Место под солнцем

Курганским фермерам жалко бросать начатое дело, и они работают до потери пульса, чтобы удержаться на плаву

В Далматовском районе Курганской области осталось всего три-четыре крестьянских хозяйства, сохранивших товарное производство - по объемам, может быть, не столь большое, но по рентабельности значительно обогнавшее многие бывшие колхозы и совхозы. Среди них - совместное хозяйство новопетропавловских фермеров Алексея Зайкова и Виктора Кораблева, инженеров по образованию, бывших руководителей, поверивших в российские реформы и решивших в далеком 1991 году податься в вольные хлебопашцы.

Друзья с детства, они объединили свои наделы и создали среднее по европейским меркам хозяйство: 90 гектаров земли в личной собственности, которую, правда, нельзя ни продать, ни заложить, и 300 гектаров арендованной пашни из районного земельного фонда. Обрабатывают землю всего четыре человека: сами фермеры, сын Алексея и племянник Виктора. Выращивают исключительно зерновые культуры - те, которые приносят наибольший доход. Преуспевающими хозяйственниками себя не считают, но и в неблагоприятном 1999 году умудрились собрать почти по 100 тонн пшеницы на брата, что неплохо для здешних мест. В этом месяце намерены открыть свои пекарню и магазин, несколько лет наводивший уныние на новопетропавловцев своими полуразвалившимися стенами. Уже сегодня фермеры обеспечивают всех желающих земляков мукой и медом, но еще больше потребность у селян в хлебобулочных изделиях, которые завозятся из дальних городов - ржаной хлеб, к примеру, даже из Челябинска. Вчерашние инженеры увидели нишу и спешат занять ее.

О том, как живется сегодня крестьянину и насколько успешно удается вести бизнес, рассказывает Виктор Кораблев:

- Фермерами мы стали довольно неожиданно, как и большинство, наверное, людей нашего склада - романтиков. Мы искренне полагали, что правительство заинтересовано в создании множества мелких и средних собственников на селе. А нам хотелось иметь свое дело. Сказывалось, видимо, наше начальственное прошлое. Я девять лет проработал председателем колхоза, мой компаньон Зайков был главным механиком геологоразведочной партии. Мы думали, что, став независимыми от районных начальников и получив обещанные государством льготы, сможем раскрутить приличный бизнес.

Поначалу нам действительно помогали. Тогда, в 1991 году, была возможность получить в банке кредиты под небольшие проценты. Мы взяли в колхозе списанную, полуразбитую технику, восстановили ее. За два года успели приобрести штук пять новых машин. На несколько лет нас освободили от основных налогов. Соответственно и планы у нас были наполеоновские. Мы стали выращивать гречиху, подсолнечник, приобрели помещение под маслодавильный цех. Но вскоре льготы с нас сняли. И если коммерсанты до недавнего времени платили 3-4 процента в Пенсионный фонд, то с нас стали брать 28. Началась инфляция, установился жуткий диспаритет цен на сельскохозяйственную и машиностроительную продукцию, горючесмазочные материалы. Так что о наших планах временно пришлось забыть. Хоть и говорят сегодня некоторые экономисты, что сельская продукция чрезвычайно дорогая, но чтобы сельское хозяйство стало безубыточным без дотаций государства или налоговых льгот, надо как минимум в два раза цены на хлеб, молоко и мясо повышать. Но государство, видимо, сознательно держит цены низкими. Все "железо", однако, очень дорогое. Один трактор стоит в пределах 400 тысяч рублей. Чтобы его купить, нам надо чуть ли не все собранное зерно продать. Нельзя же, чтобы наши крестьянские хозяйства год работали на один трактор. На удобрения цены запредельные - если покупать у посредников, можно разориться. Мы вынуждены мотаться за ними непосредственно к производителям в Пермскую область. Но все равно каждый год удобрять пашню себе позволить не можем. Из-за нехватки средств многие хозяйства, не только наше, не могут провести в полном объеме технологическую обработку посевов. Все это сказывается на урожайности. А в нашей зоне и так-то весьма рискованно заниматься земледелием: то поздняя весна, то заморозки, то дожди. Скажем, в 1999 году мы планировали собрать по 25 центнеров с гектара, а собрали только по 12. В этом году раскисшая пашня не позволила отсеяться по плану. Пшеница же - чуть ли не единственная выгодная для нашего региона культура, у нас можно выращивать весьма качественные сорта. И я не понимаю, почему государство совершенно не защищает своего товаропроизводителя, позволяя завозить зерно из Казахстана, сбивая и так-то не великие цены.

Мы выкрутимся. У нас почти нет накладных расходов, с отчетностью проще. Нам не надо вести двойную-тройную бухгалтерию, а вот как из этой ситуации бывшие колхозы будут выбираться, я не представляю. Кредиты им не дают, техника вся изношена, люди семь лет "живых" денег не видели. Они приходят к нам, просятся на работу, а мы много наемных работников содержать не можем. Хотя, повторюсь, нам все же проще. Колхозы запускают пашню: земли свободной сейчас сколько угодно. Руки никто не связывает, никто даже не интересуется, как мы землю используем. Потребность в нашей продукции большая. В последнее время Свердловская область очень много стала покупать зерна. Как уборка начинается, так изо дня в день появляются разные посредники, коммерсанты.

- Так будут крестьянские хозяйства кормить страну?

- Я считаю, что у хозяйства должно быть около 400-800 га земли. На такое количество пашни надо 8-10 человек. Тут оправданно использование техники - вырученных средств хватит и на амортизацию, и людям на зарплату. У нас же реорганизация коллективных хозяйств, на мой взгляд, пошла не тем путем. Я не верю, что, выйдя из колхоза с паем, люди потом смогут объединиться и начать вести нормальное товарное хозяйство. Были такие примеры в районе, и ничего путного из этого не получилось. Объединиться могут максимум два-три человека. Но с имеющимися тридцатью - сорока гектарами они вряд ли смогут свести концы с концами. Так что если не изменить подход к созданию крестьянских хозяйств, они не только не смогут вести товарное хозяйство, но и сами могут себя не прокормить.

- Но ведь вы сами сказали, что землю можно взять без проблем... Почему же тогда число фермерских хозяйств сокращается?

- Негде взять стартовый капитал. На государство надеяться бесполезно. Раньше можно было хотя бы извернуться и продать зерно как неучтенное. Сейчас стало сложно утаивать урожай. Мелькомбинат при размоле сразу закладывает данные в компьютер и посылает в налоговую инспекцию. Крупные посредники тоже в основном официально работают и четко фиксируют, откуда зерно поступило. Про налоги говорить не буду - нет разницы между сельскохозяйственным кооперативом и крестьянским хозяйством, платим одинаково.

Сегодня бы маневр осуществить - с 1999 года животноводство стало более выгодным, чем зерно. Но начинать с нуля без кредитов, льгот или дотаций нереально. Оборот в животноводстве очень длительный, да и требуется оборудование соответствующее. Чтобы начать, порядка 2 миллионов рублей надо. Мы оттого и решили торговлей заняться, что оборот денег здесь значительно быстрее.

Поменьше надо средств на раскрутку пчеловодства. На меде, кстати, можно делать хороший бизнес. Но чтобы им заниматься, часть пашни надо забросить или наемных работников принимать. Далеко не каждый может себе это позволить. Вот и получается, что колхозы разоряются, люди остаются без работы, а новых фермерских хозяйств не становится больше. Мы держимся, но и работаем до потери пульса. Тащить хозяйство очень тяжело.

- Отчего же вы тогда не бросаете землю, как многие ваши соседи?

- А не бросаем потому, что все равно в душе надеемся, что к лучшему изменится ситуация. Ведь это все-таки дело, и неплохое дело. Внимания к нему только нет. Надо только, чтобы государство чуть-чуть помогало, хотя бы начинающим фермерам. Судьба крестьянских хозяйств, на мой взгляд, зависит от предпринимательского климата в стране. Будь нормальная ситуация с ценами и кредитами, мы бы значительно быстрее и пекарню открыли, и переработку других культур наладили. Хотя уже и сейчас кое-что стало меняться в лучшую сторону: сохранится спрос на нашу продукцию, мы развернемся в полную силу. Уже решили, что закончим с пекарней и вернемся к проекту по переработке семян подсолнечника. Будем дальше расширяться. Хотя и зарекаемся каждый год: нет, в таких условиях ничего больше затевать не будем. Но человек, видимо, так устроен - все время думает о будущем.

...Разговаривая с Кораблевым, я вспомнил репейник Толстого, перееханный колесом телеги: хотя и растоптан, но изо всех сил старается выпрямить свой искривленный ствол, цепляясь за жизнь и не желая сдаваться, пока есть силы бороться за место под солнцем.