Пядь земли вайнахской

P.S.
Москва, 17.09.2012
«Эксперт Юг» №35-37 (226)

На Кавказе любят рассказывать притчу о том, как два брата начали войну из-за того, что один на полшага заступил на землю другого. Недавнее обострение старой тяжбы о границе Чечни и Ингушетии — чуть ли не её буквальная иллюстрация. Хотя история про то, как республики уже 20 лет не могут установить между собой официальную границу, едва ли вышла бы за рамки обычной административной тягомотины, если бы не тот пафос восстановления исторической справедливости, с которым одна из сторон стремится поставить наконец точку в этом старинном вайнахском споре. Вдобавок ещё и переходя на личности — в любом споре это важный психологический момент, за которым часто наступает точка невозврата. «Сегодня Евкуров делает странные заявления. Он говорит, что Рамзан Кадыров унижает ингушский народ. Я не только сам никогда не унижу ингушский народ, но и не позволю делать это никому! Я считаю, что именно такие люди, как Евкуров, пытаются внести раскол между двумя братскими народами», — заявил недавно глава Чечни на заседании правительства республики по проблеме спорных территорий.

В этом выступлении Рамзан Кадыров сыграл на грани фола, заявив, что Сунженский и часть Малгобекского района Ингушетии (а это почти половина территории республики) на самом деле принадлежат Чечне. «Мы располагаем архивными документами, подтверждающими, что эти районы являются частью республики, — сказал Кадыров. — У Ингушетии таких документов нет, никогда не было и быть не может. Ингушскую область к нам присоединили только в 1934 году».

Апеллировать к этой дате — крайне сомнительный путь взыскания исторической справедливости. Дело в том, что в 1934 году границы Ингушской автономной области были совершенно другими, нежели границы современной Ингушетии — и не только с восточной, чеченской, стороны. Административный центр Ингушской АО тогда находился в городе Орджоникидзе (ныне Владикавказ), а границы области включали Пригородный район — ещё одну спорную территорию на российском Кавказе. После депортации ингушей в 1944 году этот район был передан в состав Северной Осетии, но для ингушей он не перестал быть своей землёй — именно здесь ровно 20 лет назад, осенью 1992 года, разгорелся кровопролитный осетино-ингушский конфликт. Поэтому напоминать ингушам о границах 1934 года автоматически означает снова поднять проблему Пригородного района, а она куда серьёзнее споров о границе с Чечнёй.

В действительности договорённости о демаркации границы существуют, причём как минимум две. Еще в 1993 году, год спустя после образования Ингушетии, её тогдашний президент Руслан Аушев подписал соглашение с покойным президентом непризнанной Чеченской Республики Ичкерии Джохаром Дудаевым о разделе территории бывшего Сунженского района Чечено-Ингушской АССР. По этому договору основная часть района отошла ингушам, а населённые пункты Серноводск и Ассиновская остались за Чечнёй. Документы, подписанные Дудаевым, сегодняшнее руководство Чечни, разумеется, не признаёт, но уже в другие времена, в 2003 году, новые главы двух республик — Мурат Зязиков и Ахмад Кадыров — подписали новое соглашение, которое, по сути, воспроизвело предыдущее. Однако до парламентской ратификации этот договор не дошёл.

Поводом для нынешних претензий к Ингушетии со стороны Рамзана Кадырова стали заступы на чеченскую территорию, которые, как утверждает глава Чечни, ингушская сторона допустила при межевании земель. Доля здравого смысла в аргументации Кадырова, безусловно, есть. Местное самоуправление в Ингушетии появилось только в 2009 году, после чего во исполнение положений ФЗ-131 тут и началось межевание — хотя без официально признанной границы с соседним субъектом это называется поставить телегу впереди лошади.

Однако истинной причиной жёсткой отповеди Кадырова в адрес Юнус-Бека Евкурова, похоже, стало вовсе не это. В конце июля в ингушском селе Галашки, расположенном в пресловутом Сунженском районе, в результате взрыва погибли два предполагаемых боевика. Но оценка случившегося главами Ингушетии и Чечни оказалась диаметрально противоположной. По версии Евкурова, это был самоподрыв, а по версии Кадырова — спецоперация чеченских силовиков против организаторов нападения на родовое кадыровское село Центорой, совершённого в августе 2010 года. «Мы ранее неоднократно говорили Евкурову, что в Галашки и других населённых пунктах находят приют особо опасные бандиты. Но вместо принятия мер по их ликвидации делались странные заявления о территориальности, о границе. Однако мы не могли позволить бандитам безнаказанно убивать граждан. Если Евкуров там не наводит порядок, мы его наведём», — сказал тогда Кадыров. И всего месяц спустя сделал заявления о границе.

К счастью, сейчас на Кавказе есть фигура, которая может выступать арбитром в подобных конфликтах, — это полпред президента в СКФО. Видимо, чувствуя, что конфликт зашёл слишком далеко, Александр Хлопонин на общественном совете при полпреде попросил тему пограничного спора «оставить раз и навсегда». На недавнем экономическом форуме в Дагестане Хлопонин с видимым недовольством признался, что за два года в новой должности устал заниматься земельными спорами, и призвал глав регионов решать эти вопросы путём переговоров.

Первый такой опыт полпред уже может записать в свой актив — на том же форуме в Махачкале в его присутствии было подписано соглашение между Дагестаном и Ставропольским краем. Пока это рамочный документ, но в его будущей конкретике земельный вопрос явно займёт главное место. Ещё в советские временам дагестанцам были предоставлены на Ставрополье отгонные пастбища, но в последние годы вокруг этих земель стали регулярно возникать конфликты — по версии дагестанцев, их оттуда просто выдавливали. У предыдущей ставропольской команды заниматься этим вопросом не было то ли времени, то ли желания — в итоге дошло до снятия губернатора (об этом Александр Хлопонин рассказывает в интервью на стр. 102). Для остальных же глав кавказских республик эта история должна стать назидательным уроком. 

Новости партнеров

«Эксперт Юг»
№35-37 (226) 17 сентября 2012
Инвестпроекты ЮФО - 2012
Содержание:
Торможение!

Составив в этом году базу крупнейших реальных инвестпроектов ЮФО, мы увидели, что прирост их общей стоимости упал до критического однопроцентного уровня. При этом львиная доля проектов — долгосрочные. Это значит, что в ближайшие пару лет мы с высокой долей вероятности получим снижение инвестиционной активности в Южном федеральном округе

Экономика и финансы
Реклама