Кавказский кабель тянется к импортозамещению

Тема недели
Москва, 19.10.2015
«Эксперт Юг» №43-46 (386)
Завод «Кавказкабель» из города Прохладного в Кабардино-Балкарии, один из крупнейших российских производителей кабельной продукции, готов реализовать крупные инвестпроекты, но пока не находит взаимопонимания с банками. От государства же завод просит субсидий — но не себе, а своим покупателям

Из-за девальвации рубля «Кавказкабель» закончил 2014 год с убытком в 140 млн рублей: основные контракты с компаниями-монополистами были заключены по курсу 30 рублей за доллар. На фоне глубокого кризиса в отрасли предприятие проходит смену собственников. В конце прошлого десятилетия «Кавказкабель» вошёл в орбиту холдинга «Синдика», основанного тогдашним главой Кабардино-Балкарии Арсеном Каноковым (ныне представляет республику в Совете Федерации), но с апреля на заводе работает новая управляющая компания, параллельно реализующая программу оптимизации расходов и ряд инвестпроектов в области импортозамещения. Форма собственности будет изменена с ЗАО на акционерное общество, а в капитал входит Сбербанк.

Специфика продукции «Кавказкабеля» такова, что пересмотреть круг основных контрагентов предприятия весьма сложно: 50% продукции поставляется в нефтегазовую промышленность, порядка 30% — это силовой кабель, используемый при строительстве для подключения объектов, ещё около 20% — монтажный кабель. Часть отраслей, где используется кабельная продукция, например, строительство, резко снизили платёжеспособность, а государственные монополии увеличили непредсказуемость оплат. Однако генеральный директор управляющей компании «Кавказкабель» Илья Пылаев считает, что предприятию вполне по силам пройти кризис и даже резко ускорить развитие. Сегодня у новой управляющей компании есть план по наладке двух видов импортозамещающей продукции, но завод не может добиться рассмотрения кредитных заявок — по словам г-на Пылаева, банки не высказывают никакой заинтересованности в инвестпроектах, несмотря на наличие качественного залога и финансовую открытость.

«Большой завод не может остановиться»

— Как отразилась на вашем предприятии и в целом на отрасли девальвация рубля? Дало ли падение курса какие-то преимущества отечественным производителям?

— Все кабельные заводы в конце прошлого года понесли серьёзные убытки из-за этого скачка доллара. У нас были крупные контракты с «Роснефтью», в которых оговаривался курс 30 рублей за доллар, и когда он стал стоить 80, мы получали огромные убытки — в итоге вышли на минус 140 миллионов по итогам года. Но если госмонополия заключила контракт, она не пересматривает его условия, невзирая на подобные форс-мажоры. Они предлагают отказаться от контракта, после чего нас бы внесли в «чёрный список», и пять лет мы бы не имели доступа к контрактам с этой компанией.

— Нередко кризис способствует ослаблению конкуренции, поскольку с рынка уходят слабейшие игроки. Для вашей отрасли это характерно?

— Хотя «Кавказкабель» — одно из крупнейших российских предприятий кабельной промышленности, входящее в Топ-10 своей отрасли, конкуренция достаточно высока. Обычно в жёсткой конкурентной борьбе в выигрышном положении оказывается тот, кто меньше и гибче, кто может на несколько месяцев отключить станки, взять передышку, набрать портфель заказов, а потом снова вернуться на рынок. У большого завода такой возможности нет, поскольку у нас порядка тысячи сотрудников и большая социальная нагрузка — мы обеспечиваем теплоснабжение города Прохладного. Поэтому мы не можем себе позволить остановиться.

— Того портфеля заказчиков, который у вас уже есть, хватает для поддержания текущей деятельности?

 — Платёжеспособность наших заказчиков ощутимо снизилась: даже отсрочки платежа в 90 дней хватает не всем. Причём есть контрагенты, которые предсказуемо не соблюдают сроки оплаты, а есть такие заказчики, как «Роснефть», в случае с которой ты никогда не можешь знать, вовремя они заплатят или нет. У нас был момент, когда просрочка свыше 20 дней только от одной «Роснефти» составляла свыше 192 миллионов рублей!

— Как решать такую проблему — вы же вряд ли откажетесь от работы с «Роснефтью»?

— Мне кажется, это вопрос государственного регулирования. Если нет технической возможности платить своим поставщикам быстрее, значит, необходимо привлекать банки, которые будут обеспечивать эти платежи. Они должны развивать институты факторинга, услуги аккредитивов. Тем более что это короткая ликвидность: нам не нужны деньги на семь лет, это просто закрытие отсрочки платежа в 90 дней. Неужели Сбербанк не уверен, что «Роснефть» заплатит? Дайте нам эти деньги, а потом берите их у «Роснефти». Во-вторых, надо бы, конечно, на государственном уровне тщательнее регулировать сроки платежей от таких компаний. Даже когда Счётная палата направляла им предписания с просьбой сократить сроки оплат, госмонополии отвечали ей, что они убыточны и не имеют возможности заплатить поставщикам. Но если там, вверху, денег нет, то здесь, внизу, их точно не будет: наша экономика устроена таким образом, что деньги спускаются сверху вниз.

Маркетинг и оптимизация — спасение от убытков

— Что делать, чтобы продолжать работу на падающем рынке с невысокой платёжной дисциплиной заказчиков?

— Есть очень простые рецепты. Во-первых, более агрессивная маркетинговая политика. Наши маркетологи сегодня активно участвуют в отраслевых выставках, отдел продаж поддерживает непрерывный контакт с конечными потребителями. Во-вторых, это снижение цены. Сегодня «Кавказкабель» — один из двух заводов в России, имеющих медеплавильный комплекс, поэтому мы имеем ценовое преимущество перед другими игроками. В-третьих — это оптимизация расходов: с апреля мы сократили постоянные расходы примерно на 10 процентов.

— За счёт чего это можно сделать на вашем заводе?

— Частично за счёт сокращения численности персонала, частично — за счёт энергосбережения. Экономим на простых вещах: если по выходным выключать котельную, поставить светодиодные светильники и датчики на лампы, чтобы свет не горел, когда в помещении никого нет, это уже даст результат.

— Как правило, такие методы оптимизации требуют инвестиций. Сколько вы уже вложили в предприятие после того, как стали управлять им?

— Вкладывать в это большие средства сегодня возможности нет, но точечные инвестиции есть, и они работают. Сокращение численности персонала влечёт за собой покупку нового программного обеспечения, компьютеров, проведение линии связи по всей территории завода — для того, чтобы перестроить бизнес-процессы. С апреля этого года мы вложили в завод порядка 10 миллионов рублей, сократив при этом издержки на семь миллионов рублей в месяц.

— Что вам говорят банки, когда вы обращаетесь к ним за финансовыми услугами, тем же факторингом?

— Вразумительной позиции мы ни разу не услышали. Они говорят, что есть некие риски. На самом деле я считаю, что банки никогда не скажут нам правду: у них своя кухня. Они явно накапливают ликвидность, потому что мы заметили: последние два-три месяца они никого не кредитуют. Некоторые банкиры мне прямо говорили: «А зачем нам вам что-то давать? Сегодня доллар в день прыгает на два процента: мы на вас в месяц заработаем полтора процента, а на валюте — два за день».

Импортозамещение под 20%

— Насколько актуален для вас сейчас вопрос креди­тования?

— Более чем актуален, поскольку у нас есть инвестиционная программа по импортозамещению. Существуют, к примеру, такие продукты, как радиочастотный и нагревающий кабели. Первый используется мобильными операторами, это очень специфичная продукция, которую в России сегодня не производят, а закупают в Японии, Китае, на Тайване. Мы готовы запустить производство такого кабеля совместно с Министерством промышленности и торговли РФ. Второй проект — нагревающий кабель, используемый в нефтяной и газовой промышленности: его мы хотим реализовать совместно с «Газпромом» и министерством по делам Северного Кавказа. Завод «Кавказкабель» является приоритетной площадкой для этих проектов, поскольку мы единственные в России обладаем практически полным комплексом оборудования для производства таких кабелей. Чтобы запустить эти проекты, нам осталось докупить всего порядка 10 процентов оборудования. Естественно, оно импортное. Мы не будем пересматривать план этого проекта, мы будем его выполнять, и кредитование для нас актуально как под эти два проекта, так и под текущую деятельность. Сегодня, к примеру, чтобы закупать материалы, мы вынуждены прибегать к услугам перекупщиков, инвестиционных фондов, которые продают нам материалы с большой накруткой. Просто потому, что завод, где мы тоже могли бы их купить, берёт деньги в предоплату, а они предоставляют отсрочку от 30 до 60 дней, но при этом накручивают 5–10 процентов в месяц. То есть, по сути, мы платим 60 процентов годовых за поставку материалов. Хотя мы были бы согласны на кредит под 20 процентов!

— Вам не дают кредиты даже под такие проценты?

— У нас есть предварительная договорённость со Сбербанком о предоставлении кредита со следующего года. В процессе реструктуризации долга Сбербанк вошёл в капитал компании: для нас это выгодный партнёр и хороший метод реструктуризации. Поэтому сегодня, пока идёт эта сделка, Сбербанк не может нас кредитовать, а другие банки боятся это делать. Их аргументация — «случись что, Сбербанк ничего не отдаст». И даже если готовы кредитовать, то просят показать залог. У нас есть залог, это сам завод — «нет, вы на территории России покажите залог». Мы повторяем, что у нас завод, он на территории России. — «Нет, вы нам на территории России покажите залог». Но завод находится в Кабардино-Балкарии, это территория России. — «Нет, вы покажите нам залог где-нибудь поближе к Москве!»

— Чем объясняют такое отношение к вашему залогу в Кабардино-Балкарии?

— Говорят, что там КТО проходят, непонятная структура управления в республике, к тому же это республика, а не область. Лично я не понимаю, чем на самом деле мотивированы такие отказы. Мы готовы показать всю финансовую отчётность, весь финансовый цикл, оборудование, договоры на него. Мы готовы быть открытыми и прозрачными.

— Каких шагов вы ждёте от государства для поддержки вашей отрасли или, как минимум, вашего завода?

— Одна из самых больших проблем нашей отрасли — это контрафакт. Мы соревнуемся с «гаражными» заводами, продающими кабель намного дешевле. Мы ждём регулирования стандартов качества, потому что только в этом случае крупные заводы смогут выживать. Нередко слышим о том, что случаются короткие замыкания, горят новые постройки: в большинстве случаев это происходит из-за плохого кабеля. Во-вторых, это субсидирование. Причём мы не ждём субсидий конкретно нам, мы хотим, чтобы субсидировались покупатели — строительство жилья, нефтегазовая отрасль. В-третьих, это поддержка в получении кредитных средств. У банков есть деньги, но они идут на биржу, а надо вовлекать банки в реальный сектор экономики.

— Какие перспективы вы видите в существующих экономических обстоятельствах?

— У нас есть финансовая модель до конца 2019 года, мы работаем по ней совместно со Сбербанком. Наша стратегия сейчас состоит в модернизации производства, освоении новых видов продукции и оптимизации затрат. Самым же главным пунктом я считаю развитие на рынке схемы переработки отработанной продукции из меди в новую. Сегодня это два разных рынка: кто-то продаёт отработанное, кто-то закупает. Но эти два направления должны быть совмещены — во-первых, для контроля качества, а во-вторых, для оптимизации цены. Когда один продаёт, а другой закупает, кормятся два кармана.

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №43-46 (386) 19 октября 2015
    КРУПНЫЙ БИЗНЕС КАВКАЗА: ПОЛЯНА ЗА СВОЙ СЧЁТ
    Содержание:
    Северный Кавказ обнадёжил только пищёвкой

    Единственными отраслями экономики СКФО, которые продемонстрировали убедительный рост в 2014 году, стали сельское хозяйство и пищевая промышленность. Почти во всех остальных значимых для Северного Кавказа отраслях наблюдалось снижение динамики выручки и накопление крупных убытков. Особенно плохи дела у кавказских филиалов компаний-монополистов — в прошлом году они показали худшие финансовые результаты за последние несколько лет

    Реклама