Безумство пахарей

Чем дальше от поля, тем богаче народ

Крестьянское хозяйство Николая Калугина, специализирующееся на выращивании зерна, по количеству засеваемых земель примерно равно соседнему совхозу "Квашнинский" - те же 1700 гектаров. Разница в том, что у предпринимателя аналогичных результатов добиваются всего 30 человек против 170 в совхозе. Никакого "административного аппарата" у калужат, как их называют, нет, все дела ведут Николай и его жена Татьяна. В их отсутствие с административными функциями вполне справляется оставленный на хозяйстве шофер Серега.

- В принципе на 1000 га земли нужны 10 рабочих и 2 менеджера, - признается Николай, - и больше никого не надо. Следуя этому, я хоть сегодня мог бы сократить половину людей, но меня удерживает совестливая мысль: где они найдут себе работу?

В итоге у него приходится 70 тонн выращенного зерна на одного работающего, а могло бы быть хоть 120, как в Канаде или, по крайней мере, 100 как в США. Но добиться таких показателей производительности труда Калугину не дает не только ответственность перед теми, кому он дал работу, а так же отсутствие равных условий для участников зернового рынка Свердловской области. По существующим правилам игры, чем дальше отстоит участник от производства зерна, тем больше он зарабатывает на рынке.

- Побывайте на комбикормовых, мукомольных заводах, птицефабриках - везде евроремонты, в бухгалтериях дамы сидят в нарядах от Версаче, у подъездов шикарные иномарки, директора отдыхают в Карловых Варах. А в деревнях нищета, народ ущербный и руководство такое же, - говорит Николай. - Таков внешний итог земельной реформы, остановившейся на полпути. И если в промышленности сейчас подъем, то на селе его нет. Спивающийся народ по-прежнему живет ожиданием какого-нибудь чуда, которое должно произойти. Утверждение, что село возродит перерабатывающая промышленность пока не реализуется. Денег она накапливает, но в село их не инвестирует, возможно, еще сама не "наелась".

Восемь лет назад, когда Калугин был директором "Квашнинского" (а Татьяна там же - экономистом), он попытался создать в рамках совхоза на основе принципов аренды, хозрасчета самостоятельные структурные подразделения с замкнутым циклом. Изменить систему хозяйствования, повысив ее эффективность. За что и был снят - районный управленческий аппарат занервничал, что Николай выводит хозяйство из-под его контроля, оставляет чиновников без работы - некем будет руководить при подобной самостоятельности. Калугины перестали "баламутить народ", ушли из совхоза, получили 78 га и создали свое крестьянское хозяйство. Совхоз все более приходит в упадок. В 1995 году к Николаю и Татьяне пришли мужики из соседних деревень: забирай нас в свое хозяйство. Так оно значительно увеличилось. Но принимали не всех, кто просился в работники, из четырех деревень отобрали наиболее квалифицированных и непьющих. Взяли и 12 вынужденных переселенцев из Казахстана.

Земля, на которой сегодня работают Калугины и их коллектив, принадлежит не им, а большому количеству пайщиков, которые передали им свои доли в пользование.

-Вот у бабушки есть земельный пай, который ей выделил совхоз. Но она сама не может на нем работать. А у меня есть собственная техника, удобрения, ГСМ, гараж, склады и все необходимое - когда-то брал кредиты и все это приобретал. Она мне говорит: возьми мой пай, а за это мне вспашешь огород, накосишь сена, привезешь дров да еще зерна от урожая дашь. Таких большинство. Они дома сидят, а я пашу. Да еще наследники у них находятся, заявления мне пишут: прошу принять меня в крестьянское хозяйство, желаю участвовать в разделе прибылей. Никто не пишет: желаю работать, -сетует Калугин.

Само по себе наделение крестьян паями в России ничего не дало. Земельная реформа застопорилась на полпути. Надо идти дальше, люди должны иметь возможность продать паи. С тем, чтобы Калугин и ему подобные могли их выкупить. Он за то, чтобы земля была предметом купли-продажи, основным товаром, под который можно приобретать оборотные средства. Пока же их отсутствием у предпринимателей и совхозов пользуются те участники зернового рынка, которые, имея наличные средства, извлекают сверхприбыли. Но эти деньги не служат дальнейшему развитию села, поскольку их владельцы не являются производителями и не заинтересованы в этом. Они уходят за его пределы, продолжая процесс разорения. Хотя дальше-то, казалось бы, уже некуда.

Как устроен и действует сегодня механизм рынка? Происходящие на нем метаморфозы можно проиллюстрировать так. Поначалу у Калугиных была проблема: куда сбыть все выращенное? Мукомольные заводы уже тогда плотно облепила зерновая мафия: просто так туда урожай было не сдать, жесткие технологические требования к продукции тесно сплетались с интересами перекупщиков. Сдатчика отводили в соседний с директорским кабинет и предлагали не мучиться, уступить зерно подешевле. Николай: "Диву даешься, люди ведут себя совершенно как жулики, бандиты, сохраняя при этом благопристойное выражение лица". Последние три года ситуация в корне изменилась, проблему сдачи сменил ажиотажный спрос, днем и ночью у Татьяны с Николаем звонит телефон: "Зерно есть? Везите!" В Свердловской области всегда был дефицит зерна, своего выращивалось менее половины от потребностей, а сейчас к тому же посевные площади сокращаются из-за того, что хозяйства приходят в упадок, все меньше желающих пахать и сеять, зато все больше желающих заработать на такой горячей позиции, как зерно.

Большая часть сельскохозяйственных производителей богата один день в году. Когда они собрали урожай и сбрасывают по низким ценам зерно. Потому что положение у них безвыходное. Банковские счета давно блокированы, не работают, набегают огромные штрафы и пени. Как правило, зерно забирают те фирмы, которые весной предоставляли сельчанам оборотные средства для приобретения запчастей, семян, дизельного топлива. Почему же зерно отдается по самым низким ценам? Потому что осенью рынок насыщен и цены предельно падают, а расплачиваться хозяйствам надо, в том числе и зарплату выдавать. Люди предприимчивые, имеющие свободные деньги, приобретают в эту пору зерно впрок, с тем, чтобы, попридержав его до весны и начала лета, сбыть по ценам предельно высоким. Когда зерна на рынке будет мало. Минувшей осенью цена на продовольственную пшеницу самая низкая была 1500 рублей за тонну, в начале июня она достигла отметки 3700.

Большую часть зерна скупает серый рынок - перерабатывающие предприятия, и то, что приобреталось, допустим, по 2000 рублей за тонну осенью, весной ими спокойно заносится в калькуляцию, как приобретенное по закупочной цене 2500 рублей. Куда руководство девает разницу можно догадаться, Вары становятся для некоторых все карловее. Но гораздо больше прибыли - до 300 % - имеет черный рынок - именно те фирмы, что работают за наличные деньги. Оптовые рынки в Екатеринбурге - его вотчина. Распространены и схемы взаимозачетов. Например, фирма нанимает завод для размола зерна, закрывает ему налоги зерном будущего урожая, которое получает у сельчан за солярку и запчасти. Смолов давальческое зерно, завод ничего не получил. Разве что фирма, забравшая муку, поделится с директором за прекрасную возможность обогащения.

Тенденция рынка - сокращается число фирм-перекупщиков, они становятся крупнее. Из 10 прежних фирм на сегодня осталась одна, выдержавшая конкуренцию.

Из 2000 тонн всего собранного осенью Калугин продал немного - 300 тонн, столько, сколько ему было нужно выручить денег, а остальное тоже попридержал. И сейчас, когда просят продать зерна, он смотрит: какой покупатель больше даст за него, аккуратный ли он плательщик и прочее. Николай может себе это позволить, поскольку чувствует себя на рынке более уверенно. Другим предпринимателям из "деревни фермеров" Квашнино, специализирующимся на зерне, труднее встать на ноги. И земли у них в несколько раз меньше, и техники. Но и они стараются придерживать зерно до весны.

Что позволяет предпринимателю Калугину устоять на рынке? Высокая производительность труда и применяемые технологии. Единственный в округе он применяет американскую так называемую безотвальную технологию. "Вы замечали, где гниет воткнутый в землю колышек? В верхнем слое, там вся жизнь почвы, а глубже уже другие бактерии. Когда плуг переворачивает пласт земли, она потом долго "болеет". Поэтому мы по возможности землю не переворачиваем, а только приподнимаем и рыхлим. Но для этого нужна система машин и большая собранность: лишь только земля пустила, нужно сразу посадить, - поясняет Николай. - Эта технология позволяет значительно экономить горючее. Правда, в Америке на обработку одного гектара земли фермеры расходуют 3,5 кг солярки, а у нас идет 50 кг, потому что техника старая, энергоемкая. Приобретать иную мы пока не в состоянии. Отбираем и сеем наиболее урожайные, перспективные сорта. В прошлом году, когда цены на зерно выросли, а солярка еще не подорожала, мы сумели с выгодой для себя воспользоваться этим разрывом, - это тоже немаловажно - успеть ухватить момент, вот так и крутимся".

"Участником зернового рынка" Николай считает себя только в кавычках. Поскольку, как и другие производители находится в самых неравных, невыгодных условиях. Вот когда на селе сменятся не только вывески, а будет решен вопрос с собственностью, которой станет земля, тогда на рынке сложатся совсем иные правила игры, по которым выгодно играть не только тем, у кого большой мешок денег, но и тем, кто с сошкой.