Партнёрство с государством со многими неизвестными

Арина Барсукова
16 сентября 2013, 00:00
  Юг

Опыт ОАО «Евразийский» в сфере модернизации коммунальной инфраструктуры на юге России демонстрирует все перипетии реализации крупных инвестиционных программ с использованием механизмов государственно-частного партнёрства (ГЧП)

Один из крупнейших игроков на отечественном рынке водно-канализационного хозяйства (ВКХ), ОАО «Евразийский», изначально включил юг России в число приоритетных территорий. В Ростовской области компания реализует два масштабных инфраструктурных проекта общей стоимостью свыше 41 млрд рублей — Комплексную программу строительства и реконструкции объектов водоснабжения и водоотведения Ростова-на-Дону и юго-запада Ростовской области и программу «Чистый Дон».

В Краснодарском крае ООО «Югводоканал», дочерняя компания ОАО «Евразийский», в рамках концессионного соглашения с администрацией региона реконструирует объекты водоснабжения. С 2010 по 2039 годы в этот проект предусмотрено привлечение 7,82 млрд рублей.

Отдельный проект модернизации сетей водоснабжения и водоотведения реализуется в городе-курорте Сочи. Инвестиционная программа была утверждена решением Городского собрания Сочи ещё в 2009 году, но договор о её реализации по различным причинам так и не был подписан администрацией города. Несмотря на это, руководство ОАО «Евразийский» и ООО «Сочиводоканал» за 2008–2013 годы привлекли из различных источников порядка 6,76 млрд рублей в развитие муниципальной системы ВКХ Сочи.

Практика показала, что первые опыты развития ГЧП на юге России оказались непростыми. О том, почему использование механизмов ГЧП остаётся недооценённым, с какими проблемами в выстраивании отношений с госструктурами пришлось столкнуться и почему муниципальные организации ЖКХ не заинтересованы быть эффективными, «Эксперт ЮГ» беседовал с генеральным директором ОАО «Евразийский» Станиславом Светлицким.

Две модели ГЧП

— Как на практике выглядит схема ГЧП при реализации ваших проектов?

— Основным элементом является соглашение о ГЧП. В нашем случае в Ростове-на-Дону таким соглашением стало сочетание договора аренды и инвестиционного соглашения, а в Краснодарском крае — концессионное соглашение.

— Почему были выбраны разные варианты взаимодействия с госструктурами?

— Это две разные модели. Наибольшее различие между ними связано с управлением имуществом. В концессии имущество сразу становится собственностью публичного партнёра. В схеме «аренда плюс инвестиции» имущество может быть в собственности как публичного, так и частного партнёра, в зависимости от соглашения сторон и от необходимости передавать это имущество в залог банкам, предоставившим частной компании кредит на реализацию инвестиционной программы. У нас по ростовским проектам уже осуществлено значительное финансирование за счёт привлечения кредитных средств под залог имущества частного инвестора. По концессионной схеме законодатель, к сожалению, существенно ограничивает возможности залога. Отсутствие долгосрочных тарифов является дополнительной причиной, по которой банки не решаются на финансирование концессионера в проектах водопроводно-канализационного хозяйства.

Это как раз та проблема, с которой мы напрямую столкнулись в Краснодарском крае, когда пытались привлечь на стадии заёмного финансирования синдицированный кредит Европейского банка реконструкции и развития и Внешэкономбанка. Однако из-за неудовлетворительного финансового положения концессионера, которое вызвано в первую очередь недостаточным тарифным регулированием, кредитные организации, проанализировав предоставленную финансовую модель, не смогли получить достоверное подтверждение возможности возврата заёмных средств. За это нам надо «благодарить» Региональную энергетическую комиссию — департамент цен и тарифов Краснодарского края. Тарифному органу Краснодарского края необходимо наконец-то понять, что инвестиционная деятельность не является безвозмездной и не должна вести к банкротству регулируемых предприятий. ООО «Югводоканал» было единственной ресурсоснабжающей организацией в крае, у которой с 2008 года тарифы не росли, а с 2013 года вообще были снижены.

— «Евразийский» стал одной из первых компаний сектора ВКХ, использующих на юге России модель ГЧП. В какой степени её реализация зависит от региональной специфики?

— Отличие ситуации в Краснодарском крае от Ростовской области в том, что в Ростове мы сделали проект вместе с областной и городской администрацией. Проект вырос от идеи до финансового закрытия в очень тесном взаимодействии с этими двумя уровнями власти. И это сотрудничество позволило вложить в проекты со стороны федеральных властей 7,71 миллиарда рублей, со стороны областных и муниципальных властей — 5,48 миллиарда рублей. Частный инвестор инвестировал уже 6,98 миллиарда рублей.

В Краснодаре же специфика заключается в том, что мы фактически купили проектную компанию, потратив собственные средства. Там сложилась двойственная ситуация: у руководства края есть понимание и желание совместно работать, а вот на уровне исполнителей мы не встретили поддержки в области структурирования проекта таким образом, чтобы совместно достичь существенных результатов по его эффективности. Эта проблема остаётся на сегодняшний день основной. К сожалению, о ГЧП говорят многие, но мало кто детально разбирается в этом вопросе. В Краснодарском крае мы столкнулись с ситуацией, когда местные чиновники восприняли частного инвестора как бюджетозамещающую сторону. Это в корне неверно. Частный инвестор должен зарабатывать, а не разоряться. Выйти на среднеотраслевые нормы доходности при износе основных фондов на уровне 70 процентов крайне сложно, и без долгосрочного тарифного регулирования эту задачу не решить. В результате концессионер несёт постоянные убытки, и мы, конечно, в корне не согласны с такой ситуацией.

Болезни роста

— В каком состоянии сейчас находится ваш краснодарский проект?

— Мы отстаиваем свои экономические интересы в судах. Факт необоснованности тарифов 2009 года был подтверждён решениями арбитражных судов, признавших незаконным приказ РЭК на том основании, что эти тарифы не обеспечивали финансовых потребностей предприятия. Размер убытков (неполученных доходов) 2009 года определён судом в размере почти 900 миллионов рублей. Администрацией края нам были даны заверения о внесудебном урегулировании вопросов тарифного недорегулирования путём компенсации выпадающих доходов предприятия в последующих периодах регулирования. Поэтому ООО «Югводоканал» отказалось от продолжения судебного спора о взыскании с Краснодарского края убытков. Однако, несмотря на достигнутые договорённости, предприятию не только не были компенсированы выпадающие доходы прошлых периодов, но и не были обеспечены финансовые потребности в последующих периодах регулирования. Сейчас ООО «Югводоканал» в целях защиты своих прав и законных интересов вновь обратилось в арбитражный суд с очередным исковым заявлением о возмещении убытков, возникших в результате издания приказа РЭК об установлении тарифов на 2010 год. Их размер на этот раз превышает 950 миллионов рублей. Пока проходит судебно-экономическая экспертиза, концессионер уже обратился в ФСТ России с разногласиями по тарифу 2013 года. Такое вот ГЧП пока у нас получается в Краснодарском крае…

— Ваш сочинский проект задумывался в связи с проведением Олимпиады?

— Это проект возник в результате разработки комплексного плана развития городской территории. Сочи — это уникальный город, который имеет в длину 145 километров и состоит из нескольких, не всегда взаимосвязанных систем ЖКХ. Сам факт проведения Олимпиады и сумасшедшая нагрузка, которую примет на свою инфраструктуру город, уже уникальны. Поскольку к тому времени мы уже работали в городе, без нас было не обойтись.

— Что сегодня, на ваш взгляд, больше всего препятствует более широкому использованию ГЧП?

— То, что происходит в настоящее время, по моему мнению, есть болезнь роста. Сегодня развитию ГЧП мешают такие проблемы, как низкая квалификация специалистов на местах, несовершенство институциональной базы, завышенные, неоправданные ожидания с точки зрения сроков и результатов проектов ГЧП, а также высокая политизированность сферы ЖКХ.

Кому не быть эффективным

— Какие мероприятия в сфере управления издержками водоканалов вами уже реализованы?

— В первую очередь это повышение энергоэффективности. Наши вложения в реабилитацию и развитие систем водоснабжения севера Краснодарского края с 2008 года составили 1,4 миллиарда рублей. При этом повторю, что с момента подписания концессионного соглашения тарифы на услуги, оказываемые ООО «Югводоканал», не повышались, а с 1 января 2013 года были снижены. Но и в такой ситуации предприятие несло не обеспеченные должным образом доходами расходы на оплату труда работников (рост зарплаты за три года составил 27,2 процента) и выплату налогов, оплату электроэнергии (выросла в цене в среднем на 57 процентов) и химреагентов (подорожали в среднем на 80 процентов), необходимых для функционирования объектов ВКХ. Для примера, постоянный рост цены на электроэнергию привёл к тому, что на Троицком групповом водоканале, который снабжает водой Новороссийск, Геленджик и Крымск, затраты на электроэнергию составляют 82 процента от себестоимости поставленной воды. И всё это — в ситуации, когда мы смогли существенно снизить удельное энергопотребление и потери. Решение этого вопроса лежит на поверхности и достигается заменой оборудования и оснащением ремонтных бригад современной техникой. Многие решения достаточно очевидны, и любой инженер на любом водоканале скажет, что именно надо делать, чтобы снизить затраты. Другое дело, что не везде этим занимаются.

— А почему так происходит?

— Дело в том, что муниципальному предприятию нет никакого смысла работать над снижением затрат. Если оно снизит затраты в этом году, то в следующем у него из тарифа эту сумму вычтут. Скажите, зачем тогда мучиться и внедрять энергоэффективные технологии, искать и выбирать оборудование, договариваться о его поставке, налаживать работу? А частный собственник как раз заинтересован в получении чистой прибыли, поэтому он будет работать над снижением издержек и повышением собственной эффективности. И если соглашения ГЧП позволяют ему оставлять у себя эту сэкономленную разницу, такая цель достигается. Это и есть бизнес.

— Что сейчас следует сделать государству для большего использования механизмов ГЧП в инфраструктурных проектах?

— Сегодня законодатель оставил единственную форму взаимодействия отрасли, государства и частного капитала — концессию. Эта модель, хотя и является перспективным способом организации бизнеса в коммунальной сфере, пока не может оставаться единственной возможностью преобразований в секторе водно-канализационного хозяйства. Данное ограничение будет препятствовать привлечению проектного финансирования. Помимо этого, объединение нескольких муниципальных образований на стороне концедента, то есть государства, предоставляющего концессию, не допускается, а это большой риск для развития инфраструктуры малых городов. На наш взгляд, необходимо учесть доводы о необходимости дифференцированного подхода к развитию инфраструктурных комплексов в зависимости от социально-экономических, политических, экологических факторов. И не забывать про главное условие инвестирования в отрасль, о котором в последнее время говорят на самом высшем уровне руководства страны, — инвестиции должны быть возвратными. Иначе их смысл полностью выхолащивается.