Слона надо поедать по частям

Русский бизнес
Москва, 28.05.2001
«Эксперт Урал» №10 (23)
Учет, контроль и трудовая дисциплина как принципы капиталистического хозяйствования

Есть у Корнея Чуковского стихотворение "Чудо-дерево", так чего только на этом дереве не растет... Открытое акционерное общество "Оренбургмолоко", совсем недавно вставшее во главе первой в Оренбуржье агропромышленной ассоциации "Оренбургская марка", очень его напоминает. Молочными реками в конфетных берегах с пряничными островами управляет гендиректор Борис Речевский, один из самых известных и "непослушных" предпринимателей Оренбуржья.

За последние девять лет ассортимент продукции, выпускаемой его предприятием, вырос с 20 до 300 видов. Кроме собственно молока, разнообразных кисломолочных продуктов, сливочного масла и творога нескольких видов, великого множества сыров собственных рецептур, завоевавших золотые, серебряные и бронзовые медали на престижных российских выставках и ярмарках, с конвейеров молочного по определению комбината сходят натуральные соки, газированные напитки, колбасы, пельмени, хлебобулочные и кондитерские изделия. А несколько месяцев назад в фирменных магазинах, которых по области более 150, появились яйца и куры: Борис Александрович присовокупил к своему и без того обширному хозяйству разваленный колхоз "Большевик" с его фермами для крупного рогатого скота, птицефабрикой и многотысячными долгами.

- Борис Александрович, вы не раз заявляли, что решение "пойти в село" с капиталами далось вам нелегко. И все-таки оно было принято...

- Любая идея требует проработки, осмысления, тем более когда речь заходит о том, что мне пока неведомо. Я человек городской, с аграрным комплексом у меня доселе отношения были простые: мне привозят оттуда молоко, я его перерабатываю.

- И складывались они, помнится, далеко не самым безоблачным образом: вас обвиняли в монополизме, упрекали в том, что вы подгребаете под себя мелкие предприятия, играете на повышении закупочных цен. Ваше имя можно было прочесть в расклеенных по городу листовках, подписанных "патриотами". Каково вам было?

- Очень тяжело. Все началось с моих споров с властью. Этого делать было нельзя. Но и идти на поводу тоже! Я не мог взять в толк, почему меня заставляют делать то, что вредит предприятию. Однажды я уступил, поверив устным заверениям глав прежних областной и городской администраций, придержал объективно необходимое повышение цен на молоко и молочные продукты, но обещанной компенсации убытков так и не получил... Я сильно тогда "подсел". Начал писать грозные письма с требованием выполнить обещания. Меня пригласили для разговора, причем почему-то в Законодательное собрание. Пытались внушить, что так вести себя нельзя, что надо быть лояльнее. Я же стоял на своем: потерянные предприятием деньги нужно вернуть. Такая строптивость чиновникам неприятна. Меня начали давить, причем чужими руками: руководители хозяйств, давние поставщики молока, вдруг объявляли заводу бойкот. Даже те, кто не разделял таких методов борьбы, не могли меня открыто поддержать. Я понял, что союзников у меня нет, а раз так, то завоевывать рынок придется в одиночку.

- Помню, помню, сколько было крику: Речевский убирает конкурентов!

- А я этого не скрывал и не скрываю. На рынке, особенно молочном, тесно стало очень быстро. В каждом районе как грибы росли перерабатывающие предприятия, которые в большом количестве закупались за границей на бюджетные, замечу, деньги. Думали, купаться будем в молоке. Увы! Колхозы у нас захирели, поголовье скота из года в год падает. Поэтому я и решил: или эти мелкие предприятия добровольно войдут в состав "Оренбургмолока", или я их обанкрочу. Ставил неподалеку от такого заводика свой приемный пункт молока, повышал на него закупочную цену. В итоге конкурентов осталось не так много.

- Но они есть. Райцентры Ташла, Новосергиевка, Илек тоже открыли в областном центре фирменные отделы по продаже молочной продукции. Да и усиливающееся присутствие на рынке Самары вы, наверное, чувствуете...

- Конечно. Тем более что самарцы торгуют нашим оренбургским молоком, купленным на западе области. Мне же приходится лезть в поисках его в Татарстан и Башкирию. Правда, Башкирию в последнее время отрезали и делать это все труднее. Их руководство рассудило: раз оно дает дотацию на молоко, то имеет право наложить запрет на его вывоз из республики. Но у нас тоже есть дотации, и все равно вывозят. Я, как глава комиссии по контролю за использованием средств областного бюджета, попытался через Законодательное собрание провести соответствующий закон. Провел. И что? Он у нас не работает: администрация процесс не контролирует и дотации не возвращает.

- Но ведь и вас могли обанкротить.

- Это невозможно.

- Это почему же?

- Во-первых, у нас, в отличие от многих других, никогда не было долгов. Сегодня предприятия не знают, как расплатиться по налогам и сборам. Я же с первых дней, как только возглавил завод, сказал себе и людям - никаких долгов перед государством. Тратим только то, что принадлежит нам по праву. Это было и остается главным в стратегии. Во-вторых, мы начали развиваться как многопрофильное предприятие. Главное для нас что? Прибыль! Она должна быть всегда. Пусть где-то большая, где-то маленькая. Может быть и убыток на каком-то участке, но он должен быть спрогнозирован и учтен.

Эти элементарные вещи я всем объяснил. Мы ввели свою систему отчетности. Та, что принята, хороша для налоговой, для правительства, для статуправления. Но работать по ней невозможно, она не дает картину реальной ситуации на производстве. Людей, тех же бухгалтеров, экономистов, надо было переучить. Я и сам пошел в университет получать заочно второе высшее образование - экономическое. По первому я механик.

Каждый специалист каждый день готовил информацию, и так по всему производственному циклу, а поскольку обрабатывать данные вручную невозможно и бессмысленно, на рабочих местах мы установили компьютеры. Их теперь больше 150. Все под контролем, причем ежедневно. Достаточно нескольких минут, чтобы посмотреть, как обстояли дела вчера, месяц назад, год, сегодня. Таким образом постепенно выстроилась система учета, причем такая, какой я ее себе представляю: мы посчитали, сколько времени и средств тратится на каждый производственный процесс, и создали свою нормативную базу. Теперь считаем по ней.

Подходы у меня очень простые, может даже элементарные: слона надо поедать по частям. Они годятся для любого производства. В том числе и для сельскохозяйственного.

Вот взяли мы лежачее хозяйство, которое называлось "Большевик": птицефабрика, ферма, машинный парк, точнее то, что от них осталось. Взяли не даром. Я купил акции у каждого их держателя за наличные деньги. А иначе кто меня будет слушать? Я же не собирался быть шефом! Только хозяином! (Кстати о собственности: колхоз принадлежит "Оренбургмолоку". В самом "Оренбургмолоке" - 60 % акций в руках совета директоров, 40% - принадлежат в основном трудовому коллективу). Так вот, сначала опять же наладили учет и контроль. В колхозе ведь как привыкли: зарезали корову - получили мясо. Чего проще? А я потребовал с этой коровы все забрать, до последней косточки. Все на весы и все в документы, чтоб никуда ничего не пропало.

- Это в колхозе-то?!

- Те, кто меня не понял, уже ничем не руководят. На той же птицефабрике поменяли трех директоров-мужчин, поставил в итоге женщину. Прекрасно справляется. Сейчас птицефабрика дает прибыль, за полгода втрое увеличилось производство яйца: с 43 тыс. штук в день до 128 тысяч, можно еще увеличить до 220 - 280 тысяч. Мощности позволяют. Рекорд "Большевика", за который ряд товарищей в 1990 году получили ордена и медали, составлял 128 тысяч. Это к слову. И дело не только в кормах и технологии, процентов 15 успеха можно смело отнести на счет дисциплины. Ввел свой порядок и 15 процентов выжал!

Я имею полную информацию о том, сколько в каком цехе кур, сколько корма они съели, сколько должны были, сколько яиц снесли, какова средняя себестоимость яйца в одном цехе, в другом, в третьем. На животноводческой ферме - сколько коровы дали молока, телята - привесов. Если мало, начинаем разбираться по всей цепочке. У нас есть специальная служба ревизоров, они нормы снимают, пусть для этого нужно съездить пять раз, десять. Дебет с кредитом не сходится? Извольте платить из своего кармана! А как иначе?

У нас в "Оренбургмолоке" такой порядок: если мы выпустили продукцию, а она по какой-то причине (сломалось что-нибудь) испортилась, - все, платим. Бывает возврат, просчитались - тоже платим. И так будет на всех предприятиях, которые вошли в агрофирму. Если этого не делать, тогда все быстро кончится... Хотя вы правы: тащат же все без разбору, особенно в селе. Охрану каждый день вожу на птицефабрику из города.

- В чем причина, на ваш взгляд?

- Зарплата, конечно, мала. Жить на нее нормально невозможно. Но платить десять тысяч я пока не в состоянии, хотя по-хорошему надо именно столько. Ну не могу я всю прибыль на зарплату пустить! Развиваться нужно: строить, коров покупать, технику... А за две-три тысячи рублей человек при строгих порядках работать не желает. Приворовывая, на селе имеют больше. Когда это невозможно, многие вообще предпочитают не работать. Людей с мозгами всегда было мало, а теперь и вовсе: зоотехника приличного найти не могу - беда!

Любое дело требует отдачи: организовать, вникать, контролировать. Сам не будешь делать - все пропадет! Поручишь Иванову - будет как Иванов решил. Я такой человек: мне самому интересно до всего дойти. Вот все говорят о диспаритете цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию. Но мало кто знает, и я не знал, пока не занялся "Большевиком", что сельские товаропроизводители практически не платят налогов. Это дает возможность быстро вернуть вложенные в птицеводство, в зерно деньги. На хлебе за год можно заработать процентов 200!

- Но земля в Оренбуржье пока не продается, а брать ее в аренду, говорят, не выгодно.

- Да если бы она и продавалась, я не стал бы покупать. Зачем она мне?! В "Большевике" 10900 гектаров пашни, которая поделена на паи и закреплена за крестьянами. И ради бога! Правда, без техники они на ней ничего не сделают. Когда я взял "Большевик", в нем обрабатывалось всего 3 тысячи гектаров, причем ни о какой культуре земледелия и речи не шло. Я понимаю, что земля не должна пустовать. Мы предложили свои услуги: создаем МТС, уплачиваем за крестьян земельный налог, проводим все полевые работы. Вместо денег - натуроплата. Пока народ согласен. В прошлом году успели обработать 8800 гектаров, будем посевной клин наращивать. Земли, на которой уже лет восемь ничего кроме бурьяна не росло, еще много. В нее надо вложить немало средств. Но если крестьянам не понравятся мои условия, они могут нанять для обработки своих паев, к примеру, какого-нибудь Сидорова. Пожалуйста! Я со своей техникой уйду на другие поля, земли в Оренбуржье - немерено. Будь я в Японии, я, конечно, купил бы землю, а здесь не буду. Лишних денег нет, иду внапряг. Ищу единомышленников.

- Поэтому и создаете агропромышленную ассоциацию "Оренбургская марка"?

- Идея объединения возникла давно, она витала в воздухе. Мы, руководители перерабатывающих и аграрных предприятий, представители торговых организаций, много раз собирались, обсуждали условия партнерства, пока не пришли к взаимопониманию. В итоге в "Оренбургскую марку" входит сегодня 86 предприятий. Полностью финансово подчинены "Оренбургмолоку", являются его "дочками", с десяток членов ассоциации. Но есть и юридически независимые сильные хозяйства, заинтересованные в проведении совместной политики. Вся продукция членов ассоциации идет под "Оренбургской маркой".

Мы создаем машинно-тракторную станцию, техника которой будет работать на полях членов нашей ассоциации. У нас сильные бухгалтеры, экономисты - мы учим сельских специалистов. Наша конечная цель - создать мощную финансово-промышленную группу. Пока в Оренбуржье таких вообще нет. Для этого нам нужен свой банк. Его создание - самая серьезная и сложная задача.

- Не проще ли пригласить для совместной работы уже имеющийся?

- Пробовали. Не договорились. Мы намерены построить принципиально иные отношения между нашим банком и членами финансово-промышленной группы, основанные на гарантированном возврате кредитов, которые банк будет предоставлять. То есть я должен буду взять на себя новые функции: считать окупаемость, возвратность, причем не обязательно деньгами, а той продукцией, которую я смогу забрать, переработать, продать и вернуть деньги.

Сегодня почему аграриям так трудно взять кредит? Да потому, что они не могут предоставить гарантий возврата его деньгами. Обычным банкам натуральная оплата не нужна, они не знают, что с ней делать. Что такое нормальный банк сегодня - деньги дал, деньги взял. А тут отдал урожай - и рассчитался, работай дальше. Поскольку мы партнеры, то у нас могут и должны быть другие отношения. Финансово-промышленная группа поможет выйти на уровень таких предприятий, как ЛУКойл, ЮКОС, и так далее. Тогда с нами будут считаться. Мы сможем получить другие деньги и работать по-другому. И продукция у нас будет другого уровня. Но это все впереди. А пока надо трудиться и трудиться.

Оренбург

Новости партнеров

Реклама