Он не чувствует себя виноватым

P.S.
Москва, 25.06.2012
«Эксперт Юг» №24-25 (214)

Цену новости о том, что владелец Таганрогского автомобильного завода Михаил Парамонов дал интервью, знает лишь тот, кто в последние десять лет хоть раз пытался найти хоть одно его публичное высказывание. Таковых просто нет, да и предприниматель большую часть времени проводил за пределами России. А тут — целое интервью. Да и последние события делают чтение этого текста, опубликованного в «РБК daily», особо интересным. После апрельского заявления предприятия о собственном банкротстве ввиду долгов перед банками, составляющих, по разным данным, от 12 до 20 млрд рублей, и введения внешнего наблюдения ничего определённого о судьбе ТагАЗа не может сказать никто.

Первые вопросы: почему он решил публично высказаться? зачем сделал то, чего не делал никогда? что именно он посчитал важным сообщить сейчас? Ответ таков — Михаил Парамонов хотел показать себя жертвой российского государства, одним из наиболее жутких воплощений которого, по его мнению, является Сбербанк: «Если господин Греф знает, как предприятию выжить в кризис, имея кредит под 18 процентов годовых плюс 1 процент штрафа, пусть он напишет об этом научный труд и отправит его сразу в Нобелевский комитет». Ответственность за банкротство ТагАЗа Парамонов старательно возлагает именно на Сбербанк. Трудно судить о том, что конкретно он имеет в виду, говоря, что банк «передумал нас поддерживать», — ясно только, что ставку по кредиту во время кризиса Сбербанк, в отличие от Газпромбанка и ВТБ, после вмешательства Владимира Путина для предприятия не снизил — даже несмотря на то, что ему отдали «шикарную гостиницу “Ростов”». Корреспондент, видимо, уже поражённый цинизмом финансистов, спрашивает: «Зачем вы тогда связывались со Сбербанком?» И, святая невинность, Парамонов отвечает: «Ну кто же знал, что они такие».

Для тех, кто знает историю возникновения ТагАЗа, в этом месте впору обрыдаться. Завод возник в конце девяностых, когда группа «Донинвест», находившаяся под личным кураторством губернатора Владимира Чуба, владела примерно восемью десятками предприятий в области — среди них, например, были такие лакомые кусочки, как Белокалитвинское металлургическое производственное объединение и Таганрогский комбайновый завод, на земле которого ТагАЗ и был затем построен. Областная администрация окольными путями выделяла деньги на строительство автозавода — этот проект должен был воплотить мечту Чуба. Но при этом область давала «Донинвесту» деньги ростовского Сбербанка. Более подробно о схеме можно узнать в газетах того времени. Главное — Сбербанк несколько лет судился с «Донинвестом», чтобы вернуть ссуженные поневоле деньги. Последние долги за Тагаз отдавала уже… ростовская мэрия, которая на время дала сберкассам льготы по аренде муниципальных помещений в счёт неуплаченной «Донинвестом» части.

Можно не сомневаться, что Виктор Алонсо, один из старейших донских банкиров, имеющий репутацию весьма жёсткого менеджера и возглавляющий ныне Юго-Западный банк Сбербанка РФ, историю эту помнит очень хорошо. На этом фоне фразу «Ну кто же знал, что они такие» следует, видимо, понимать как сетования на хорошую память партнёра, отчего-то не желающего добровольно быть полюбленным дважды.

Дальше — больше: банк вообще становится ответственным за промышленную политику в стране. И она, оказывается, направлена на укрепление позиций иностранцев в России, а не на поддержку отечественного производителя: Сбербанком «12 миллиардов рублей сейчас вкладывается в ЗИЛ, чтобы там могли выпускать чужую продукцию: Fiat, Renault, Hyundai. Почему нельзя выпускать автомобили ЗИЛа?» Удивительно это слышать от главы предприятия, которое основные деньги сделало на сборке и продаже устаревших моделей иномарок второго и третьего ряда. Собственные разработки всегда занимали ничтожную долю в продажах ТагАЗа. Это выглядит как дешёвая попытка при первом появлении на публике выдать себя за символ загнанного в угол отечественного производителя.

«Не жалко производственную площадку в Таганроге?» — спрашивает журналист. «Жалко, — отвечает Михаил Парамонов, — но я не чувствую себя виноватым. А что я неправильно делал? Я не покупал яхты, клубы, я строил». В последней из этих фраз — самое большое лукавство. В том-то и дело, что «Донинвест» под административной «крышей» умел лишь прибирать к рукам предприятия, а потом распродавать их. То, что некоторое время оставалось в руках группы, часто начинало быстро приходить в негодность. Но ТагАЗ — да, он всё-таки был построен. Построен примерно за 350 млн долларов — и никто из профессиональных промышленников не верит, что этот завод мог и впрямь стоить таких больших денег. Но лиха беда начало — можно списать на отсутствие опыта. Однако настоящие ведь проблемы у завода начались как раз в связи с тем, что завод недостаточно строил. Огромные кредиты и огромные годовые обороты не были использованы для кардинальной модернизации предприятия, для повышения уровня локализации, что значительно облегчило бы диалог с российским государством и повысило бы качество выпускаемого продукта. Но огромные деньги где-то растворились. Наверное, это были всё-таки не яхты, но — какая разница?

В финале прозвучало и высказывание, которое позволяет набросать дальнейший сценарий. «Таганрогская производственная площадка — это не ТагАЗ», — говорит Парамонов. Аудитория удивлена. Уже после интервью прозвучала информация о том, что владельцы автозавода пытаются подстраховаться и организовать сборку автомобилей в Китае. Собственная модель под техническим названием М-100 может быть поставлена на конвейер уже в следующем году. Я, может, чего не понимаю, но похоже на то, что у собственников ТагАЗа есть деньги на новый завод. А значит — и долги могли бы быть отданы, и таганрогская площадка сохранена. Но это, судя по всему, не очень интересно — противоречит ранее приобретённым навыкам ведения бизнеса.

Вот и интервью тоже не надо было давать. Как говорил один дореволюционный критик, сказалось гораздо больше, чем хотелось сказать.   

Новости партнеров

«Эксперт Юг»
№24-25 (214) 25 июня 2012
Развитие городов Юга
Содержание:
Города на грани внешнего управления

Повестку развития крупнейших городов Юга всё больше определяют не их органы местного самоуправления, а вышестоящие власти — региональные, а то и федеральные. В рамках существующей системы межбюджетных отношений это оказывается неизбежным сценарием в условиях подготовки к Олимпиаде 2014 года и Чемпионату мира по футболу, а также в связи с планами центра по развитию Северного Кавказа

Реклама