Аппарат для понимания ребенка

Спецвыпуск
Москва, 11.07.2011
«Эксперт Юг» №26-27 (166)
Ставропольский центр по работе с одарёнными детьми «Поиск» разработал автоматическую программу психологического диагностирования ребёнка. Директор центра Анатолий Жигайлов считает, что такая программа должна быть на вооружении каждой школы в России. За год её внедрили уже 70 школ Ставрополья

Представления родителей о том, как их дети проявляют себя в школе, сегодня довольно примитивны: «ну вот по физкультуре не успевает, а по русскому — нормально» — и учителя мало чем могут помочь. Родители, как правило, надеются на то, что их ребенок попадёт к интуитивно чуткому педагогу, который сразу рассмотрит скрытые достоинства даже бледноватого чада. Анатолий Жигайлов знает, как поставить эту чуткость на поток. В своём центре он использует диагностический аппарат, которые позволяет не делить детей на разряды — «двоечники», «троечники», «хорошисты», «отличники», но видеть в каждом ребенке индивидуальность, к которой педагог обязан уметь подобрать ключ.

В какой-то момент разговора Анатолий Жигайлов дал мне взглянуть на типовое личное дело учащегося — это страниц 15, каждый из примерно трёх десятков показателей откомментирован, только у интеллекта оказалось 9 характеристик. Вот, например, по показателю «конформизм» ребенок набирает два балла из 12. Комментарий к этому баллу таков: «В одиночестве чувствует себя неуютно, беспомощно, предпочитает проводить время со своей компанией, нуждается в одобрении со стороны её членов, не может пойти против группы… Во всём старается быть похожим на лидера группы и наиболее значимых её членов». Вот это уже более конкретное знание о ребенке.

Такие «дела» формируются специальной программой, которая была разработана в «Поиске». По сути, программа сделала возможным применение испытанных достижений психологов в повседневности обычной российской школы. Центр со своим ноу-хау попытался выйти на рынок — если отечественные школы вообще возможно объединять таким понятием — и тут же столкнулся с рядом трудностей. Главная из них: школам не нужны никакие новинки, за которые надо платить хоть какие-то деньги. Тем не менее, до нескольких десятков школ в крае Жигайлов за год достучался. Сейчас он решил сменить тактику — и искать партнёров-представителей в других регионах.

А где водораздел между задачами обычной школы и вашими? В чём различия?

— Задачи у нас одни. В образовательных стандартах написано, что должна делать школа, какие качества ума и личности воспитывать. Но с помощью диагностического инструментария мы можем внятно отвечать на вопрос: а что именно у нас получается развивать? Задачи можно ставить, но их сложно выполнить, если не отслеживать, в какую сторону движется развитие ребенка.

Ваше дополнительное образование направлено на развитие личности или на более глубокое знание предмета?

— И на то, и на другое. Мы всё-таки отбираем не совсем обычных детей, ведь не каждый может справиться даже с нагрузкой в обычной школе. А наши программы ещё более усложняют задачу, но, выполняя её, дети становятся конкурентоспособны. Мы проводим аудит своих выпускников. Таким аудитом являются олимпиады — их мы предлагаем нашим детям более 60. Участие в них начинается с дошкольного уровня. И у нас обучаются прежде всего призёры олимпиад.

— Чем мотивирован ребенок, когда приходит к вам?

— Мотивированы обычно родители. В первый год детям важно показать их перспективы в этой стране, показать возможности, которые у них есть. Второй год — это уже движение к конкретной цели. Соответственно, на втором году они слушают преподавателей, которые погружают их в ту или иную специальность. На последнем этапе выпускник подготавливается к тому, чтобы суметь воспользоваться открытыми возможностями. Приведу пример. Мы вошли в Болонский процесс. По идее, это означает, что диплом бакалавра может быть принят в 47 странах. Но по факту выпускники не обладают таким знанием языка, чтобы где-то его предъявить в реальности. У нас на языки упор особый — наши лучшие выпускники получают международные сертификаты, которые позволяют поступать в зарубежные вузы. Это было заложено ещё 20 лет назад.

Что представляет собой диагностический инструментарий, о котором вы сказали? Что в нём является вашим ноу-хау?

— Ну, смотрите: что могут сказать учителя о ваших детях? Могут ли они что-то сказать о характере? Нет. Они могут что-то сказать о свойствах памяти конкретного ребенка, о его мотивации, работоспособности? Нет. Они могут показать его оценки. Я не могу сказать, что диагностического инструментария не существует — но в школах он не используется. А мы попытались использовать. Стали применять различные методики психологической диагностики, позволяющей наблюдать за развитием конкретного ребенка. Правда, в какой-то момент поняли, что зашли в тупик — обрастали кипами бумаг по каждому ребёнку. Тогда мы пришли к созданию автоматизированной системы тестирования. Автоматизированная система «Мониторинг» включает более 40 методик тестирования — она позволяет изучать и наблюдать детей любой школы с первого по одиннадцатый класс по четырём направлениям: интеллект, личность, мотивация и профессиональное самоопределение. Наблюдения по последнему направлению начинаются с седьмого-восьмого класса. Мы оцифровали наиболее прогрессивные и уже признанные, апробированные психологические тесты. Сделали программу, которая сводит данные воедино. В результате учитель может видеть показатели по всему классу — как группируются различные характеристики. У нас заключены договора с авторами методик, которые оказывают психологическое сопровождение, консультируют наших сотрудников.

В идеале эта система может работать следующим образом. Например, в средней по размеру школе 500 детей. В каждой школе предусмотрено психолого-педагогическое сопровождение, в штате есть психолог, он умеет проводить тестирование — однако системной работы не ведётся. Хотя бы потому, что в ручном режиме диагностирование такого количества детей просто невозможно. У меня в штате 30 психологов — и они бы не справились с такой задачей. А автоматизированная система позволяет один раз в год проводить тестирование каждого ученика — этого достаточно, чтобы видеть, как он развивается. Каждый учитель в любой момент может открыть данные о своём классе или конкретном ученике и сделать выводы о сильных и слабых сторонах — и соответственно скорректировать свои подходы к обучению, понять, какие факультативы нужны классу, какие новые курсы. Все ученики разные, но система даёт возможность увидеть общие черты групп и при этом учитывать индивидуальные особенности. Вот это, по-моему, и есть профессиональная психолого-педагогическая работа.

— А как можно оценить эффект от внедрения такой системы?

— Для того чтобы был результат, нужен внешний аудит. Если не создать систему контроля, замысел через несколько лет провалится. Я нашел внешнего аудитора в лице Кембриджского экзаменационного консорциума. Они ежегодно проверяют качество нашего обучения, у нас заключён договор. Они приезжают, отодвигают нас в сторону и тестируют детей в течение двух дней — по знанию предметов, языка, компетенциям. Они собирают материал, увозят его с собой — и через два месяца мы получаем результат.

— Вы стали предлагать систему школам — как вы выходили на них?

— С прошлого года я стал выходить с этим предложением. Но школа сама не станет заниматься внедрением новой системы диагностики, не будет собирать родителей, не будет собирать деньги. С одной стороны, мы начали проводить семинары для школьных психологов, руководителей школ и педагогов — около 20 семинаров в год. С другой стороны, я решил обратиться к успешным компаниям и людям. В общей сложности я отправил около 1600 писем — в том числе депутатам Госдумы, членам Совета Федерации, Общественной палаты и т. д. Логика такая: каждый из нас окончил какую-то школу. Я предложил помочь своей школе, выделив 75 тысяч рублей на трёхлетнее тестирование всех детей, проходящих обучение в средней по размеру школе. Получил всего примерно 75 ответов. Жириновский предложил вступить в его партию, депутат Шпигель отправил в Министерство образования. Люди не хотят видеть, что я обратился лично к ним. Вот читаю в новостях, что Сулейман Керимов футболисту подарил автомобиль за два миллиона долларов — за эти деньги он мог дать всем школам Дагестана возможность проводить психологическую диагностику на протяжении трёх лет. В первом случае ему благодарен один человек, в другом случае благодарность бы испытывали 400 тысяч школьников, 800 тысяч родителей и 50 тысяч сотрудников школ. Я понимаю, что письмо, которое я послал, до него не дошло — куда-то легло в корзину. Тем не менее, на сегодняшний день около 70 школ края внедрили нашу систему. А всего в крае около 600 школ.

— Так вы перед собой ставите большие задачи?

— Это нормально, это прогресс. Разве кто-нибудь спорит с диагностическим инструментарием в медицине? Вы зайдёте в клинику, и там врач рта не откроет, пока по вам у него не будет информации по 10–15 параметрам. А у педагогов нет никаких параметров. Сегодня в школу приходит ребенок — и его не понимают. Я считаю, что главнее проблемы нет. Сошлюсь на педагога Ушинского, который сказал 150 лет назад: «Хотите воспитывать во всех отношениях — изучайте во всех отношениях» — соответственно, если не изучаете, так не говорите, что воспитываете. В нашем центре преподаватель очень хорошо понимает, к каким детям он идёт. Я, кстати, никогда не занимался поиском одарённых детей. Наша методика — изучить ребенка и помочь ему реализовать свой потенциал.

Как складывается цена на услугу, которую вы предложили?

— По нашим расчётам, 50 рублей стоит тестирование одного ученика — это очень немного, если учесть, сколько информации по ребенку мы получаем. В школе 500 человек, это количество надо умножить на три года. Конечно, больше всего в результатах тестирования заинтересованы родители. Параллельно школа получает статистику по классам, параллелям и в целом по школе — тоже немало. Если управлению образования города нужна статистика по городу, мы готовы её предоставлять. Министерство можем обеспечивать данными по краю или области. Если тысяча школ войдёт в эту систему, это будет сумма в 75 миллионов рублей — такие деньги позволили бы нам наконец приобрести своё помещение, которого у нас до сих пор нет. Сейчас мы начали искать партнёров-представителей в других регионах. Задача партнёра — помочь войти в контакт с местным школьным сообществом, а наша — предоставить ему качественную услугу.     

Справка

Ставропольский центр для одарённых детей «Поиск» в марте отметил свое двадцатилетие. Сейчас здесь проходят обучение 10 тысяч детей, начиная с дошкольного возраста и заканчивая студентами. Из них 1,5 тысячи учатся за счёт краевого бюджета, остальные — на коммерческой основе. В центре работает 175 педагогов, в том числе 30 психологов. На Ставрополье у центра действует ещё пять филиалов — в Будённовске, Кисловодске, Кавминводах, Изобильном и Невинномысске. Сейчас в рамках центра развиваются новые проекты. В частности, создано НП «Межрегиональный центр планирования образования и карьеры», которое является правообладателем автоматизированной системы «Мониторинг».  

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №26-27 (166) 11 июля 2011
    Торговля
    Содержание:
    Ритейл атакует вторым фронтом

    Появление в небольших городах мультибрендовых торгово-развлекательных центров (ТРЦ) — одна из самых заметных послекризисных тенденций на рынке коммерческой недвижимости юга России. Форматный ритейл во «вторых» городах будет всё больше теснить рынки и небольшие магазины, меняя в регионах структуру торговли, которая сейчас в значительной степени ориентирована на региональные центры

    Реклама