Федерации». Что в данном случае считать контрафактом — Кустурицу с его оркестром, или песни, которые они сами написали и исполнили, или же что-то иное — решительно непонятно.

Судиться с РАО Фурману не впервой. За несколько дней до подачи иска по концерту Кустурицы он выиграл процесс против Авторского общества, длившийся почти год. РАО требовало взыскать с Фурмана 450 тысяч рублей за то, что авторские отчисления за один из концертов были перечислены без лицензионного договора. Летом, когда дело было проиграно в двух инстанциях, Фурман объявил голодовку и тем самым привлёк большое внимание прессы. В итоге он добился пересмотра решения в свою пользу. А когда стартовал новый процесс, журналисты снова отправились в суд. Но суда так и не случилось.

Увидев на пороге своего кабинета, помимо Фурмана и его адвоката, четверых «лишних» людей, которые рекомендовались представителями общественности, судья Второго судебного участка мировых судей Пролетарского района Елена Вершинина без малейших колебаний попросила их покинуть помещение. На заявление о том, что, согласно Конституции, разбирательство дел во всех российских судах является открытым, если иное не предусмотрено федеральным законом (ст. 123, п. 1), был приведён следующий контраргумент: покажите мне статью Административного кодекса, где сказано, что вы имеете право присутствовать на данном заседании. Далее г-жа Вершинина сообщила, что рассматривает порядка шестисот административных дел в год и ни на одном из них не было подобных демонстраций. «Фурман, вы что тут устраиваете? Кто все эти люди? — поинтересовалась судья у ответчика. — Вы зачем их привели? Оказывать давление на суд?»

После чего судья — очевидно, в расчёте на то, что самозваная общественность подчинится её требованию — перенесла заседание на час позже, а нам предстояло пообщаться с приставом. Тот сразу сообщил, что мы не имеем права использовать диктофоны — попытка апеллировать к статье 10.4 ГПК РФ («граждане, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства») осталась гласом вопиющего в пустыне. В ответ пристав сослался на висевшее в коридоре суда некое распоряжение (без подписи и официального бланка) о том, что аудиозапись может осуществляться только с разрешения председателя суда. О том же поведала и судья Вершинина, когда мы вновь пришли в её кабинет. Покинуть помещение и выключить диктофоны мы отказались, после чего судья вызвала всё того же пристава, заявила, что присутствующие люди мешают ей вести заседание (заметим, так и не открытое), и попросила нас удалить. Фурману ничего не оставалось, как отказаться участвовать в заседании, и мы удалились — в кабинет заместителя председателя районного суда Владимира Носова, где были выслушаны и получили обещание разобраться. Чем закончится дело Фурмана, судить пока рано, но для начала будем, по крайней мере, надеяться, что теперь у судьи Вершининой точно появится возможность перечитать Конституцию и иные законодательные акты.

Другое дело, что не на каждое судебное слушание стоит очередь из представителей общественности и прессы с диктофонами и хотя бы с минимальным знанием Конституции, и это позволяет многим судьям выдавать решения, что называется, под копирку, не особо вдаваясь даже в азы законодательства. Примером может быть и недавно выигранное Фурманом дело, когда кассационная коллегия областного суда мотивировала отказ в пересмотре решения первичной инстанции уже к тому времени утратившим силу законом об авторском праве. Вспоминается советский анекдот о юбилее главы компартии одной южной республики, где тамада произносит такой тост: «Мы пьём не за то, что ты ездишь на “Мерседесе” — сами ездим не на “Жигулях”. И не за твой гарем — сами не с одной женой живём. Мы пьём за то, что ты уже столько лет возглавляешь нашу партию, не будучи её членом». Если советского номенклатурщика заменить на иного российского судью, то последняя фраза вполне могла бы прозвучать так: «Ты уже столько лет вершишь правосудие, так и не заглянув в законодательство».

Правда, наивно винить в этом одних лишь правоохранителей — граждане сами должны реализовывать гарантированные им Конституцией права, хотя бы то же право присутствия на судебном заседании. Даже если общественность пришла на слушание дела в одном случае из шестисот, то всё равно надо было с чего-то начинать. Ведь чем больше будет таких действительно открытых процессов, тем больше шансов, что судебная система начнёт исправляться усилиями «снизу» — в конечном итоге, на то и третья статья Конституции, гласящая, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ.