Поздно пить боржом

Государство рвется к деприватизации путем передела интеллектуальной собственности

В рыночной экономике России афоризм Лившица "делиться надо" стал девизом. Делят рынки сбыта и сырья, сферы влияния и кредиты МВФ, бюджетные деньги. Механизмы дележа собственности меняются в зависимости от времени, политико-экономической ситуации, законодательной базы и других условий. Так, ваучерная приватизация, посредством которой государственная собственность переходила в частные руки, канула в Лету. А после появления законодательства о банкротстве предприятий широкое распространение получил передел собственности с применением механизма банкротства.

Сегодня мы наблюдаем зарождение нового механизма: на роль субъекта передела собственности претендует государство в лице ряда региональных властей. Позиция обусловлена желанием некоторых политических кругов принципиально пересмотреть итоги приватизации, с одной стороны, и иметь больше рычагов влияния на экономику, особенно в регионах, - с другой. Совпадение этих устремлений может сделать деприватизацию реальной. Последствия будут непредсказуемы.

Власти приводят такие аргументы: в процессе массовой приватизации интеллектуальная собственность была бесплатно передана частным структурам как довесок к зданиям, сооружениям, другим основным фондам и имуществу предприятий. Теперь ее надо учесть и закрепить права на нее за государством.

Последние события в Свердловской области показывают: власти намерены сделать в этом направлении решительные шаги. На расширенном заседании правительства губернатор Эдуард Россель четко обозначил дальнейшие действия: "Интеллектуальная собственность не учитывалась при приватизации, мы ее должны сегодня выявить и предложить предприятию либо выкупить, либо за ее счет получить государственную долю в предприятии. Этого нет в федеральном законодательстве, но мы должны понимать, что проблема реально существует и нам нужно в виде законодательной инициативы готовить предложения по этому поводу".

Цена вопроса

Понятие нематериальных активов (НА) введено в экономический обиход в начале 90-х годов. Однако за десять лет не принято никаких мало-мальски значимых решений, определяющих механизм его применения: существующие указ президента России об учете и использовании интеллектуальной собственности, а также нормативные акты субъектов федерации носят практически декларативный характер.

Спохватившись, государство бросилось догонять прошлое. Деприватизация будет означать возврат собственности: государство желает либо само управлять ею, либо продать частному инвестору.

Виктор Басаргин, ныне начальник управления по социальной политике аппарата подномочного представителя президента в УрФО, работал в фонде имущества Свердловской области с момента его образования:

- В процессе приватизации не оценили интеллектуальную собственность, деньги на которую были затрачены государством. Никто тогда к этой идее не подступался, а сейчас подступаться просто опасно. Процесс пересмотра может быть страшен, потому что те правила, которые были установлены первыми нормативными документами о приватизации (Законом о приватизации 1991 года, "Основными положениями" 1994 года и Законом о приватизации 1997 года), никак не предусматривали учет интеллектуальной собственности. Ситуация сложная, и я думаю, что государство должно разумно подойти к ее разрешению. Если мы скажем, что какой-то закон получил обратное действие, значит, еще раз покажем всем, что не являемся правовым государством.

Заинтересованность региональных властей в перераспределении финансовых потоков между акционерами и местными бюджетами не отрицается: в частности, говорят, губернатора Среднего Урала не устраивает, что с каждой тонны меди в области остается лишь 80 долларов. Акционерам также сегодня напоминают, что основные средства были получены по дешевке и, что куда более важно, с нарушением социальной справедливости. Так, по подсчетам межрегиональной ассоциации научно-технического сотрудничества "Росэнерготерм", которой Свердловская областная дума поручила разработку методики инвентаризации государственного имущества, находящегося во владении акционерных обществ, размер вкладов населения предварительно обесценен в 32 382 раза, а стоимость имущества занижена в 10,18 раза. Власть с удовольствием оперирует подобными данными, фактически намекая на социальный реванш.

Между тем есть основания подозревать, что продажа интеллектуальной собственности затевается вовсе не для того, чтобы повысить конкурентоспособность нашей промышленности и уж тем более не ради социальной справедливости.

- Расхожей схемой приватизации, в том числе и банковской системы, была схема, когда акционеры брали кредиты в банках, покупали на эти деньги акции, а потом за счет денег предприятия гасили эти кредиты. Но к тому времени они уже получали в собственность предприятия или банковские структуры, - считает Эдуард Россель. - Это вопрос серьезный не только для Свердловской области, но и для всей России. Давайте начнем изучать эти процессы. Надо вообще вернуться, исследовать весь процесс приватизации, сделать анализ и выявить моменты нарушения и поставить все на место.

Отметим, что именно Россель не раз заявлял о необходимости принятия закона, который позволил бы легализовать доходы, полученные в период первоначального накопления капитала. Приватизация - яркий этап этого самого первоначального "хапка". Губернатор противоречит сам себе?

По оценкам Мингосимущества Свердловской области, которое выступает одним из инициаторов учета интеллектуальной собственности, доля ее в общей стоимости приватизированных предприятий составляла на момент приватизации 50 - 70%. Таким образом, сегодня государство может претендовать на контрольные пакеты акций в приватизированных предприятиях.

Вмешательство правительства в сложившиеся имущественные отношения будет жестко воспринято финансово-промышленными олигархами и повлечет кровавые разборки, которые отбросят страну к началу 90-х, - такого мнения придерживаются сегодня многие. Обыватель уже ждет красного реванша. Повсеместные конфликты на предприятиях между владельцами контрольных пакетов акций и менеджментом, в которых власть принимает активнейшее участие, подливают масла в огонь.

Бизнес-элита пока спокойно взирает на происходящее: по ее мнению, действующее законодательство не позволит в масштабах страны провести передел собственности в пользу государства. Но начало активной кампании по введению интеллектуальной собственности в хозяйственный оборот однозначно будет расценено нынешними собственниками как вступление правительства на тропу войны.

Зачем торговать воздухом

Для производственников вопрос учета интеллектуального продукта носит исключительно экономический характер. По свидетельству главного инженера ОАО "Уралэлектротяжмаш" Юрия Радченко, сильно заниженный размер уставного капитала предприятия существенно подрывает его конкурентоспособность на мировом рынке. Экспортно ориентированный завод регулярно участвует, например, в тендерах на получение заказа. При заполнении тендерных таблиц выясняется, что у предприятия смехотворный по западным меркам уставный капитал: 6 млн долларов, месячная выручка завода. Шансы на победу сразу понижаются: всерьез акционерные общества с таким уставным капиталом не воспринимаются.

Несоответствие между нынешней методикой учета активов предприятия и его реальной капиталоемкостью делает наши АО заведомо неконкурентоспособными на мировом рынке даже без учета технологий и качества выпускаемого товара. По опубликованным в печати данным, доля нематериальных активов (соответственно и нормы амортизации) компании Coca-Сola составляют 96%. Практически не имея серьезных затрат и получая солидную прибыль, компания имеет неограниченную возможность вкладывать средства в обновление оборудования и развитие производства. Соревноваться с таким игроком нашим предприятиям просто бессмысленно.

Куски пирога

Условно интеллектуальную собственность можно разделить сегодня на три неравные части. По оценкам некоторых экспертов, приблизительно 70% ныне используемых нематериальных активов создано еще во времена Советского Союза: промышленные предприятия до сих пор применяют документацию, разработанную в период 1975 - 1991 годов. Кто держатель этой интеллектуальной собственности? Тот, кто финансировал ее создание. "Я", - говорит государство.

С июля 1992 года начинает нарабатываться интеллектуальная собственность, уже принадлежащая акционерам, если предприятие полностью выкупило акции у государства. Никто не пытался оценить ее и уж тем более распределить между акционерами. В прошлом году с подачи правительства Свердловской области на ряде заводов началась инвентаризация нематериальных объектов. Проведенные ассоциацией "Росэнерготерм" расчеты на Уралэлектротяжмаше (о методике - ниже) показали, что государственная интеллектуальная собственность оценивается в 1,027 млрд рублей, в то время как вновь образованная (акционерная) - лишь в 13,6 млн рублей. Разница объясняется глубоким падением производства в 90-е годы: внедрением новых технологий и рационализацией тогда практически не занимались.

Третью часть интеллектуальной собственности составляют индивидуальные разработки, подтвержденные авторскими свидетельствами и патентами. Они либо передаются предприятию за определенное вознаграждение, либо эксплуатируются изобретателем самостоятельно. Наиболее серьезная проблема тут, в сущности, одна: размер этого вознаграждения.

Во времена СССР его считали по коэффициентам, которые определяли сложность технической задачи, оригинальность решения и т.д. Для рацпредложений коэффициентов было три, для изобретений - 4. Они перемножались, в итоге получалась сумма авторского вознаграждения. Вознаграждение в 20 тысяч при зарплате 170 рублей казалось сумасшедшим. Правда, выплачивали его в единичных случаях: все было отдано на усмотрение руководства предприятий.

Сегодня коэффициенты определяют заводские эксперты. Частные предприятия изобретать велосипед не стали: переработали старые методики и утвердили корпоративные положения. Нынешнее законодательство позволяет владельцу интеллектуальной собственности претендовать чуть не на 15% прибыли, полученной в результате использования разработки. Менталитет, правда, прежний: главный критерий формулируется как "зачем платить такие деньги, если можно не платить". К тому же, по свидетельству технических специалистов, эффективных менеджеров, способных получать максимальную выгоду от интеллектуального продукта, немного. Так что рановато говорить, что эта часть нематериальных активов оценена по достоинству.

Счета и счеты

Правительство заявляет права на государственную часть собственности. В Свердловской области уже приступили к делу как теоретически, так и практически.

По заказу облдумы разработана методика инвентаризации государственного имущества. Специалисты "Росэнерготерма" исходили из постановления пленума Высшего арбитражного суда РФ N 8 от 1998 года, которым подтверждалось, что акционерное общество становится собственником государственного имущества, включенного в уставный капитал в соответствии с планом приватизации. Изучив около 5 тысяч нормативных документов по приватизации, разработчики установили, что интеллектуальной собственности у предприятий быть не могло, так как она создавалась на государственные средства. Вопрос разграничения отпал сам собой. Оставалось посчитать. За основу взяли отчеты предприятий, которые хранятся в Госкомстате или в министерстве. Изучили приложения к годовому балансу (сколько и каких средств затрачено, на какие технологии, кто финансировал, срок окупаемости), а также какой экономический эффект государство получило. Собрали все вместе и по методике, основанной на рекомендациях Роспатента по определению цены научно-технической продукции, а также по выведенным формулам посчитали в ценах на 1 июля 1992 года, а затем с помощью инфляционного коэффициента привели к ценам 2000 года. Методика прошла оценку в Минфине, Мингосимуществе, налоговой инспекции, Уральском экономическом университете, Законодательном собрании и в правовом управлении правительства области.

Проведенная инвентаризация показала, что на территории области доля государственных НА составляет 90,78%, а налогооблагаемых основных средств - 9,22%. Впрочем, полагает руководитель "Росэнерготерма" Евгений Важенин, такого соотношения, по идее, быть не должно. Все-таки промышленный Уралмаш - это не Coca-Сola, он может иметь в структуре НА порядка 35% (как, впрочем, и область в целом). Столь оглушительная цифра получилась, по его мнению, потому, что в 1992 году перед самой приватизацией была существенно занижена стоимость основных фондов. В итоге амортизационные отчисления, по данным правительства области, находятся сегодня на уровне 3% от нормы: этих средств едва хватает на содержание зданий и сооружений. На инновации и технологии денег нет. В этом, по словам специалистов, и заключается главная причина разрушения нашей промышленности.

Интеллектуальное казино

Виктор Басаргин, работал в Фонде имущества Свердловской области с момента его образования:

- Доходит до абсурда. Акционеру, у которого пакет в 50% и больше, мы диктуем его поведение с точки зрения менеджмента, с точки зрения управления, с точки зрения того, где и как размещать активы. Все это должно быть остановлено самым жестким образом.

Я считаю, надо кому-нибудь из акционеров набраться силы и подать иск о возбуждении уголовного дела по какому-либо чиновнику, который вмешивается в работу "акционерки", не имея на то прав с точки зрения представителя государства, а так, на уровне чиновничьего подхода. Тогда все встанет на место.

Каха Бендукидзе, генеральный директор ОАО "Уралмаш-Ижора":

- В соответствии с действующим Гражданским кодексом, который в нашей стране никто не отменял, если какое-либо лицо в течение более пяти лет открыто и прямо использует чье-либо имущество (кроме недвижимого, по нему установлен 15-летний срок), то оно обращается в его собственность. Мы открыто пользовались интеллектуальной собственностью в течение более пяти лет. Поэтому юридической основы для передела здесь нет. Я думаю, некоторые чиновники, давая руководству области такого рода мифические посылки, вводят его в заблуждение и создают ситуацию, которая ни к чему хорошему не приведет.

Перспектива заплатить дважды за один и тот же завод не вдохновляет никого. Самый простой и болезненный, наверное, способ - передача собственности в управление акционерам с последующими эмиссией и выкупом акций. Возможно соглашение государства с собственником (аналогия договора аренды с правом выкупа на 5 - 10 лет). Плюсы тут очевидны: налог на имущество не платится (оно на балансе государства), зато сразу возрастает амортизация, которая частями направляется на выплаты государству и развитие. Наиболее убедительным представляется такой вариант. Создается предприятие с научно-техническим советом во главе, которое имеет льготы по налогам. Государство заключает с ним договор, в совет вводится представитель правительства. Это предприятие и будет продавцом патентов и прав на пользование интеллектуальным продуктом. Производитель при этом потеряет существенные средства на приобретении лицензий и сертификатов у держателя технологий и прочих НА. Однако, по мнению Евгения Важенина, он наверстает упущенное.

Введение в оборот интеллектуальной собственности приведет к снижению цен на продукцию производителей. Вознаграждение владельцу патента не есть заработная плата, стало быть нет отчислений во внебюджетные фонды: налогооблагаемая база снижается вдвое. Инвестиции сначала облагаются налогом на прибыль в 35% и очень долго возвращаются: умрешь, а не получишь того, что затратил. При введении же в оборот НА резко возрастают амортизационные отчисления, которые идут на замену активов. К тому же происходит уменьшение налогооблагаемой базы за счет НДС (для интеллектуальной продукции существуют льготы). Выгоднее, считают специалисты "Росэнерготерма", сделав ставку на интеллектуальную собственность, заплатить за нее, чем незаконно распоряжаться ею и дальше, большую часть средств отдавая при этом государству.

Условно проигравшим в подобном случае можно назвать лишь бюджет. Впрочем, временное падение налоговых поступлений не противоречит интересам государства: экономическая активность бизнеса вернет ему все сполна. Другой вопрос, захочет ли государство, которое состоит из конкретных людей, ждать этого счастливого момента? И вообще, захочет ли менять сложившуюся систему эксплуатации наших недр и прочих богатств, если можно ничего не менять? Ведь трудностей тут немало: нужно создавать структуру, которая разграничила бы права собственности и оценила ее, разработала механизм передачи нынешним акционерам (при этом не понятно, как быть с предприятиями, куда вложились иностранцы). Потребуется перетряска законодательства: оно должно, как в Америке, исходить из того, что любая маломальская собственность кому-то принадлежит.

Ум за разум

Похоже, причина, активно подвигающая власть разобраться с интеллектуальной собственностью, - чувство неудовлетворенности от осознания неверной линии, проводимой в последние годы, полупустые бюджеты на фоне распухающих от денег новых финансово-промышленных империй. Тут-то и подвернулась идея с учетом интеллектуальной собственности, о которой уральские ученые говорят уже давно. И не только говорят. "Росэнерготерм", владеющий десятками патентов и изобретений, действительно выиграл у производителей ряд судов и вынудил промышленников платить за разработки еще советских времен, на которые у тех нет лицензий.

Между тем здравомыслящим людям понятно: законным путем деприватизацию не провести. Точно так же, как не вернуть денег, ушедших из страны во время "хапка". Но из этого не следует, что проблемой интеллектуальной собственности заниматься не надо: сама жизнь вынудит новых собственников по-другому посмотреть на нематериальные активы. Рано или поздно советские наработки устареют. А вот за новые придется платить полновесным рублем. И чем раньше осознает это бизнес, тем успешнее он будет развиваться.

Екатеринбург

* Понятие "интеллектуальная собственность" присутствует в новом Гражданском кодексе, однако определение ее не дано: "К объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, работы, услуги, информация, результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность)". Следовательно, закон под интеллектуальной собственностью подразумевает результаты интеллектуальной деятельности и исключительные права на них. Правоотношения регулируются Гражданским кодексом и специальными законами, например Патентным законом РФ, Законом об авторских правах, международными актами.

* Конкретно-экономическое содержание понятия в бухгалтерских документах предприятия отражено по статье "Права на объекты интеллектуальной (промышленной) собственности". Здесь показываются стоимость прав, возникающих из авторских и иных договоров на произведения науки, литературы, искусства и объекты смежных прав, на программы ЭВМ, базы данных и др., из патентов на изобретения, промышленные образцы, селекционные достижения, из свидетельств на полезные модели, товарные знаки и знаки обслуживания или лицензионных договоров на их использование; из прав на "ноу-хау" и др. Методические рекомендации о порядке формирования показателей бухгалтерской отчетности организации. Приказ министерства финансов РФ от 28 июня 2000 г. N 60

Процесс пересмотра прав на интеллектуальную собственность может быть страшен. Государство должно разумно подойти к разрешению проблемы: если мы скажем, что какой-то закон получил обратное действие, мы еще раз покажем всем, что не являемся правовым государством.

Политический аспект, явно просматривающийся за существом дела, мешает спокойно разобраться с нематериальными активами страны. Проблема не только (а может, и не столько) в том, что не была учтена и бесплатно передана интеллектуальная собственность, созданная в советский период. Отсутствие законодательно утвержденного механизма оценки и учета интеллектуальной собственности мешает бизнесу развиваться сегодня и чревато потенциальной возможностью передела завтра.

Включение нематериальных объектов в оборот может дать толчок серьезному экономическому росту в России.

Между тем, полагают авторы методики учета интеллектуальной собственности, у государства есть возможность дать толчок серьезному экономическому росту в России - с помощью механизмов включения в оборот нематериальных объектов. Они дают предложения, как наиболее рационально и безболезненно для бизнеса включить интеллектуальную собственность в оборот.