Что надо требовать у государства

Николай Проценко
20 декабря 2010, 18:27
  Юг

Шествия под нацистскими лозунгами, состоявшиеся 11 и 12 декабря в Москве и Ростове, следует рассматривать с точки зрения темы едва ли не первого урока школьного курса обществознания, а именно темы соотношения общества и государства. В самом деле, кого представляли люди, устроившие стихийные митинги с речёвками типа «Е…ть Кавказ, е…ть» и так далее? Они представляли общество. Какой бы дичью эти слоганы не показались нормальному гражданину — тому самому, который привык не замечать собственной национальности, как здоровый человек не замечает позвоночника, те, кто хором выкрикивал эту дичь — тоже члены общества. Что в принципе нормально: общество — это по определению полифония, здесь всегда будут и охранители, и экстремисты, и безразличные. Но в любом случае, общество — это царство мнения. Именно поэтому не общество решает вопросы, регулируемые правовым полем — царством закона. Для этого существует государство с его правоохранительными институтами.

С точки зрения законодательства РФ такой категории, как «национальность», вообще не существует — за исключением, конечно, тех статей, где идёт речь о разжигании межнациональной розни и т.д. По закону существуют только граждане России, и будь ты русский, ингуш или чукча, если ты совершил нечто противоправное, судить тебя должны по одному и тому же кодексу. Другое дело, что на практике нередко получается иначе — это обстоятельство и стало поводом для недавних событий в Москве и Ростове.

Как известно из официального комментария Генпрокуратуры, дело об убийстве спартаковского болельщика Егора Свиридова было возбуждено лишь спустя двое суток после ночи на 6 декабря, а сразу после инцидента пятеро из шести подозреваемых в убийстве кавказцев были отпущены милицией. Результат — митинг на Манежной площади и нападения на «инородцев» по всей Москве. По аналогичной схеме развивались события в июле после убийства ещё одного фаната «Спартака» — Юрия Волкова. Двое из троих подозреваемых чеченцев были отпущены милицией на свободу после задержания — ответ фанатского сообщества последовал незамедлительно, правда, в виде масштабной акции памяти, без шествий под нацистскими лозунгами. С аналогичной акции начинались и события 11 декабря в Москве, но в итоге на Манежную вышли преимущественно не футбольные фанаты, а те, для кого убийство Егора Свиридова стало поводом провозгласить: «Россия — для русских».

Исходный импульс для массовых акций и в том, и в другом случае — это стихийное стремление общества заставить государство выполнять свою работу, то есть действовать в соответствии с законом, который един для всех. В том, что государство эту работу выполняет плохо, если не сказать отвратительно, сомнений не возникает. Однако здесь, опять же, надо предельно осторожно использовать пресловутый этнический фактор. С одной стороны, есть зафиксированный ряд случаев, когда выходцы из кавказских республик отделывались от правосудия за совершённые тяжкие правонарушения. С другой стороны, если взять историю с кущёвской ОПГ, то никому почему-то не приходит в голову называть её русской этнической группировкой, хотя повод есть: погибший фермер Сервер Аметов — представитель диаспоры крымских татар, и национальный фактор в массовом убийстве наверняка имел место.

Из требования некоторой части общества к государству применять всю строгость закона именно к кавказцам логично следует признание того, что кавказцы — это некая особая порода граждан РФ, которую надо держать под специальным контролем, а отсюда уже недалеко и до «Е…ть Кавказ, е…ть». Поэтому если требовать от государства исполнения законов, то применительно ко всем гражданам вне зависимости от национальной принадлежности — в противном случае ситуация быстро сваливается в обыкновенный фашизм. На фоне растущего недовольства неэффективностью государства потенциал солидарности с простыми объяснениями происходящего сегодня значительно шире, чем в «тучные нулевые», а поле для провокаций тут открывается необъятное.

Именно провокацией стали события в Ростове. Формально поводом для несанкционированного шествия под лозунгами «Власть коренным народам», «Ростов — русский город» и «Россия не Кавказ» послужила смерть ростовского студента Максима Сычёва. Он умер в больнице 27 ноября спустя пять дней после того, как, по версии милиции, однокурсник из Ингушетии испытал на нём борцовский приём, в результате которого Максим получил травму головы. Однако, как заявил на второй день после событий 12 декабря глава ГУВД Ростовской области Алексей Лапин, это преступление было раскрыто через два дня после возбуждения уголовного дела, а через четыре дня подозреваемый был задержан — то есть в любом случае это произошло до акции 12 декабря, которая стала цепной реакцией ростовских нацистов на то, что происходило в Москве. Решение провести траурный митинг принималось вместе с руководством ростовских вузов 10 декабря, то есть за день до событий на Манежной, а отменять его не стали, видимо, в расчёте, что в Ростове нацистское шествие вряд ли случится. Но, увы, случилось.

Правда, тому, как сработали власти в Ростове, надо отдать должное: обошлось без столкновений с милицией и нападений на кавказцев, как это было в Москве. Вице-губернатор Сергей Горбань пообещал принять системные меры во избежание повторения инцидента. Но сам факт, что подобное шествие произошло именно в Ростове, который традиционно позиционирует себя как многонациональный город, говорит о том, что за фасадом толерантности сформировались силы, готовые выйти на улицу при любом удобном поводе. Не допустить того, чтобы их ряды пополнялись — это задача, в решении которой интересы здоровой части общества совпадают с интересами государства. Здесь открывается поле для диалога власти с обществом, который должен добавить государству эффективности, а обществу — зрелости оценок происходящего.