Современный танец выходит в массы

Культура
Москва, 16.09.2013
«Эксперт Юг» №34-36 (275)
Денис Бородицкий, один из ведущих исполнителей современного танца, основатель российской школы contemporary, впервые предстал со своей труппой Boroditsky Dennis Dance Company (B.D.D.C.) перед ростовским зрителем. Выступление, которое заслуживало того, чтобы подавать его как сенсацию, было проведено скромно — из уважения к новой публике

Фото: Михаил Малышев

Ростовская публика не избалована вниманием мэтров танцевального искусства. И если выступление столичных звёзд классического балета ещё удаётся посмотреть, не выезжая за пределы города, два-три раза в год, то исполнителей современного танца сюда почти не заносит. Имя Дениса Бородицкого довольно часто звучит в профессиональных кругах. Столичную сцену в качестве хореографа и основателя труппы B.D.D.C. он начал завоёвывать десять лет назад, ежегодно представляя по две-три новых постановки, с которыми могла познакомиться разве что столичная публика. Как отмечает сам хореограф, именно эту ситуацию необходимо менять коренным образом. Последние 70 лет Россия «застряла» в классическом балете и буквально выпала из процесса развития танцевального искусства. Ситуацию спасают или приглашённые зарубежные хореографы, или малые театральные объединения, ориентирующиеся опять-таки на европейскую или американскую танцевальную практику.

Свою задачу Денис Бородицкий видит в развитии современного танца на широкой сцене. Речь идёт не только о популяризации эксперимента. По мнению хореографа, современный танец перестает быть искусством для элитарной публики, он может быть принят и непрофессиональным зрителем как раз за счёт своей свободы от условностей и канонов. Именно с этой идеей труппа B.D.D.C. принялась завоёвывать российские города, непрерывно давая представления и мастер-классы. Ростовскому зрителю B.D.D.C. показала свою последнюю работу — «Осень в искусственном саду». С одной стороны, эта постановка вобрала в себя весь предыдущий танцевальный опыт, а с другой, в ней нашлось место и эксперименту. О возможностях интерпретации спектакля, о его истории и условиях создания, а также о планах, которые намерена реализовывать группа B.D.D.C., Денис Бородицкий рассказал «Эксперту ЮГ».

В поисках формы

— Оправдало ли ваши ожидания первое выступление на ростовской сцене?

— Наш дебют на южной сцене мы решили начать с показа довольно сложного спектакля. Можно сказать, что мы шли на риск, ведь до этого аудитория никогда не видела наши «живые» выступления. А реакция даже у искушённого зрителей бывает разная. И, тем не менее, нельзя сказать, что нас принимала совсем неподготовленная аудитория, большая часть зрителей посещали наши мастер-классы, знакома с нашим творчеством.

В одном из ваших интервью прозвучала мысль, что современный танец — это не сюжет, а символ. И всякая попытка найти строгую сюжетную линию — это работа стереотипов в нашей голове. В постановке «Осень в искусственном саду» зрителю тоже не стоит искать сюжетности?

— В том понимании, в каком мы привыкли наблюдать сюжет в драматическом театре, в нашей постановке он отсутствует. Здесь сюжет скорее складывается из образов, которые переходят из одного состояния в другое, в результате чего возникают сюжето­образующие элементы — завязка, конфликт. Ключевая наша задача — заставить сопереживать. Конфликт может возникнуть даже от того, что зрителя начинает раздражать музыка. В некоторых случаях я намеренно преследую эту цель. В этом смысле один из наиболее важных инструментов для таких моментов — нагнетание. В спектакле есть части, где зрителя буквально должно вжимать в кресло.

В этом спектакле мы задаёмся вопросом, что есть искусственное, что есть естественное, где грань между двумя этими состояниями. И для человека переход из одного состояния в другое — это борьба, конфликт. Знаете такую формулировку: «культура — эта система ограничений»? Чем более культурен человек, тем более он закомплексован. Таким образом, возникает мысль — так нужна нам культура или нет? Очень часто нам кажется, что мы ведём себя естественно — не переступаем через себя. В то же время мы регламентируем наши поступки определёнными нормами. И культура выступает как затычка для всех наших эмоций. Но когда-то обязательно наступает прорыв. Таким образом, то, что мы считаем естественным, на каком-то этапе становится искусственным. И это состояние зеркальности выбора я попытался показать в одной из сольных партий: там герой прорывается через стену. Это можно понимать и как преодоление каких-то внутренних противоречий, и как борьбу с внешними обстоятельствами. Здесь невозможна однозначная трактовка, но в результате мы приходим к общему знаменателю — преодоление конфликта и победа сильной личности. Или же, например, в работе есть парный дуэт, где центральными фигурами становятся образы мужчины и женщины. Но это не традиционная история отношений между ними. Дуэт отражает внутреннее состояние одной личности, в которой сосуществуют и Инь, и Ян. И каждая из сторон раскрывается в разных состояниях: быть нам сегодня по-женски сентиментальными или продемонстрировать брутальность.

— А как возникла идея спектакля «Осень в искусственном саду»?

— Осенью прошлого года мы объединились с экспериментальным театральным центром. В результате совместной работы мы должны были создать общий продукт. На первых порах работа кипела: занимались актёрским мастерством, вокалом, даже английским. Дело было в августе, и мы ежедневно могли наблюдать процесс увядания природы, то, как медленно умирает лето. На такое обычно обращаешь внимание только в детстве, потом из-за суеты уже не находится времени об этом осознанно задумываться. А там мы получали эту свободу. Но в дальнейшем отношения с театральным центром не сложились по ряду причин, и продукта не получилось.

— Но как-то эта совместная работа повлияла на постановку?

— Безусловно. Например, в этой постановке есть речь и звуки, чего зритель обычно не ожидает. Спектакль вообще начинается с того, что танцовщики произносят «у», «о», «а», «э», «и». На самом деле это те гласные, которые распевают актеры, чтобы разогреть голосовые связки перед выступлением. Но вдумайтесь, ведь в каком-то смысле это и зарождение звука, который тоже несёт определённую смысловую нагрузку. Яркий пример — когда мы не можем выразить свои мысли чётко и ясно, мы тоже начинаем прибегать к каким-то отдельным звукам, продолжая свою мыслительную паузу. На мой взгляд, это очень ёмкий образ. Тем более что в спектакле мы не просто их произносим, а соединяем с различными позами. Всё это результат актёрского мастерства, которое мы изучали тогда с экспериментальной труппой. На премьерном выступлении мы вообще произносили довольно много монологов. Но со временем я урезал эти части, мне хотелось, чтобы это был танцевальный спектакль. И в процессе подготовки этой постановки мы сами пережили процесс внутренней борьбы между естественным и искусственным. Понимаете, сначала нам было очень интересно актёрское мастерство, хотелось включить какие-то основы драматического театра. А потом мы задались вопросом — насколько это естественно для нас? Всё, что подавалось актёрами как естественное, нам казалось наигранным, искусственным. Знаете, как бывает, ты надеваешь одежду, а она тебе не впору, и от этого до жути некомфортно.

Стратегия завоевания

— Работы B.D.D.C. сложно назвать искусством «для всех и каждого», но группа планирует осваивать и большую сцену. Популярная культура и культура элитарная — это тоже вечная борьба между двумя лагерями. Как их объединять?

— Когда-то меня пригласили судить детский танцевальный конкурс. И я увидел, что у людей нет понятия о развитии современного танца: они не знают, что из себя представляют джаз, модерн, contemporary. Всё приравнивалось к эстраде и к шоу. Первое, что хотелось сделать, — это сказать себе: нет, я не хочу в этом участвовать. Это незнание приходилось наблюдать из концерта в концерт, из фестиваля в фестиваль. Передо мной прошли сотни детей, которые не виноваты, что им не показали, как танец меняется и как развивается. Конечно, можно высокопарно сказать: «Кто я такой, чтобы решиться на такую просветительскую деятельность?» Но почему бы и нет? Цель всех мастер-классов и спектаклей B.D.D.C. как раз в том, чтобы показать, какой он — современный танец. Поэтому, когда я говорю о публичности, то не имею в виду, что мы планируем собирать стадионы, для нас ценен каждый коллектив. Неважно, десять или сто человек пришли посмотреть нашу работу. У нас было выступление в Дубне, в зале сидело 26 человек, и мы танцевали для них. Да, можно сказать себе: «придёт время, и зритель начнёт понимать». Но мне не хочется откладывать, век танцора очень короткий.

 092_expertjug36.jpg Фото: Михаил Малышев
Фото: Михаил Малышев

Почему вы не работаете с широкой рекламой? Пока вы проводите свои проекты в рамках сотрудничества с хореографическими школами в разных городах.

— Для большой аудитории нужно вкладываться финансово. Мы искали разные пути, даже на радио разыгрывали билеты. К тому же работа на большой сцене требует серьёзного менеджмента — города тоже надо завоёвывать. Сейчас мы выработали для себя такую стратегию: сначала мы приезжаем в город, даём мастер-классы, знакомимся с публикой, буквально увлекаем её за собой. И когда зритель приходит на концерт, он уже наш: готов увидеть постановку, принимать наши эмоции. Такую работу я хочу проделать следующей осенью, организовав турне по ряду городов.

Готовы к переменам

— Согласитесь, ещё 7–10 лет назад подобные спектакли воспринимались как чистый эксперимент. Сегодня массовый зритель уже собирается?

— Да, последовательное движение идёт. Пусть и не всегда так гладко, как хотелось бы. Даже в столице, где у публики больше возможностей познакомиться с современным искусством, в том числе и современным танцем, дела идут не так прекрасно, как может показаться.

— Как вы пришли от классического народного танца Игоря Моисеева к contemporary?

— Я начал заниматься contemporary в Америке, где четыре года танцевал в компании Bill T. Jones Arnie Zane Dance Company. И этот гениальный хореограф открыл мне дверь, в которую я вошёл. Сontemporary предполагает освобождение от правил и канонов, и как романтику мне это очень близко. После возвращения из Америки я понял, что в России нет той личности, с которой хотелось бы работать в этом направлении. И это был непростой период, ведь я привык быть исполнителем, привык быть идущим с кем-то, а в России ситуация складывалась иначе. Но к тому моменту мне уже было тридцать, и надо было начинать творить самостоятельно.

— Российская школа contemporary — это калька европейского и американского опыта?

— Мне сложно характеризовать всю российскую школу. Если комментировать свою работу, то действительно, первое время я пытался представить всё то, чему научился, находясь эти четыре года в Америке. Но мне было не стыдно двигаться с теми идеями и ориентирами, которые в меня вселили. Тут важно научится не просто действовать шаблонами, а развивать мысль дальше. Это неизбежные этапы: сначала ты осваиваешь, проживаешь увиденное, а потом начинаешь с этим работать. То, что мы проходим период подражания, — это тоже естественный процесс. В этом случае мы не воруем, а заимствуем. В прочем, так происходит не только в танце, но и в живописи, музыке, философии.

— То есть в России своя школа современного танца как таковая пока не сложилась?

— На мой взгляд, нас нельзя сравнивать ни с Америкой, ни с Европой. Мы идём по другому пути, сегодня здесь настолько разношёрстная площадка. Хотя и в этом случае нет никаких противоречий: современное искусство рождается благодаря сильным личностям. И чем больше становится таких творцов, тем больше конкуренция, тем быстрее мы развиваемся. Это такая цепная реакция. Хуже, когда этого накала нет: в таком случае появится один талантливый человек, и публика начинает твердить: это бог, бог, бог. Я очень рад, что в России складывается другая ситуация.

— Между российскими хореографами тоже есть определённая конкуренция?

— Да, но мне кажется, она здоровая, без агрессии. Хотя, в свою очередь, могу сказать, что я не стараюсь гнаться за кем-то или кого-то опережать. Такое состояние меня никак не стимулирует, а только заводит в тупик. Пускай другие думают, что есть Бородицкий, что он не останавливается и всё время создаёт что-то новое. А я стану подстёгивать себя другими вещами, которые мне будут давать силы работать.

Справка о собеседнике

  • В 1993 году Денис Бородицкий поступил в Государственный академический ансамбль народного танца под руководством Игоря Моисеева.
  • В 1995–2007 году — солист Riverdance the Show.
  • В 1997 году поставил «Русское шоу», с которым гастролировал по Новой Зеландии.
  • В 2001–04 годах — солист труппы Bill T. Jones/Arnie Zane Dance Company.
  • В 2004–07 годах — хореограф Vortex Dance Company.
  • В 2006–07 годах — хореограф русского циркового шоу Avaia в Канаде.
  • С 2007 года — хореограф и художественный руководитель труппы Boroditsky Dennis Dance Company (B.D.D.C.). За этот период создал около 20 танцевальных миниатюр и спектаклей.
  • Обладатель гран-при и первой премии Международного фестиваля современной хореографии IFMC 2007, 2008.
  • В 2010 году — номинант национальной театральной премии «Золотая Маска» за одноактный балет «Мне жаль, что вы меня не поняли…»
  • В 2010 году — хореограф оперетты «Летучая мышь» в Большом театре.

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №34-36 (275) 16 сентября 2013
    Инвестпроекты ЮФО-2013
    Содержание:
    Инвестиции в постолимпийском похмелье

    Год назад по результатам очередного проведённого нами исследования крупнейших инвестпроектов мы задавались вопросом, обрёл ли юг России в сфере деловой активности стабильность или вплотную подошёл к стагнации. Теперь мы можем ответить на этот вопрос — объём проектов, находящихся в стадии реализации, сократился за год на 13%. Отрицательную динамику мы получили впервые за пять лет. Зато главная точка роста теперь — индустрия

    Реклама