Эволюция посредников

До кризиса они подменяли собой банки и контролировали предприятия. Сейчас - создают промышленные группы

В 1994 - 1998 годах в экономике сформировалось значительное число различных по степени влияния и масштабам деятельности структур, которые принято называть посредниками: это компании, основной деятельностью которых было проведение многоступенчатых зачетов, вексельных и бартерных схем, превращение неплатежей в живые деньги, организация сбыта продукции предприятий и т.д. Эти организации создавались и как самостоятельные структуры, и как агенты при промышленных предприятиях. Наличие их было обязательным условием деятельности управляющей компании любого промышленного холдинга. К 1998 году институт посредников на многих направлениях вытеснил традиционную банковскую деятельность. Его эволюция в следующие два года стала решающим фактором в процессе структуризации собственно банковской системы РФ.

В Свердловской и Челябинской областях за последние два года шесть банков, из них четыре входят в число крупнейших кредитных организаций региона, сменили владельцев. В результате в Свердловской области десять банков, на которые приходится примерно треть активов и почти 40% капитала, контролируются промышленными группами, характеризующимися в большинстве двумя качествами - быстрым ростом и агрессивной политикой на рынке. По мере роста бизнеса предприятий-владельцев эта доля скорее всего будет только расти, в том числе и за счет поглощения других кредитных учреждений.

В масштабах страны этот процесс способен существенно изменить лицо банковской системы - на первый план выйдут банки, вошедшие в сферу интересов тех или иных промышленных холдингов. Уже сегодня в число 50 крупнейших входит значительное число банков, принадлежащих крупным промышленным группам: Газпромбанк (Газпром), Сургутнефтегазбанк (Сургутнефтегаз), Петрокоммерц (ЛУКойл), "Зенит" (Татнефть), Меткомбанк (Северсталь) и др.

Формирование системы посредников как альтернативы банковскому сектору

Основным инструментом краткосрочного финансирования производственной деятельности в нормальной рыночной экономике является банковское кредитование. Однако в рамках российской экономики этот инструмент оказался во многом вытеснен расширением системы неплатежей. Действительно, неплатеж по экономической сути ничем не отличается от кредита: вместо того чтобы пополнять недостаток оборотных средств за счет получения кредита, можно просто не платить одному из кредиторов. Кроме того, за банковский кредит нужно платить проценты и иметь свободный от требований кредиторов расчетный счет.

Поначалу (в 1994 - 1995 годах) серьезных санкций за просрочку платежа не существовало. Плюс государство само подавало пример участникам рынка, задерживая выплаты по госзаказу и не отдавая долги бюджетникам. Когда появились достаточно эффективные механизмы исполнения контрактных обязательств (новый закон о банкротстве, сильная налоговая служба), было уже поздно: закон о банкротстве не мог быть применен одновременно к половине предприятий промышленности, а действия налоговой службы по той же причине носили избирательный характер, направленный на достижение договоренностей с крупнейшими налогоплательщиками.

В результате образовалась устойчивая система с положительной обратной связью. Рост неплатежей между контрагентами вызывал рост просроченной задолженности бюджету. Бюджет (в лице налоговой службы) реагировал арестом счетов, в результате еще больше снижалась заинтересованность предприятий к поступлению живых денег на счета: гораздо выгоднее было либо концентрировать финансовые ресурсы на подконтрольных руководству фирмах-посредниках, либо наращивать объемы задолженности, прибегая к различным зачетным схемам. Бартер усиливал этот эффект, так как для уплаты налогов с бартерных расчетов (в первую очередь НДС и других налогов с оборота) требовались живые деньги, а их не было. Это усиливало дефицит бюджета, соответственно росла задолженность государства перед экономикой.

То есть был сформирован неэффективный для экономики в целом, но выгодный большинству ее участников и потому устойчивый институт (в терминах институциональной теории эта ситуация носит название "институциональной ловушки"). Он в течение 1995 -1998 годов в значительной степени заменил систему коммерческого кредитования предприятий. Неплатежи нуждались в определенной структуризации, и эту задачу успешно выполнили посредники. Сформировался развитый рынок просроченных обязательств предприятий, широкий круг операторов и участников этого рынка, определенные правила игры.

Одновременно с неплатежами получил развитие другой институт, во многом заменивший банковскую систему расчетов, - бартер и денежные суррогаты. Натурализация расчетов изначально была вызвана низкой оборачиваемостью денежной массы и неадекватным функционированием расчетной системы в условиях гиперинфляции. Становлению бартерной системы расчетов способствовали оставшиеся со времен плановой экономики товарные цепочки и личные связи менеджмента входящих в единые производственные комплексы предприятий. В 1992 - 1995 годах это позволило в какой-то мере сохранить от обесценения оборотные активы и не допустить серьезной потери рынка. Затем бартерная система расчетов хорошо интегрировалась с системой неплатежей, усилив возможности хозяйствующих субъектов в борьбе с налоговыми органами.

Основные функции расчетной системы и финансирования текущей деятельности предприятий легли таким образом на систему посредников. Судя по масштабам неплатежей и тому, что бартер к началу 1998-го занимал не менее 50% всех расчетов в экономике (данные исследования, проведенного в 1999 году компанией Маккинзи), система посредников по финансовой мощи не уступала банковской. А если учесть, что стоимость транзакций, а значит, и норма прибыли посредника при бартерных операциях существенно выше аналогичного показателя при проведении банковских операций, можно лишь догадываться, какую долю капиталов посредники перераспределили на себя.

Структуризация банковской системы вокруг промышленных групп

После кризиса 1998 года по мере смягчения денежно-кредитной политики и улучшения экономической конъюнктуры начался процесс сокращения бартерных операций и неплатежей, что привело к сокращению маржи, на которой работали посредники. Соответственно перед ними встала задача переориентации на новые виды деятельности. В результате за последние два года произошло расслоение посредников на две принципиально различные категории. Относительно небольшие посредники реорганизовалась в торговые компании, более крупные либо сформировали собственные промышленные группы, либо влились в структуру действующих холдингов.

Учитывая, что успех в посреднической деятельности во многом зависел от способности организовать эффективный сбыт продукции (а в условиях бартерной экономики это было существенно сложнее, нежели при нормальных рыночных отношениях), можно утверждать, что бывшие торгово-посреднические структуры, занявшиеся производством в той или иной отрасли, обладали значительным преимуществом по сравнению с конкурентами. Эта способность во многом предопределила успех большинства таких промышленников и на региональных, и на общероссийском рынках.

В настоящее время идет активный процесс становления таких групп. Причем если раньше финансирование текущей деятельности обеспечивал развитый институт неплатежей (вкупе, конечно, с денежным финансированием, которое также шло через систему посредников), то после кризиса условия быстро изменились. Рост рынков сбыта и увеличение платежеспособного денежного спроса вызвали потребность в привлечении денежного финансирования, наиболее удобным инструментом которого (по крайней мере, в условиях неразвитого фондового рынка) являются банковские кредиты. Между тем стоит обратить внимание на интересный момент: до кризиса система посредников эффективно подменяла собой многие функции банковской системы, что давало ей в руки серьезный дополнительный инструмент контроля за предприятиями. Сейчас этот инструмент не действует, а в условиях несовершенной организации защиты прав собственников потеря такого инструмента вносит элемент нестабильности в деятельность промышленных групп. Не стоит также сбрасывать со счетов тот факт, что большинство российских банков страдает от недостаточной капитализации, а значит, потенциально уязвимо для враждебного поглощения. И действительно, история поглощений банков последних двух лет убедительно свидетельствует о том, что идет активный процесс их включения в орбиты формирующихся промышленных групп. Институт посредников в процессе эволюции поглощает банковскую систему, меняя ее структуру и направленность деятельности.

Вполне вероятно, что дальнейшая структуризация банковской системы пойдет по так называемому японскому (южно-корейскому) пути, где основу финансовой мощи банков формируют их владельцы - промышленные группы. Здесь, кстати, нет ничего плохого: как известно, крупнейшими в мире по размеру активов являются банки, входящие в японские "дзайбацу". Несомненным плюсом станет также большая ориентация банков на производственный сектор, так как значительные объемы активных операций будут направлены на финансирование предприятий группы. При этом маловероятно, что эти кредитные учреждения превратятся в аналог создававшихся десятками на заре реформ "карманных" банков: гораздо выгоднее поддерживать развитие универсального банка, чья финансовая мощь в будущем составит финансовую основу деятельности холдинга, чем вкладывать средства в создание мелкого расчетного центра.

Развитие банковской отрасли в этом направлении помимо всего прочего позволит решить такие проблемы, как недостаток капитала, высокая доля операций на финансовых рынках в ущерб кредитным операциям, поддержание чрезмерной ликвидности. Другими словами, реструктуризация банковской системы, о которой со времени кризиса говорится очень много, пройдет естественным путем, без национализации банков или масштабных денежных вливаний государственных средств в банковскую систему. Это не означает, что государство самоустранится от участия в процессе. Скорее наоборот: крупнейшие государственные холдинги (военно-промышленный комплекс, Минатом, МПС) усилят принадлежащие им банки за счет дополнительных денежных вливаний и сокращения их числа.

Институт посредников заменил в докризисной экономике систему кредитования. Сформировался развитый рынок просроченных обязательств предприятий, широкий круг участников этого рынка, определенные правила игры. Бартерная система расчетов хорошо интегрировалась с системой неплатежей.

После кризиса небольшие посредники реорганизовались в торговые компании, более крупные либо сформировали промышленные группы, либо влились в структуру действующих. Теперь институт посредников "поглощает" банковскую систему.