Всё в виде ничего

Вера Котелевская
23 января 2012, 00:00
  Юг

Краткую версию выставочного проекта Государственной Третьяковской галереи «Заложники пустоты» увидели в Ростове-на-Дону. Пустоты потребовали от зрителя недюжинной работы для своего заполнения

Одна из миниатюрных и интригующих работ — инсталляция «Равнина» Кирилла Асса и Анны Ратафьевой (2010)

С 9 декабря по 9 января полтысячи ростовчан посетили галерею современного искусства 16th LINE ради привезённого сюда проекта Отдела новейших течений ГТГ «Заложники пустоты». Статистика последних двух недель пока не подведена. Знакомство с «пустотным каноном», как обозначили эстетическую идею выставки её кураторы Кирилл Светляков и Кирилл Алексеев, ростовчане начали сразу с двух одиозных версий. Действительно, что ещё более одиозно в русском искусстве второй половины ХХ века, чем соцреализм и его молочный враг московский концептуализм?

Чтоб нам пусто было

Гостя ростовской экспозиции встречают с порога сопряжённые в один пространственный ряд чёрно-белая фотофиксация акции «Коллективных действий» за 1978 год и реалистическая картина маслом Фёдора Шурпина «Утро нашей Родины» (1946–1948). В центре второй — умиротворённо-величественная фигура Сталина, любовно озирающего житницу страны (классический белый китель, шинель человечно так наброшена на согнутую руку). Этот смысловой стык действует даже на самого неискушённого зрителя. Серийность, механистичность фотопроекта «КД» — и портретная индивидуализация. Анонимность персонажа в «КД» — и иконная узнаваемость Персонажа. И тут, и там — поля. Но какие! Бессюжетность голых осенних полей «КД» прямо-таки программна. Программно и заполнение рыжей пашни тракторами. Антиидеологичность «КД» против соцреализма, способного идеологизировать даже пейзаж.

То, что придётся постоянно сличать присутствие/отсутствие, зритель понимает даже без гида. В качестве такового на открытии «работали» сами кураторы, а позже эстафету приняли директор Татьяна Проворова и сотрудница галереи 16th LINE. Приём вычитания опознаётся в «ширмах» Андрея Монастырского: никаких изображений, только аскетичная цифирь и топография на каждой створке — отчёт о дате/месте проведения очередной акции «КД». Продвинувшись дальше по залу первого этажа, можно увидеть знаменитую серию «На сером» Ильи Кабакова. Тут особенно отчётлив инструктивный характер всякого концептуализма. Ведь если исходить из чистой визуальности, и так понятно, что ни на одной из 12 (правда, в 16th LINE их, увы, 10) картонок, аккуратно оформленных в паспарту, ничего нет. Серая бумага остаётся таковой хоть на расстоянии, хоть при пристальном знакомстве. Однако, судя по комментариям Кабакова в многочисленных интервью (а как концептуалисту-художнику обойтись без слов?), всматриваться в серый картон просто-таки необходимо — фактура тогда зримее и внятнее. Может быть. Недостающие две работы из 12, возможно, пролили бы свет, но в ростовской экспозиции они досадным образом не поместились. Всё-таки число 12 сакрально и отсылает к идее цикличности.

Пролить свет в пустоту предлагают и в буквальном смысле «гипнотизирующие холст» участники группы «Гнездо». Осуществить воздействие своих энергий на пустой холст они взялись в далёком 1978 году, когда, как известно, большинство экспозиционных площадей заполняли предсказуемые фигуры и сюжеты. Фотография одного из моментов акции — тоже в составе выставки.

Куратор Кирилл Алексеев проливает свет на «серую бумагу» Ильи Кабакова yug_193_pics/yug_193_023-1.jpg Фото: Антон Лубенец
Куратор Кирилл Алексеев проливает свет на «серую бумагу» Ильи Кабакова
Фото: Антон Лубенец

Бунт против заполненности художественного пространства известно кем и чем — основной импульс, который по-разному подхватили и воплотили сначала авангардисты 1910-х годов, боровшиеся с академизмом, а в 1970–1990-х — представители советского андеграунда. Но верно отметил в 1990-х Борис Гройс по поводу связи первого русского авангарда и соцреализма — они срослись-таки в финале в Gesamtkunstwerk Stalin. Так и советский андеграунд декодируется только в нерасторжимой связи с официальным искусством. Более того, он столь же тоталитарен (поскольку предписывает правила чтения и без словесной инструкции нечитабелен), сколь и отвергаемый им официоз.

Апофатическая эстетика, которая лежит в основе разнообразных экспериментов с «пустотным каноном», заданным Малевичем век назад, так или иначе взывает к операции сличения. И в результате даёт минимализм, нонфигуративность, концептуализм и прочие версии частичного или полного отказа от конвенциональной визуальности.

«Одна великолепная цитата»

У проекта «Заложники пустоты» уже есть некоторая история.

Во-первых, он участвовал в IV Московской биеннале современного искусства (2011) и вошёл в число её лидеров — правда, критика звучала не менее громко, чем хвалы. Основной претензией было экспозиционное воплощение идеи. Вторым фактом является участие ростовской галереи 16th LINE в организации выставки в ГТГ. И то, что новая частная провинциальная галерея начала свою работу с проекта такого уровня и просветительской значимости — знак, достойный быть замеченным. Несомненно, этот факт и обязывает. Зрителю теперь тоже есть что с чем сличать.

Третий элемент сюжета — политический. Куда без него, если пустотный канон в первую очередь обращён против любых идеологий, будь то коммунизм с каким угодно лицом, цифровая революция или путинский государственный капитализм? Увиденные ростовским зрителем в «Заложниках пустоты» фотографии акции «Намекать запрещено» (2008) без всяких намёков, напрямую отсылают к декабрьским событиям мирных митингов. В Ростове тихий протест выразился в акции белых (пустых) листов. Такие же белые листы изображены в руках участников «Намекать запрещено» (московское движение «Мы»). Рты их заклеены скотчем. На дворе зима. На заднем плане — угадываемое административное здание.

Вместо холста зрители «медитируют» на чёрный диск — артефакт акции «Встреча» («Коллективные действия», 1981) yug_193_pics/yug_193_023-2.jpg Фото: Антон Лубенец
Вместо холста зрители «медитируют» на чёрный диск — артефакт акции «Встреча» («Коллективные действия», 1981)
Фото: Антон Лубенец

И четвёртым знаковым ходом в истории проекта стало награждение участника «Заложников пустоты» Юрия Альберта премией Кандинского. Случилось это аккурат в разгар ростовской экспозиции.

В проекте ГТГ Юрий Альберт представил (в ростовскую версию работа вошла) инсталляцию 1995 года «Автопортрет с закрытыми глазами». Увы, площади 16th LINE примерно в восемь раз уступают экспозиционному пространству проекта в Отделе новейших течений ГТГ. Это стало причиной, мягко говоря, цитатной презентации этого и некоторых других проектов. В оригинале инсталляция Альберта представляет собой более 70 модулей из дерева и бумаги, на которые шрифтом Брайля нанесёны тексты. Рельефно-точечным шрифтом на белой бумаге передаёт Альберт описание картин Винсента Ван Гога, а также фрагменты из его переписки с братом Тео (эта часть инсталляции и вошла в ростовскую экспозицию). На прежних выставках — в Мюнхене, Москве — кураторы организовывали знакомство слепых людей с этими работами. И происходило перекодирование: зрячий превращается в слепого, ибо декодировать шрифт Брайля не может, а слепой обращается в зрячего, наделяясь привилегированными «визуальными» полномочиями. Пустота не пуста — словно говорит проект Юрия Альберта. Она заполняется с помощью культурных техник прочтения. Эта идея позволяет задаться вопросом: возможна ли в искусстве вообще «чистая» визуальность? Возможна ли она даже в природе, если зрителем становится человек?

Экспозиция проекта «Заложники пустоты», которую посетили студенты художественных и гуманитарных вузов Ростова, области, Волгограда, школьники-экскурсанты и просто те, кто интересуется историей современного искусства, — хороший знак для продолжающегося движения на юге России. Смысл его — организация здесь художественного диалога, сотрудничество на своей территории с профессиональными арт-площадками и художниками России и зарубежья. Уже летом 2012 года Ростовский областной музей изобразительного искусства планирует организацию масштабного фестиваля современного искусства, который должен учесть и откорректировать просчёты I Южнороссийской биеннале современного искусства. Своим первым выставочно-просветительским проектом 16th LINE создаёт хорошую почву для подобных событий.