Полномочия рисковать

Владимир Козлов
генеральный директор аналитического центра «Эксперт Юг»
19 декабря 2011, 00:00
  Юг

Акция «Задай вопрос Путину» которая прошла в десятых числах декабря, была поддержана рядом видеороликов, где медийные персоны формулировали свои вопросы. В них было легко уловить требование жёстких решений — телеведущий Владимир Соловьёв спросил, когда начнутся посадки, — видимо, за коррупцию, режиссёр Федор Бондарчук поинтересовался, когда из правительства выгонят лентяев. Вопросы эти логичны — борьба с коррупцией оказалась едва ли не единственной темой, которая внятно обсуждалась на этапе политических дебатов. И беда не то, что она обсуждалась, а то, что партиями не обсуждалось на достойном уровне более ничего. Но из этого не следует, что в деловом сообществе сейчас нет сюжетов, захватывающих внимание. Один из них, например, — тема делегирования полномочий в регионы и, шире, вообще тема взаимодействия федерального и регионального уровней власти.

Один из наших собеседников, намечая следующий шаг, который должна сделать деловая культура в России, заметил: необходимо нормализовать отношения различных уровней власти. Логика понятна: сегодня три России — федеральная, региональная и муниципальная — это сосуды, которые плохо сообщаются. Из Кремля не видно страны, и та в результате ветшает. Губернаторам не хватает денег, и они придумывают мегапроекты для их получения. Мэрам надо как-то проблемы с уличным освещением решать, хотя и других дыр — без счёту. А теперь — вопрос: как по этому испорченному телефону передать без искажений слово «модернизация»? Пока на этот вопрос ответа нет — и пока его нет, нужно, видимо, уяснить: для регионов, которые хотят развиваться, основным фактором развития становится готовность регионального руководства к риску. Если не рисковать вложениями труда, средств, нестандартных решений, то точек экономического роста в регионах не будет.

Однажды у меня был неофициальный разговор с сотрудником одного из региональных экономических министерств, который курировал разработку важного для территории проекта. Администрация провела конкурс на разработку проектно-сметной документации. Победила некая неизвестная контора, прописанная в одной из кавказских республик и предложившая вдвое меньше исходной цены. Сотрудник администрации взял на себя смелость провести встречу с победителями. Рассказывают, что она состоялась ночью, проектировщики были широки в плечах и обладали поломанными ушами. Чиновник убедил их отозвать заявку — какими способами, неизвестно. Свои действия мне он объяснил просто: нужна была нормальная проектно-сметная документация, а она не стоит меньше той цены, которую мы давали. Этот сотрудник, конечно, по закону мог бы сесть за решётку, но именно он в этот момент был двигателем модернизации в регионе. Вот такая дилемма.

Но эта тема сегодня не обсуждается. Обсуждается проблема коррупции. И чем больше она обсуждается, тем меньше желания рисковать будет у чиновников. А проект модернизации без них, боюсь, реализован быть не может. Как ни странно, но, чтобы модернизироваться, государству надо дать больше возможностей для инициативы чиновникам на местах. В нынешней кампании против коррупции ни в коем случае не должен превратиться во врага инициативный чиновник — он сегодня и так редкий зверь. Коррупция — во многом следствие несовершенства законов, но ведь именно проблема этого несовершенства зачастую побуждает региональных чиновников находить ответы на вопросы, которые на федеральном уровне пока должным образом не поставлены. Зато каждый второй представитель центрального министерства с ходу заявляет, что 70% коррупции — на местах. То есть образ врага как бы сформирован, осталось с ним расправиться.

«Власть на местах должна мыслить категориями роста», — заявил президент РФ на последнем заседании Госсовета, который был посвящён повышению роли регионов в модернизации экономики. В ответ на это можно сказать: федеральная власть должна видеть, что целый ряд регионов уже на свой страх и риск мыслит категориями роста. Именно регионы сегодня в России лидируют в законодательном понимании того, что такое государственно-частное партнёрство. Они лучше всех знают, что такое инновации, хотя при этом часто почти их не имеют. Они придумали рабочие определения региональных индустриальных парков. Всё это — факты. Речь — о тех законах, которые сегодня приняты на территории разных субъектов юга России, но которых нет и, возможно, никогда не будет на уровне федеральном. Целый ряд фундаментальных тем уже сегодня отдан на откуп регионам — и есть весьма прогрессивный законодательный опыт, который достоин того, чтобы получить федеральную поддержку. Например, если на Ставрополье принят очень продуктивный закон «О региональных индустриальных, туристско-рекреационных и технологических парках», то почему его не положить в основу закона федерального? Ведь закрепление на уровне законодательства страны понятия региональных индустриальных парков позволит каждому из регионов не изобретать велосипед. Та же ситуация — с законом о ГЧП, принятым в Ростовской области.

Верховный законодатель страны должен брать на вооружение лучшие региональные инициативы, тем самым, с одной стороны, способствуя распространению продуктивного опыта, с другой — расширяя возможности таких законов, адаптируя к ним бюджетный, гражданский и налоговый кодексы, чего регионы делать не в состоянии. На одном из последних форумов в Ростовской области было сказано, что, по сути дела, снизу нужно ожидать законов об агломерациях, которыми сегодня в России никто не умеет управлять. Но если сегодня, к примеру, мэр Ростова построит водокачку в Батайске, находящемся на той стороне реки, его посадят за нецелевое использование средств. И какой бы закон об агломерациях ни изобрели в регионах, в нём без вмешательства федерального центра будет зиять дыра, которую своими силами субъект федерации закрывать не уполномочен. Ключевое полномочие, которое должно быть официально закреплено за регионами, — это полномочие по-хорошему рисковать. Но и у него есть пределы.