Пора слияний и поглощений

Гульнара Калинина
26 февраля 2001, 00:00
  Урал

Так охарактеризовал последнее десятилетие в экономике России президент холдинга "Евроазиатские металлы" Александр Абрамов

В ближайшие дни в Нижнем Тагиле ожидается регистрация ЗАО "Завод по производству труб большого диаметра". Этот проект уже назвали стройкой века в масштабах российского государства: его стоимость превышает 700 млн долларов. С его пуском НТМК войдет в ряд высокотехнологичных металлургических комбинатов мирового уровня. И это не может не радовать основного акционера НТМК - компанию "Евроазхолдинг" и ее президента Александра Абрамова. Правда, в плоскости интересов г-на Абрамова не только Нижнетагильский меткомбинат...

- Александр Григорьевич, верна ли информация о том, что ЕАМ совместно с Новолипецким металлургическим комбинатом собирается создать некоммерческое партнерство "Русская сталь"? Если да, то каковы цели объединения?

- Побудительные мотивы - отсутствие конкуренции на рынке сырья, где мы покупаем, и отсутствие конкуренции на рынках, где продаем. Это принципиально важно, потому что металлургия - это отрасль, где конкуренция идет на уровне борьбы с издержками.

- Какие еще предприятия войдут в партнерство?

- Идут консультации с несколькими крупными компаниями. Но есть соглашение о конфиденциальности.

- Похоже, конкуренты строительства стана-5000 на НТМК все делают по принципу: если стан не достался нам, пусть он не достанется никому...

- Я думаю, серьезных конкурентов, которые хотят, чтобы стан не достался никому, нет. Просто потому, что большой бизнес деструктивными вещами занимается редко. Чрезвычайно редко. А то, что конкуренция действительно очень серьезна, понятно. Величина добавленной стоимости в трубе велика по сравнению даже с прокатом. К тому же это потенциально прибыльный рынок и потенциально большой, в силу того, что мы - единственная страна в мире, которая производит в таких количествах газ и транспортирует его на такие расстояния. Соответственно высока и цена конкуренции.

Я могу сейчас впасть в оптимистический эпатаж и наговорить того, чего нет. Реально есть готовность инвестировать деньги, и мы подписали в начале февраля контракт на поставку в Тагил оборудования для производства качественного сляба - полуфабриката, необходимого для изготовления широкого пятиметрового листа, из которого потом свернут трубу. Есть высокая степень проработки документов как технологическая, так и коммерческая с высокотитулованным консорциумом "Фест-Альпине". И все же говорить сегодня, что стан в Тагиле есть, преждевременно, поскольку его нет. То, что мы его стремимся строить, - факт. Как сложится конъюнктура, сказать сложно, но мы начали инвестировать проект, вложено уже 100 млн долларов.

- Александр Григорьевич, ваше имя часто связывают с именем Искандара Махмудова. Ваши структуры - дружественные?

- Мы - отдельные структуры, у нас нет среди акционеров ни Искандара Махмудова, ни его сотоварищей. В результате достаточно длительной борьбы мы установили паритет на двух крупных рынках: металлургическом и угольном. В процессе борьбы за Качканарский ГОК ребята хотели получить контрольный пакет, и мы стремились к тому же. То есть цели были одни. А как только они выиграли, появилась почва для договоренностей. И мы договорились. Едва это произошло, сразу пошел слух: вот, они договорились, а значит, чуть не в одной постели спят. На самом деле команда Махмудова просто делает деньги, и мы делаем то же самое. Личные отношения в большой бизнес привносят всего лишь окрас, а решают все экономические интересы.

В Кузбассе тоже разделены сферы влияния: мы занимаемся коксующимися углями, они - энергетическими. У нас, если хотите, стратегический альянс. Хочется объяснить тем людям, которые смотрят телевизор, читают газеты и что-то про нас потом думают, что есть такое понятие, как стратегическое позиционирование, которым мы занимаемся. И все.

- Вы - один из тех бизнесменов, которые никак не светятся в политике...

- Позиция персональная: большой бизнес и большая политика несовместимы с точки зрения совмещения обязанностей. Поэтому те люди, которые представляют и продвигают интересы холдинга в бизнес-пространстве, никоим образом не занимаются политикой.

- Но с властями-то все равно контактируете.

- Безусловно. Поскольку мы все время находимся в процессе социального диалога. Мы работаем в отрасли, где сосредоточены десятки тысяч людей.

- А как выстраиваете отношения с полпредствами?

- С полпредами я практически не встречаюсь, ну помимо каких-то официальных мероприятий. Мотивы федерального центра понятны: семь округов это гораздо удобнее, чем 89 субъектов. А с точки зрения конкретной работы с этой структурой, мы ведь ниже этажом, мы на уровне губернаторском, поскольку платим налоги в областной и местный бюджеты. Соответственно наши контрагенты - губернаторы и мэры.

-Что вы думаете о положении российских металлургов на внешнем рынке: Америка беспрерывно проводит антидемпинговые расследования, Европа все уменьшает квоты.

- Я скажу неожиданные вещи, поскольку считаю, что конкуренция на мировом стальном рынке представлена слабо, этот бизнес очень сильно подвержен протекционизму со стороны государств. Все знают, что нам продавать сталь в Европу нельзя, так как квоты смешных размеров. Все знают, что в штатах существует антидемпинг. Это следствие протекционистской борьбы государства за свой сталелитейный потенциал. Говорить о том, что сегодня есть международная конкуренция, неправильно, поскольку Россия, например, занимает там определенную нишу (рынок дешевого проката и полуфабриката). И конкурировать в рамках этой ниши нам особо не с кем. А если говорить о наших предприятиях, то американского антидемпинга мы практически не чувствуем, хотя хорошо ощущаем квоты. То есть рыночные процессы по сравнению с государственным влиянием различных стран второстепенны.

- А как вы оцениваете тенденции на внутреннем рынке: лет десять назад существовало множество мелких собственников, сегодня идет активное укрупнение, похоже, через некоторое время останется небольшое количество очень крупных игроков, которые и будут определять движение российской экономики.

- Укрупнение происходит не только в нашей стране, но я буду говорить относительно ситуации в России. Последнее десятилетие - пора слияний и поглощений. К чему стремятся наши собственники? Покупать дешевое сырье и продавать дорогую продукцию. Борьба идет прежде всего за себестоимость производства. А чтобы влиять на себестоимость сырья, необходимо влиять на менеджмент, следовательно, наиболее крупные игроки начинают путем покупки и участия вмешиваться в производство сырья и последующие звенья технологической цепочки.