Урожай — растёт, прибыль — отстаёт, модернизация — еле тащится

Специальный проект
Москва, 01.12.2018
«Эксперт Юг» №11 (419)
Исследование южного растениеводства, проведённое Аналитическим центром «Эксперт Юг», показало, что большая часть хозяйств не планируют инвестиций в развитие. Причина простая – 48% респондентов говорят о рентабельности от нуля до 10%. Усилия отрасли пока концентрируются на том, что даст быстрый результат, — повышении урожайности

Аналитический центр «Эксперт ЮГ» начал этим летом совместно с АО «Байер», российским подразделением Bayer AG — химико-фармацевтического концерна, одного из мировых лидеров в сфере защиты растений и семеноводства — исследование южного АПК. Идея проекта достаточно проста: на Юге сектор АПК играет определяющую роль в экономике, в этой сфере у региона наибольшие конкурентные преимущества. Это очень большая и разнообразная отрасль, в которой для диагностики мы выбрали пока только самый крупный блок — растениеводство. Для ЮФО этот сектор имеет особое значение. Приведём лишь несколько сравнительных данных. В 2016 году растениеводство России, по данным Росстата, заработало 140 млрд рублей прибыли, а животноводство — 93,6 млрд рублей. ЮФО заработал 48,5 млрд рублей в растениеводстве и один (!) миллиард в животноводстве. То есть почти всё, что зарабатывает Юг в АПК — это сельхозпроизводство. Но по заработку в поле значимость Юга для страны — более 30%, по доходу в стойлах — около 1%.

Какие высоты штурмует сегодня растениеводство на Юге, в какой точке находится, какие задачи должно перед собой ставить и какими средствами их достигать? Главная задача проекта — дать ответить на эти вопросы тем людям, которые работают на земле. Исследование, с одной стороны, раскрывает потенциал южного растениеводства, с другой — вовлекает южнороссийский бизнес, работающий на земле, в дискуссию о технологиях, помогающих этот потенциал использовать.

Всего в исследовании участвовало более 60 компаний АПК Ростовской области и Краснодарского края, особенностью которых является абсолютный приоритет растениеводства как вида деятельности. Мы нарочно не обращались в крупнейшие агрохолдинги, которые характеризуются как раз диверсифицированной моделью бизнеса, а значит, не столь зависимы от эффективности растениеводства. Суммарная площадь земель, обрабатываемых компаниями, принявшими участие в опросе, превышает 175,3 тысячи гектаров. Собрано и обработано 53 анкеты, проведено 16 интервью.

Выводы противоречивы. С одной стороны, отрасль и расширяет число культур, и повышает урожайность основных в последние годы, с другой — неконтролируемо увеличивает себестоимость и сокращает рентабельность. С одной стороны, ряд модернизационных процессов в АПК запущены, с другой — нынешний уровень заработка не позволяет двигаться дальше, планировать больше, чем на сельхозгод. Вопрос о том, как активизировать модернизационные процессы в растениеводстве, должен сегодня выйти на первый план, но его решение требует совершенно иного уровня зрелости в управлении отраслью.

Как растут хозяйства

Первый блок вопросов был диагностическим — важно было понять текущее состояние растениеводческого направления в организациях. В вопросе о динамике выручки от растениеводства в 2017 году самый популярный ответ, который дали 35% респондентов — незначительный рост (до 5%) (см. график 1). Впрочем, если сложить респондентов, которые определили свою динамику как умеренную (от 5% до 15% — 29% опрошенных), и тех, кто заявил о значительном росте (16-25% — 16% респондентов), то доля получится большей — 45%. Всего же, как мы можем констатировать, около 80% опрошенных хозяйств 2017 год закончили с приростом выручки. И только у 6% наблюдается значительное сокращение (16-25%) оборотов растениеводства. Нужно заметить, что 2017 год, по мнению селян, оказался не самым удачным — на рынке сложились низкие цены на основную продукцию (пшеницу третьего и четвёртого класса) в ситуации рекордного урожая зерновых. А вот о положительной динамике объёма произведённой продукции нам сказали уже 88% опрошенных, хотя о значительном росте объёмов говорят только 13% (см. график 2).

 

Около 80% опрошенных хозяйств 2017 год закончили с приростом выручки apk1.jpg
Около 80% опрошенных хозяйств 2017 год закончили с приростом выручки
О положительной динамике в 2017 году объёма произведённой продукции нам сказали 88% опрошенных растениеводов  apk2.jpg
О положительной динамике в 2017 году объёма произведённой продукции нам сказали 88% опрошенных растениеводов

Что и почему они сеют

Затем мы поинтересовались у аграриев, какие культуры присутствуют в севообороте и какой процент от выручки предприятия эти растения занимают. Абсолютный лидер здесь пшеница — эту культуру указали 94% компаний, но при этом на неё приходится в среднем 47% выручки хозяйств. Безусловно, эти цифры в разных хозяйствах могут быть очень разными. Следующие две культуры по популярности — подсолнечник (62% голосов) и ячмень (60%), но их доля в выручке хозяйств — 17 и 15% соответственно. Примечательно, что большая доля оказалась у ржи (22%), хотя её выбрали только 11% хозяйств. Кукуруза и горох, например, более популярны (29% и 31%), но на них приходится меньшая доля в выручке (16% и 10%).

Мы спросили о том, что именно в наибольшей степени определяет для компании привлекательность культуры. В этом ответе можно было выбрать не более двух позиций. Самым популярным оказался ответ «Перспективы повышения урожайности» — 45% (см. график 3). Следующие по популярности два фактора — чисто рыночные: текущая привлекательная цена (36%) и прогнозируемый спрос на рынке (32%). Понимание технологии работы с культурой, её необходимость в севообороте — гораздо менее важные факторы (по 19%).

 

Привлекательность культуры для хозяйств в наибольшей степени определяется перспективой повышения урожайности apk4.jpg
Привлекательность культуры для хозяйств в наибольшей степени определяется перспективой повышения урожайности

Что происходит с урожайностью

Мы задали вопросы и о том, как меняется урожайность каждой культуры. Однако выделить тут закономерности в результате оказалось довольно сложно — по каждой культуре есть компании, у которых динамика положительная и отрицательная. По пшенице, подсолнечнику, ячменю большинство говорит о росте. По остальным культурам столь однозначно сказать уже нельзя. В случае с горохом большинство говорит о падении его урожайности, но при этом 4% респондентов заявляют о росте этого показателя в полтора раза.

«Агрофирма имеет 40 тысяч гектаров земли, из которых 22 тысячи засеивается пшеницей, 7-8 тысяч — подсолнечником, 2 тысячи — горохом, 1,5 тысячи — ячменем, около 2 тысяч — кукурузой, 4500 гектаров вспахано под пары, — рассказывает генеральный директор ООО “Агрофирма «Целина»” Виктор Бородаев. — И мы принципиально не меняем структуру посевных платежей, придерживаемся научно обоснованной системы. Мы не бросаемся из стороны в сторону. Хотя некоторые считают, что, если цена на пшеницу падает, её нужно чем-то заменять. Наша задача — получать максимальную отдачу от одного гектара земли. Мы к этому долго шли. И как результат — последние несколько лет один гектар приносит нам почти 20 тысяч рублей. Мне забавно наблюдать, как некоторые чиновники отчитываются о высокой урожайности: мол, собрали 70 центнеров с гектара. Но что это дало? Как эти центнеры улучшили жизнь селян, подняли экономику, увеличили бюджет?»

Подытожить разговор о текущей урожайности мы решили прямым вопросом о том, можно ли сегодня говорить об устойчивом тренде на увеличение этого показателя. Мнения оказались осторожными. «Скорее да» — такой ответ выбрали 48% респондентов (график 4). «Скорее нет», заявил 31%. «Однозначно да», признали 17% участников. И «точно нет» выбрали только 4%.

Почти две трети респондентов отметили устойчивый тренд на увеличение урожайности apk5.jpg
Почти две трети респондентов отметили устойчивый тренд на увеличение урожайности

«Урожайность за последние несколько лет стремительно выросла, — говорит генеральный директор ОАО “Донское” Андрей Апанович. — Возьмём пятилетний отрезок. Если в 2012 году средняя урожайность озимой пшеницы составляла 38 центнеров с гектара, то по итогам 2017 года уже около 60 центнеров. Исключение — этот год».

«Снижение урожайности в этом году — погодный тренд, — поясняет директор ООО “Рассвет” Сергей Авакян. — В 2016 году урожайность озимой пшеницы у нас была 64 центнера с гектара, в очень хорошем 2017-м — поднялась до 65,3 центнера, а в этом засушливом году — упала до 46. Другая причина снижения урожайности — неоднородность полей в нашем районе. Здесь проходит Донецкий кряж, для которого характерно преобладание глины в почве и высокий процент скальных пород. Качество многих здешних полей изначально хуже, чем в более благополучных районах Ростовской области вообще и нашей приазовской зоны в частности».

 

Из чего складывается рентабельность

Мы попросили респондентов указать средний уровень рентабельности растениеводческого бизнеса и сказать, как она менялась в последние годы. Более трети участников (36%) указали, что рентабельность по основным культурам составляет более 15%, ещё 16% указали интервал в 11-15% (график 5). Нужно заметить, что представление о норме рентабельности в этой сфере разное, однако традиционно в этой сфере она заметно выше, чем в других. Например, группа BDO оценивает средний уровень рентабельности российских агрохолдингов в 29%. И целый ряд наших собеседников в качестве нормы указывали уровень в 30% и выше.

В отрасли системная проблема с рентабельностью – 48% респондентов указывают интервал от нуля до 10%  apk6.jpg
В отрасли системная проблема с рентабельностью – 48% респондентов указывают интервал от нуля до 10%

«Средний уровень рентабельности в 2017 году был 20 процентов, сейчас он будет ниже — 5–7 процентов, — говорит Николай Попивненко, директор ООО “Аврора”. — В наиболее успешные годы он доходил до 35 процентов и выше. В 2017 году рентабельность нашего бизнеса заметно снизилась. Основные факторы падения — ухудшение качества пшеницы и огромный валовый сбор в Ростовской области, да и в целом в России, что привело к снижению закупочных цен на сельхозпродукцию как на внутреннем рынке, так и у экспортёров».

«Самая высокорентабельная культура у нас — это подсолнечник: 100-120 процентов в зависимости от сезона, — рассказывает Виктор Бородаев. — То же могу сказать о сахарной свёкле. Далее идёт пшеница, её рентабельность от года в год варьируется в пределах 60-80 процентов. А вот горох в этом году на нулевой рентабельности, у кукурузы — 20 процентов. Но, тем не менеё, мы сеем эти культуры, просто потому, что хотим сохранить севооборот. Их невозможно убрать. Всем известно, что горох — хороший предшественник озимой пшеницы. В целом рентабельность агрофирмы “Целина” доходит до 80 процентов. Мы, конечно, недовольны этой цифрой — стремимся к стопроцентной, и были периоды, когда мы достигали поставленной цели. Ни для кого не секрет, что если рентабельность предприятия в АПК ниже 50 процентов, то перспективы у него не самые радужные».

На фоне этих оценок результаты опроса выглядят красноречиво. Если судить по ним, в отрасли системная проблема с рентабельностью — 48% респондентов говорят о рентабельности от нуля до 10%. Показательно и то, что самым популярным ответом на вопрос о том, как изменилась рентабельность за последние три года, стал вариант «осталась на том же уровне» (график 6). Второе место (29%) у ответа «незначительно повысилась».

Большинство респондентов отметили, что рентабельность за последние три года осталась на том же уровне  apk7.jpg
Большинство респондентов отметили, что рентабельность за последние три года осталась на том же уровне

Что будут делать растениеводы

Важно понимать, какого рода задачи по развитию растениеводства ставят перед собой хозяйства Юга. Подавляющая доля респондентов, 69%, выбрала ответ «внедрение технологий, влияющих на рост урожайности». Для 29% на ближайшие годы в приоритете расширение обрабатываемых площадей. И 27% основной своей задачей видят освоение новых культур. Ещё 23% будут развивать складские и логистические мощности. Виктор Ерёменко, директор сельхознаправления BDO Group, охарактеризовал стратегии компаний в АПК как консервативные и экспансионистские — они направлены на расширение площадей, культур, в незначительной степени — на внедрение высокоэффективных, цифровых моделей хозяйствования (см. материал на стр. 42).

«Образно говоря, наша производственная политика определяется направлением ветра в сторону порта, — говорит директор КФХ “Удача” из Егорлыкского района Ростовской области Анатолий Калашников. — То есть выращиваем те культуры, которые пользуются устойчивым спросом на зарубежных рынках. Мы смотрим, что именно и почём покупает у России заграница. Ориентируемся на эти культуры. Вкладываемся по полной и стараемся получить максимальную выгоду. На внутренний рынок не ориентируемся, поскольку это сейчас невыгодно. Ситуацию может изменить запуск в Ростовской области крупных комплексов по глубокой переработке пшеницы, которые смогут стабильно покупать урожай, причём по более выгодным, чем у трейдеров, ценам».

Наш опрос показал, что экспортирует свою продукцию сегодня лишь около 10% хозяйств. Но те, кто начинает экспортировать, говорят о «революции в хозяйстве» — так выразился, например, Андрей Апанович из «Донского».

«Наша главная задача — снизить влияние погодного фактора, — признаётся Сергей Авакян. — Эту задачу решаем при помощи систем орошения, применения новейших технологий. Кроме того, с этого года предприняли некоторую диверсификацию бизнеса — заложили 20 гектаров суперинтенсивного яблоневого сада и на 2019 год запланировали заложить ещё 20 гектаров. На сегодняшний день мы инвестировали в садоводство 40 миллионов рублей и планируем ещё 20 миллионов рублей».

 

Где резерв эффективности

Мы попросили глав и директоров хозяйств сказать, где они видят сегодня наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства. Подавляющее большинство (61,5%) уверены, что это использование более качественной агрохимии (средств защиты растений) и удобрений (график 7). Ещё 42% наибольший резерв видят в использовании элитного семенного фонда. И 36,5% высоко оценили потенциал применения цифровых, энергосберегающих технологий, новой техники. Показательно, однако, что эта высокая оценка потенциала не подкрепляется пока конкретными планами. Примечательно, что 8% не нашли подходящих для них вариантов и в графе «другое» писали: «улучшение почвы», «биологизация», «точное земледелие» — варианты можно отнести к пункту о применении передовых агротехнологий.

Подавляющее большинство наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства видят в использовании более качественной агрохимии и удобрений apk10.jpg
Подавляющее большинство наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства видят в использовании более качественной агрохимии и удобрений

«Необходимо повышать плодородие почв — это первый мой постулат, — говорит Юрий Хараман, председатель колхоза “Знамя Ленина” Щербиновского района Краснодарского края. — Убеждён, что растениеводство не может быть высокоразвитым без животноводства. Нужен классический севооборот. Нужны многолетние травы, горох, кукуруза на силос. Органические удобрения — навоз — прекрасное средство для повышения плодородия земель. Сколько бы в почву ни вносилось минеральных удобрений, они не заменят органические. Мы всегда имеем на тонну зерна больше с гектара, чем хозяйства, которые не занимаются животноводством и не вносят органические удобрения».

«Чтобы повысить эффективность, надо заниматься в первую очередь совершенстованием технологии выращивания зерновых. А еще мелиорацией, — считает Сергей Громаков, гендиректор ООО “Белозёрное” из Сальского района Ростовской области. — Мы очень сильно зависим от погоды. В Китае и США соответственно 72 и 78 миллионов гектаров орошаемой пашни соответственно. А у нас — реально пять работающих. Как говорят: если у тебя урожайность скачет на плюс-минус 30 процентов, то у тебя нет технологии. У нас по области, да и по стране, колебания объёма валовой продукции бывают и больше. Три года подряд была неплохая погода, и мы кричали, какие мы замечательные производители, а  в  этом году говорим: “тяжёлые погодные условия”. Это значит, что мы не владеем технологией. Что, кроме мелиорации, даст независимость от погоды? Это и сорта, и удобрения, и система обработки почвы — многие обновляются, но обновление идёт бессистемно — купил то, на что денег хватило».

«Лично я резерв вижу в кооперации фермеров для создания переработки сельхозпродукции, — замечает Анатолий Калашников. — Надо продавать за рубеж не сырьё, а готовый продукт. Это гораздо выгоднее. Для сравнения: килограмм гороха с поля стоит 10 рублей, а подготовленного для варки и упакованного — 18 рублей. И момент для такого объединения благоприятный. Государство сейчас оказывает сельхозкооперативам поддержку, выдаёт гранты на развитие переработки. Это не требует каких-то колоссальных усилий: объединились, составили бизнес-план, взяли под это деньги, построили завод по выпуску, скажем, крупы и стали продавать её на экспорт. Переработка позволит повысить рентабельность бизнеса на 20-30 процентов минимум. С другой стороны, она станет стимулом для развития у нас и других направлений растениеводства. Хозяйства смогут выращивать горох, нут, чечевицу и другие культуры, на продукты переработки которых есть устойчивый спрос на международных рынках».

Далее мы поинтересовались ближайшими планами аграриев по повышению эффективности и, в частности, тем, во что они будут инвестировать. Самые популярные ответы — 46% и 42% — инвестировать в более эффективную агрохимию для защиты растений, микроэлементы, которые позволяют растениям лучше усваивать минеральные удобрения. Но инвестиции в данном случае предполагают прежде всего дополнительные расходы на эти средства, производимые крупными мировыми и российскими игроками. Ещё 35% уже в ближайшее время будут вкладываться в технологии иного рода — цифровизацию, энергосбережение, новую сельхозтехнику. Только 8% аграриев намерены обучать и выращивать более профессиональные кадры.   

Впрочем, далее мы спросили о том, имеет ли компания план инвестиций. Выяснилось, что лишь в 17% случаев мы можем говорить о чётком инвестплане, который при этом реализуется (график 11). Зато 33% не привязываются к заранее утверждённому графику и «инвестируют по мере появления возможностей» — это самый популярный ответ. Более того, 28% опрошенных в принципе не рассматривают возможности инвестирования в ближайшие годы — неожиданно большая доля. И 21% имеет план инвестиций, но не всегда может реализовать задуманное. Итого лишь менее 40% хозяйств планируют свою инвестиционную активность. Остальные либо не планируют ничего, либо планируют ничего не делать — и трудно не считать это проблемой отрасли.

В топ-3 барьеров, мешающих аграриям развиваться, вошли нестабильность спроса на продукцию, недостаточное финансирование и недостаточная господдержка apk18.jpg
В топ-3 барьеров, мешающих аграриям развиваться, вошли нестабильность спроса на продукцию, недостаточное финансирование и недостаточная господдержка

Какие места самые «узкие»

Мы задали несколько вопросов, посвящённых отдельным проблемам, чтобы понять их остроту. Выяснилось, что проблема обеспеченности современной сельхозтехникой остра для 37,5% и лишь для 23% полностью решена. Это говорит о том, что о модернизации техвооружения растениеводов говорить ещё рано, несмотря на то, что в интервью почти все руководители хозяйств говорили о постоянном обновлении своих парков, приобретении более производительных комбайнов, тракторов, прицепного и навесного оборудования для обработки почвы.

В оценке проблемы доступа аграриев к торговой и логистической инфраструктуре схожая ситуация — для 28,5% респондентов такой проблемы нет и для ровно такого же количества проблема актуальна, поскольку имеющаяся инфраструктура с трудом обеспечивает потребности. Ещё 22% считает, что на Юге ощущается серьёзная нехватка торгово-логистической инфраструктуры.

Дефицит квалифицированных кадров в оценках хозяйств — не столь острая проблема, как может показаться. Почти 31% респондентов уверены, что такой проблемы не существует, а 24,5% — что проблема остра (график 10). Но в данном случае, цифры, кажется, не вполне отражают специфику вопроса.

Дефицит квалифицированных кадров в оценках хозяйств – не столь острая проблема, как может показаться  apk17.jpg
Дефицит квалифицированных кадров в оценках хозяйств – не столь острая проблема, как может показаться

«Мы понимаем, что те, кто постарше, покинут хозяйство уже лет через 10-15, а адекватной замены этим специалистам (механизаторам, водителям, автомеханикам) мы пока не видим, — поделился наболевшим директор АО “Зазерское” Дмитрий Шишкалов. — Мы заключили с местным профтехучилищем договор, приняли на работу пять выпускников-трактористов. Но через четыре месяца все ушли. Испугались трудностей».

«Молодые кадры покидают станицу. Их не привлекают ни зарплата, ни жильё. Средний возраст сотрудников — за 40 лет. Квалифицированных кадров хватает, но среди них мало молодёжи», — признаёт Юрий Хараман. 

В целом же в топ-3 барьеров, мешающих аграриям стабильно и динамично развиваться, вошли нестабильность спроса на продукцию (на это указали 46% опрошенных), недостаточное финансирование для развития (42%) и недостаточная государственная поддержка (38%) (график 11). Значительно меньше (21%) тех, кто уверен, что реально тормозит процесс недостаточная вооружённость технологиями. На низкую производительность труда указали лишь 9%, столько же компаний проголосовали за дефицит компетенций и квалифицированных кадров.

Мы попросили оценить, насколько существующая система поддержки АПК стимулирует модернизационные процессы в отрасли. Пожелавшие ответить на этот вопрос оказались почти единодушны. Ни одна компания не выбрала ответ «Стимулирует в достаточной степени, происходит активная модернизация». Большая (48%) часть респондентов уверена, что стимулы недостаточны. И 42% считают, что система поддержки не стимулирует модернизационные процессы вовсе.

Что и кто должен делать

И последний вопрос: «Что могло бы на данном этапе существеннее всего дополнительно поддержать предприятия в сфере АПК?» Ответы красноречиво свидетельствуют, сколько ожиданий у селян в отношении государства. Большинство респондентов (58%) считает, что необходимы дополнительные объёмы льготного кредитования на развитие (график 12). По 25% верят в более эффективные госинтервенции и госзакупки, а также в новую госпрограмму по социальному развитию села. Пункты, возлагающие обязательства на сами хозяйства (развитие кооперации) или на отраслевые организации (работа отраслевых организаций по изучению новых технологий), оказались самыми непопулярными.

Большинство респондентов считает, что для модернизации не хватает прежде всего дополнительных объёмов льготного кредитования apk20.jpg
Большинство респондентов считает, что для модернизации не хватает прежде всего дополнительных объёмов льготного кредитования

Некоторые из опрошенных предложили целый набор мер, которые могут помочь растениеводам. Например, Николай Попивненко, КФХ которого является соучредителем районной АККОР, выдвинул программу из семи пунктов, в которой есть возвращение и увеличение погектарной поддержки, выделение ГСМ на льготных условиях, создание системы госзаказа на зерно определённого качества. Но главным оказалось более масштабное предложение. «Надо больше средств выделять на социальное развитие села, чтобы фермер мог там хорошо работать и хорошо жить, — уверен аграрий. — У нас сегодня уровень гос­поддержки почти на порядок ниже, чем в советское время. Тогда в бюджете страны до 10 процентов расходов закладывалось на сёла, а сейчас полтора процента от силы. А ведь за последние несколько лет Россия заработала на экспорте зерна больше, чем на поставках оружия. Это заслуга не только больших агрохолдингов, но и КФХ». Несложно увидеть, что главный адресат и этого послания — государство. Именно с его действиями или бездействием селяне по привычке связывают успехи своих предприятий, несмотря на то, что главная проблема, на которую они указали, — нестабильность спроса на продукцию — всё-таки в существенной степени рыночная. Но от диалога во многом зависит и эффективность поддержки. «Что нужно делать? Слушать людей, — говорит Владимир Бухтияров, гендиректор ООО “Энергия” из Пролетарского района Ростовской области. — Может, там десять тупых будет пожеланий, а одно здравое. Если бы у бизнеса спрашивали, чего он хочет, он бы развивался. У нас всё наоборот, а потом ещё спрашивают: что же вы, мол, не растёте, мы же столько денег в поддержку вбухали».

В подготовке материала принимали участие Денис Чуканов, Тимур Сазонов, Марина Клочкова

«Неправильно, что затраты в регионах разные, а объём поддержки одинаковый»

 eu_18_11-37.jpg

Хозяйство «Энергия» из Пролетарского района Ростовской области обрабатывает 15 тысяч га земли, его можно назвать крепким середняком. В борьбе за рентабельность компания инвестирует в овощи. По словам Владимира Бухтиярова, гендиректора ООО «Энергия», эффективность господдержки можно было бы заметно повысить, если хотя бы иногда слушать бизнес и учитывать особенности природно-климатических условий при распределении средств

— Каков сегодня средний уровень рентабельности по основным культурам? Как он изменился за последнее время?

— Картофель — 50 процентов, пшеница — 10 процентов, рис — 25 процентов. Как видите, самый рентабельный сейчас картофель. По пшенице и рису последние пять лет уровень рентабельности сильно не менялся. А вот потенциал картофеля разглядели только недавно, и стали им заниматься. Инвестируем сейчас в овощеводство. Также строим склады и холодильники.

— Какие задачи в сфере растениеводства ставит перед собой компания на ближайшие годы?

— Мы намерены прежде всего работать с прибылью — необходимо сокращать затраты, себестоимость. Также нужно снижать уровень ошибок в технологии. Например, если ты что-то не вовремя посеял или обработал, не провёл вовремя техобслуживание, то это отрицательным образом сказывается на результате. Сейчас у нас всё отлажено, но всегда необходима более тонкая настройка.

— Насколько средства защиты растений являются фактором роста?

— Сейчас мы все ждём, когда Владимир Владимирович и Дмитрий Анатольевич разрешат нам использовать генно-модифицированные семена. Потому что иначе мы не выиграем в глобальной конкуренции — мы же незримо конкурируем не только между собой, но и с зарубежными фермерами из Канады и Аргентины. Они используют ГМО, а мы нет, значит, мы проигрываем. Проблема ещё и в том, что у нас срок регистрации новых препаратов составляет пять лет. За это время они устаревают. Мы по 20 лет работаем с одним и тем же действующим веществом, а нам нужны новые! Ведь сорняки привыкают к старым препаратам. 

— Что должны были бы сделать отраслевые организации и власти для решения этих проблем?

— Надо чаще встречаться с людьми и спрашивать у них: что вы хотите? Слушать людей. Может, там десять тупых будет пожеланий, а одно здравое. Если бы у бизнеса спрашивали, чего он хочет, он бы развивался. У нас всё делается наоборот, а потом ещё спрашивают: что же вы, мол, не растёте, мы же столько денег в поддержку вбухали.

— Пользуется ли ваша компания мерами государственной поддержки? Существующая система поддержки АПК стимулирует модернизационные процессы в растениеводстве?

— Конечно, без этого не проживёшь. Это и льготные кредиты, и дотации на животноводство (содержание племенного стада), и на рисоводство (очистка оросительных систем), пшеница, картофелеводство — закупка элитных семян... Вроде немного, но и это негде взять. Насчёт модернизации – я бы не сказал. Просто помогают выжить.

— Каковы ваши предложения по доработке мер поддержки предприятий в сфере АПК?

— Надо помогать, исходя из погодно-климатических условий. Может, Краснодару поддержка вообще не нужна? Ростову требуется одно, Волгограду – другое. Чем хуже условия, тем больше надо помогать. А у нас всех под одну гребёнку, затраты у фермеров в разных регионах разные, а поддерживают всех одинаково — да и суммы невелики.

Беседовал Руслан Карпов.

«Резерв для растениеводов — точное земледелие» 

 eu_18_11-38.jpg

Два года назад на базе ОАО «Донское» из Зерноградского района Ростовской области был открыт семенной завод. Собственное производство элитных семян и точечное земледелие имеют большой резерв повышения эффективности, считает генеральный директор хозяйства Андрей Апанович.

ОАО «Донское» входит в число 300 наиболее крупных и эффективных сельскохозяйственных предприятий России. Предприятие основано в 2006 году, а в 2012 году вошло в южный кластер группы компаний «РЗ Агро». Став частью холдинга, компания получила доступ к экспорту и практически в два раза увеличила урожайность по ключевым культурам. Хозяйство обрабатывает 25 тысяч гектаров пашни.

— Какой в последние три года была у вас урожайность по основным культурам? Можно ли говорить о её устойчивом росте?

— Урожайность за последние несколько лет стремительно выросла. Возьмем пятилетний отрезок. Если в 2012 году средняя урожайность озимой пшеницы составляла 38 центнеров с гектара, то по итогам 2017 года уже около 60 центнеров. Исключение — этот год.

— Каков средний уровень рентабельности по основным культурам, которыми вы занимаетесь? 

— Безусловно, самая высокорентабельная культура — подсолнечник. Но мы не можем его сеять более 15 процентов от общей площади пашни, потому что есть риски спровоцировать развитие подсолнечной заразихи, а тогда и вовсе можно потерять эту культуру. 

— Экспортирует ли ваша компания свою продукцию?

— В 2012 году, после того, как мы стали частью ГК «РЗ Агро», в нашем хозяйстве произошла революция — мы смогли выйти на внешний рынок.  С того момента у нас практически вся продукция стала поставляться на экспорт: пшеница, лён, горох, кукуруза. В 2017 году попробовали экспортировать первую партию подсолнечника.

— В чём вы сегодня видите наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства?  

— В технологиях. Мы уже второй год практикуем точное земледелие. Если кратко, то это работа по картам, дифференцированное внесение удобрений, сев семян и т. п. Это позволяет сократить расходы на минеральные удобрения и повысить урожайность.

Мы ежегодно выделяем средства на развитие хозяйства. В 2012 году была поставлена задача поднять производство и увеличить урожайность выращиваемых культур. Началось планомерное обновление техники — замена тракторов, комбайнов, почвообрабатывающей техники. Хозяйство перешло на укрупнённый севооборот (ранее было разделено на 12 полей). С 2015 года начали применять жидкие удобрения КАС. Это позволило значительно расширить временной диапазон подкормки растений и соответственно повысить урожайность. Сейчас большое внимание уделяем созданию инфраструктуры — строительству складов, дорог. Наши складские помещения позволяют единовременно хранить 55 тысяч тонн зерновых и бобовых культур. Это позволяет нам весь урожай убрать «под крышу».

 — Во что планируете инвестировать в первую очередь?

— В 2016 году мы построили большой семенной завод стоимостью около миллиона евро. У нас заключён договор с краснодарским научно-исследовательским институтом сельского хозяйства имени П. П. Лукьяненко. Мы получили право выращивать и реализовывать семена озимой пшеницы лучшей селекции. На это нас подтолкнули два фактора — качество семян и их дефицит на отечественном рынке. Изначально завод создавался для собственного потребления компаний, входящих в ГК «РЗ Агро». В прошлом году мы вышли с нашим семенным материалом на рынок Краснодарского и Ставропольского краёв, а также Ростовской области. И рынок отозвался – спрос превзошёл наши ожидания. В этом году мы планируем произвести девять тысяч тонн готовых семян озимой пшеницы. А в следующем — мощность завода будет увеличена в два раза. Раннее мы засеивали элитными семенами около 30 процентов пашни, сейчас — 100 процентов. Элитные семена, в отличие от семян первой репродукции, дают прирост к урожаю в 3–5 процентов.

В 2017 году заключили договор с Германским семенным альянсом по выращиванию гороха. В тот же год высеяли 20 тонн суперэлиты. Начали строить большой склад на 10 тысяч тонн семенного материала. Здесь же будет создана линия по производству семян гороха. Собственные семена позволяют серьёзно экономить. Арифметика простая. К примеру, хозяйству необходимо было ежегодно закупать почти 2100 тонн семян при средней стоимости элиты около 17 тысяч рублей за тонну. Это свыше 35 миллионов рублей дополнительных расходов. Теперь мы эти деньги тратим на другие цели.

— Каковы, на ваш взгляд, основные барьеры, мешающие развитию компаний, которые занимаются растениеводством?

— Лично я не вижу глобальных препятствий. Главное – постоянно развиваться, изучать новые технологии. Мы большое внимание уделяем точному земледелию – за этой технологией будущее, на мой взгляд. А со стороны государства хотелось бы иметь больше форм финансовой поддержки.

Беседовала Марина Клочкова.

Главное — сдержать себестоимость сельхозпроизводства

Небольшое фермерское хозяйство в Новопокровском районе Кубани предприниматель Наталья Бараковская развивает уже десятый год. Начинала с 200 гектаров, сейчас обрабатывает 700 гектаров пашни. Рентабельность бизнеса стабильно держится в пределах 30%, но себестоимость быстро растёт.

— В этом году многие сельхозпроизводители отмечают снижение урожайности по основным культурам. А как обстоят дела у вас?

— Несколько лет подряд урожайность по озимой пшенице у нас была высокой: в среднем — 70  центнеров с гектара. В 2018 году урожайность по основной культуре чуть снизилась — до 65 центнеров с гектара. Было очень жарко. С апреля по июль — ни капли осадков. Но помогли агротехнологии, современные методы обработки почвы. Так что по пшенице потери в урожайности мы почти не ощутили. А вот по другим культурам у нас очень серьёзный спад. Так, урожайность кукурузы упала более чем в 15 раз — с 50 центнеров с гектара до трёх, урожайность гороха — более чем в четыре раза, с 40 центнеров с гектара до девяти. По нашему предприятию это не ударило лишь потому, что в прошлом сезоне мы почти на 50 процентов увеличили площадь пашни и почти всю её засеяли озимыми. В нашей маловодной зоне, на границе с Ростовской областью, с жарким климатом и восточными ветрами, в последние год-два яровые культуры показывают плохие результаты.

— Насколько острой является для вас проблема доступа к торговой и логистической инфраструктуре?

— Проблемы нет. Несколько лет назад мы расширили собственные складские мощности. Если ранее у нас был только крытый ток, то сегодня есть свой небольшой комплекс с современным складом. Единовременно мы можем хранить около трёх тысяч тонн продукции. Плюс есть установки для очистки, сушки зерна, его первичной обработки. Всё это позволяет нам сохранить урожай до отгрузки трейдерам и на более длительные сроки, если ценовая конъюнктура на рынке не будет благоприятной.

— Можете назвать основные барьеры, мешающие развитию растениеводческих предприятий?

— Пожалуй, единственный серьёзный барьер — это высокие (а порой и необоснованно высокие) цены на удобрения, ГСМ и энергоносители. Лично мне непонятно, почему для меня как фермера один киловатт тока стоит втрое дороже, чем для физлица, использующего электричество для бытовых нужд. Мне что, какую-то другую энергию дают, более качественную, по другим, более современным линиям? Очевидно, что нет.

Я также не понимаю, почему в этом году цены на горючее взлетели на 50 процентов. И почему российские производители удобрений на экспорт продают их дешевле, чем потребителям внутри страны. 

— Что, на ваш взгляд, надо делать для устранения существующих барьеров?

— На мой взгляд, единственный выход в этой ситуации — совершенствование системы господдержки. Это могут быть различные механизмы компенсации затрат на горючее, ГСМ, агрохимию — то, без чего сельхозпроизводитель не может обойтись при решении своих непосредственных задач.

Второе важное направление — развитие системы льготного кредитования. Когда объявили о кредитах под пять процентов годовых, даже в нашем районе появилось много желающих, однако далеко не все смогли такую поддержку получить.

Наконец, доработка дотационных мер, направленных на поддержку различных направлений растениеводства и переработки продукции. Это будет способствовать большей диверсификации агропредприятий, положительно скажется на их эффективности. Например, у нас в крае есть хорошая система поддержки виноградарства и интенсивного садоводства, в которой прописаны компенсации и субсидии на закупку посадочного материала, закладку и уход в расчёте на каждый гектар. По некоторым позициям размер компенсаций составляет почти 70 процентов. Понимая это, мы в 2016 году заложили 8 гектаров виноградников, а в прошлом и нынешнем — 16 гектаров интенсивного яблоневого сада, и лично убедились в размерах и эффективности господдержки.

Беседовал Андрей Бакеев

«Единственный барьер — некомпетентность руководителей агропредприятий»

 eu_18_11-39.jpg

Изучение и грамотное применение технологий — главное направление для развития растениеводства, считает глава КФХ «Исток» Александр Дайнека. Особенность этого эксперта — в уровне требований к компетенциям и мотивации собственников бизнеса.

Крестьянское фермерское хозяйство «Исток» предприниматель Александр Дайнека организовал в 1998 году в деревне Фёдоровке Неклиновского района Ростовской области на территории бывшего колхоза имени Мичурина, председателем которого инженер-механик и экономист Дайнека был ранее. Новое для себя дело начинал с 240 гектаров, объединив несколько паёв («свой, жены и родственников») и 120 гектаров пашни из районного земельного фонда. В 2013 году достиг предельной для себя отметки в 1,5 тысячи гектаров. Кроме него, на бывших мичуринских землях трудятся ещё пять фермеров, каждый из которых обрабатывает 1,2 -1,5 тысячи га. КФХ «Исток» — наиболее успешное из них: уже более десяти лет выручка хозяйства в среднем находится на уровне 65-70 млн рублей, рентабельность — 45-50%.

Александр Дайнека принципиально не берёт кредитов, даже льготных. Не хочет попадать в зависимость к банкам. На развитие производства, приобретение техники и внедрение агротехнологий инвестирует из прибыли. Ежегодно на обновление парка фермер тратит 5–10 млн рублей. Третий год подряд КФХ «Исток» работает над качеством семенного фонда, являясь базовым хозяйством для зонального Северо-Кавказского НИИ, которое занимается селекцией. У Дайнеки выращивают и хранят элитные семена, которые приобретают донские фермеры, предпочитающие местные гибриды пшеницы. Выведенные в НИИ и «Истоке» семена лучше приспособлены к климатическим условиям Дона, уверен Александр Дайнека: они более морозоустойчивые, лучше переносят засуху и прочие капризы погоды, которые в 2018 году внесли свои коррективы в деятельность большинства агропредприятий региона.

— Какой в последние три года была у вас урожайность по основным культурам?

— Сейчас урожайность по таким культурам, как пшеница, подсолнечник, кукуруза и горох, снизилась почти вдвое по сравнению с 2017 годом. Например, пшеницы собрали всего 3 тысячи тонн против прошлогодних 4,5 тысячи. Урожайность по этой культуре составила 38 центнеров с гектара, тогда как в предыдущие годы была выше 60. Рентабельность упала до 30 процентов. С апреля по середину сентября выпало всего шесть миллиметров осадков. Это мало даже для нашей зоны рискованного земледелия, когда за год выпадает всего 320 миллиметров. Мы находимся на самой безводной территории донского региона: ни речек, ни ручейков здесь нет, родники и те иссякли. Пользовались водой, которую смогли за весну накопить в специальных прудиках. Но и эти запасы иссякли из-за жары. Сейчас работаем над тем, чтобы впредь меньше зависеть от погодных аномалий. Задача сложная, но выполнимая, если к делу подходить с умом.

— Где вы сегодня видите наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства?

— Резерв мы видим в применении передовых агротехнологий, новейших средств защиты растений, более продуктивных семян и современных средств механизации. Однако применять всё это надо с умом и во всём разбираться. Например, понятно, что сейчас без средств защиты невозможно вырастить урожай в принципе. Дефицита агрохимии на рынке нет. Но ею, как и ГСМ, торгуют все кому не лень. Это абсолютно разные поставщики и по уровню подготовки персонала, и по качеству веществ, которые они продают. У нас есть специальные справочники по агрохимии — такие толстые тома. Мы иногда бываем за границей и общаемся с тамошними фермерами, смотрим, чем и как пользуются они. Учимся и выбираем поставщика агрохимии с аналогичным уровнем подготовки. И постоянно работаем с ним.

— Какими мерами господдержки вы пользуетесь? Считаете ли эти меры достаточными? 

— Мы пользуемся различными субсидиями в рамках региональных и федеральных программ. Это, в частности, касается компенсации части затрат (от 20 процентов и выше) на приобретение отечественной техники. Нам компенсировали затраты на ГСМ, но это был мизер: менее пяти процентов, а ведь цены на дизтопливо выросли резко —  на 30–50 процентов. Вот здесь меры поддержки надо сделать более адекватными. Можно также вернуть погектарную поддержку хозяйств, которую с этого года почему-то убрали.

— Каковы, на ваш взгляд, основные барьеры, мешающие развитию компаний, которые занимаются растениеводством? 

— Единственный, на мой взгляд, барьер — некомпетентность руководителей либо собственников агропредприятий, их слабая вовлечённость в производственный процесс, а порой и оторванность от этого процесса. Если хозяин предприятия будет жить в Ростове, а его работники — в селе, успеха у хозяйства не будет. Если же фермер, собственник компании, знает своё дело и сам частенько бывает в поле, непосредственно контролирует процесс, то такое предприятие обязательно будет развиваться. Даже несмотря на плохие погодные условия и прочие объективные факторы.

Беседовал Андрей Бакеев

«Проблема всей нашей страны — непредсказуемость с ценами»

ЗАО имени С.М.Кирова (Ростовская область), которое возглавляет Шерефетдин Кахриманов, обрабатывает 13 тысяч гектаров пашни, 50% из них — озимая пшеница, остальное — лён, горох, подсолнечник и люцерна. Выручка в 2017 году — 632 млн рублей, прибыль — 182 млн.

— Какая продукция является основной точкой роста в растениеводстве для вашей компании?

— Всё зависит от специфики года. В 2018 вал меньше, а денег больше от озимой пшеницы. В целом по годам — увеличение выручки идёт, потому что и повышение урожайности имеет место.

— Где вы сегодня видите наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства?

— Прежде всего необходимо соблюдение технологии — если ты сеешь, то должен это делать в оптимальные сроки. Потом нужно получить оптимальное количество всходов, с которыми далее можно работать. Не получил — хоть воду лейкой лей, удобрения сыпь — нормального урожая не будет. И дальше проводим все технологические работы качественно и в срок — борьба с сорняками, вредителями и болезнями.

— Какими вы видите свои будущие действия по повышению эффективности?

— Во-первых, мы должны знать, что есть в почве. Сейчас приобрели оборудование и создали совместную лабораторию на три хозяйства — чтобы оперативно получать сведения, что сейчас есть в почве и что нужно растениям, какое питание. Какие удобрения, в каких количествах вносить. Если чего-то не хватает, везём на анализ в Белую Глину, они определяют по листу недостаток азота, фосфора, калия. Тогда подключается опрыскивание. Но это, конечно, временная мера, опрыскивание ненадолго восполняет дефицит питания. Основное должно прийти из почвы осенью.

Второе — подбор семян, сортовой состав. В нашем хозяйстве мы сеем чистой «элитой». На демо-посевах проверяли более 20 сортов озимой пшеницы, подходивших для нашей зоны. Взяли себе на пробу новейшие.

Все большие инвестиционные затраты мы прошли — перевооружение сделали. У нас идёт активно покупка земли — вкладываемся туда. За прошлый сельхозгод мы потратили 80 миллионов рублей и купили тысячу гектаров в нашем поселении.

— Насколько остра для вас проблема обеспеченности современной сельскохозяйственной техникой?

— Мы практикуем нулевой посев (технология ноу-тилл). Недостатка ни в чём не испытываем — техники при ноу-тилл нужен минимальный набор: трактор, опрыскиватель, разбрасыватель минеральных удобрений, комбайн, сеялка. Любая техника есть на рынке.

— Каковы, на ваш взгляд, основные барьеры, мешающие развитию компаний, которые занимаются растениеводством?

— Это проблема всей нашей страны — непредсказуемость с ценами. В прошлом году я топливо покупал по 36 рублей, а сейчас оно под 50. Аммофос был 25,5 рубля за килограмм, стал 33 рубля. Неудержимый рост цен на всё невозможно просчитать. Нужно получать неизменно более высокие урожаи, чтобы всё это компенсировать. При этом я не знаю, какой будет цена на мою продукцию на рынке и почём будут в следующем сезоне ГСМ, удобрения и т.д.

— Что должны были бы сделать отраслевые организации и власти для решения этих проблем?

— Ничего они не могут сделать — всё зависит от президента. Он должен так сказать: «Ребята, не хаметь! Договорились, что инфляция четыре процента, значит, нигде цены не должны расти. Не более четырёх процентов». Тогда будет порядок.

— Насколько система поддержки АПК стимулирует модернизационные процессы в растениеводстве?

— Не стимулирует вообще. У нас в области субсидии стали в основном направлять тем, кто занимается животноводством. Я считаю, что это несправедливо. Господдержка за последние годы уменьшилась. Но ведь все не могут заниматься животноводством! Вернуть «погектарку» было бы справедливо.

Беседовал Руслан Карпов

Около 80% опрошенных хозяйств 2017 год закончили с приростом выручки
О положительной динамике в 2017 году объёма произведённой продукции нам сказали 88% опрошенных растениеводов
Привлекательность культуры для хозяйств в наибольшей степени определяется перспективой повышения урожайности
Почти две трети респондентов отметили устойчивый тренд на увеличение урожайности
В отрасли системная проблема с рентабельностью – 48% респондентов указывают интервал от нуля до 10%
Большинство респондентов отметили, что рентабельность за последние три года осталась на том же уровне
Подавляющее большинство наибольший резерв для повышения эффективности растениеводства видят в использовании более качественной агрохимии и удобрений
Большая часть респондентов уже обеспечена современной техникой, но более чем для трети опрошенных проблема стоит очень остро
Большинство респондентов не имеют чёткого плана инвестиций в мероприятия по повышению эффективности
Дефицит квалифицированных кадров в оценках хозяйств – не столь острая проблема, как может показаться
В топ-3 барьеров, мешающих аграриям развиваться, вошли нестабильность спроса на продукцию, недостаточное финансирование и недостаточная господдержка
Большинство респондентов считает, что для модернизации не хватает прежде всего дополнительных объёмов льготного кредитования

У партнеров

    «Эксперт Юг»
    №11 (419) 19 ноября 2018
    Что ждёт «Евродон» без Ванеева
    Содержание:
    Реклама