Демпинг-синдром

Основная проблема экспортеров металлопродукции настигла их и на внутреннем рынке

Челябинский металлургический комбинат Мечел - один из крупнейших российских экспортеров металлопродукции. Конек предприятия - качественные и специальные марки сталей. Сегодня, когда на внутреннем рынке работать вроде бы выгодней, металлурги продолжают наращивать экспорт. О причинах рассказывает директор по внешнеэкономическим связям ОАО "Мечел" Аркадий Ляхов.

- С февраля-марта этого года мы почувствовали снижение активности покупателей на внутреннем рынке. Изменилась его конъюнктура. Металлопотребляющие отрасли в таком количестве продукции, которое производит отечественная промышленность, просто не нуждаются.

Исходя из новых условий, мы, во-первых, оптимизировали структуру продаж. Для этого сделали все возможное, чтобы восстановить позиции на российском рынке: работали с традиционными потребителями, искали новых заказчиков в регионе и внутри страны. Во-вторых, оптимизировали структуру экспорта. Мечел ведь географически невыгодно расположен: расстояние до дальневосточных портов около 7 тыс. км, до портов Балтики и Черного моря - около 3 тыс. км.

Были времена, когда объем экспортных поставок комбината достигал 70%. После кризиса 1998 года платежеспособность покупателей в России и странах СНГ существенно улучшилась, и мы переориентировались на внутренний рынок. Сейчас экспортируем порядка 40% продукции.

- Каждая страна выдвигает экспортерам условия. С какими препятствиями чаще всего сталкиваетесь вы?

- Против российских экспортеров возбуждено более сотни антидемпинговых расследований во многих странах мира. Торговые барьеры существуют в ряде стран, на ряде рынков. Наиболее серьезные - в США и Европе.

В 1998 году после финансового кризиса в Юго-Восточной Азии крупные российские комбинаты (Северсталь, ММК, НЛМК) поставили в США большие объемы горячекатаного металла по демпинговым ценам. Стальное лобби отреагировало очень оперативно: было открыто антидемпинговое расследование по этому виду продукции, а он составлял основную долю экспорта металла в США. В качестве выхода из положения американцы предложили России подписать соглашение по самоограничению экспорта.

Мечел с самого начала выступал против соглашения, поскольку оно противоречит духу свободной торговли и принципам Всемирной торговой организации (ВТО). Однако наша позиция не была учтена тогдашним руководством Министерства торговли РФ. По соглашению, на наш взгляд просто грабительскому, жесткие квоты вводились не только на горячекатаную сталь и плоский прокат, по которым было открыто расследование, а практически на все виды металлопродукции, начиная с полуфабрикатов и заканчивая специальными сталями, сплавами, продукцией конечного передела.

- Мечел попал под антидемпинговые расследования?

- Критерии, по которым может быть возбуждено антидемпинговое расследование, разнятся в зависимости от страны. В США, например, оно возбуждается, если, во-первых, поставки превышают 3% от видимого потребления и, во-вторых, если металл ввозится по ценам, существенно более низким, чем цены внутреннего рынка. Мечел под антидемпинговые расследования не подпадает: в последние годы мы поставляем продукцию потребителям в США напрямую, минуя посредников, и по ценам, максимально приближенным к существующим на рынке США.

Я считаю, что Мечел вместе с другими предприятиями, производящими спецстали и сортовой прокат (КМК, НТМК, Запсиб, предприятия концерна "Спецсталь"), просто оказался заложником этого соглашения. Для США это политическая победа, поскольку в соглашении черным по белому написано: российская сторона принимает на себя обязательства ограничить поставки, но американская сторона имеет право возбудить антидемпинговое расследование в любой момент по любому виду продукции, указанной в соглашении. Что уже несколько раз и происходило.

А буквально на прошлой неделе новая администрация США, от которой ждали определенной либерализации торговли, вместо этого подала в Комиссию по международным спорам запрос на проведение расследования против импорта. В результате даже без доказательства реального ущерба местным производителям может быть принято решение о глобальном сокращении всего импорта или о введении запретительных пошлин.

В Европе квоты на металл не столь жесткие, как в США, но соглашение с "Евроферром", подписанное на пятилетний срок, истекает в конце этого года, и сейчас идут споры, стоит ли его продлять. Ряд крупных российских металлургических предприятий выступает за продление, мол, иначе всех накроет волна новых антидемпинговых расследований. Мы же считаем, что в перспективе планируемого вступления России в ВТО продление не имеет смысла. Если и пролонгировать документ, то максимум на год.

- К слову, что по поводу вступления России в ВТО думают на Мечеле? Директора крупнейших металлургических комбинатов уже включились в полемику...

- Мы - за скорейшее вступление. Плюсы очевидны. Когда Россия станет членом ВТО, нам будет проще решать в том числе и спорные торговые вопросы. Появится нейтральный арбитр в виде суда ВТО. А сейчас мы оказываемся заложниками тех решений, которые принимают правительства США или стран ЕС. И нам не к кому апеллировать. Экспортеры смогут более эффективно отстаивать свои интересы в тех же антидемпинговых расследованиях и прочих торговых спорах. Механизм разрешения споров станет совсем иным.

Серьезных минусов для России, на наш взгляд, нет. Конечно, придется немного приоткрыть внутренний рынок. Но всегда можно согласовать разумные квоты, которые устроят и наших производителей.

- А как же демпинг на внутреннем рынке?

- Это очень актуальный вопрос. Подписывая соглашение о самоограничении поставок экспортной продукции, Россия ничего не сделала для защиты собственного рынка. Этим воспользовались импортеры. В частности, существенную долю российского рынка плоского проката нержавеющей стали заняли финские и шведские производители, которые грузят нержавеющую сталь по демпинговым ценам.

- Может, сработали все-таки рыночные механизмы...

- В том и дело, что не только рыночные. Есть данные, что не совсем корректно производится таможенная очистка данного груза через компании, которые открываются в Санкт-Петербурге, близко к портам, и являются грузополучателями нержавейки в России.

Большое давление на наш рынок практически по всем позициям оказывают украинские производители: комбинаты Криворожсталь и Енакиево - по строительной номенклатуре (арматура и катанка), Днепроспецсталь - по качественному металлопрокату. На Украине практически отсутствует внутренний рынок, и предприятия вынуждены основную часть металлопродукции экспортировать. И по ценам более низким, чем российские. Пользуясь открытостью российского рынка, украинцы существенные объемы металлопродукции направили именно сюда. И опять-таки есть информация, что фирмы, ввозившие украинский металл, платили НДС и таможенные пошлины не по факту импорта, а с отсрочкой на целый квартал. Получается, что квартал можно эффективно торговать, а потом, вместо того чтобы отчитаться и заплатить налоги и пошлину, просто закрыть компанию и открыть новую. В результате украинский металл строительного сортамента поставляется в Россию по ценам на 20 - 25% ниже цен российских производителей. Кроме того, на Украине действует, например, закон об экономическом эксперименте в горно-рудной отрасли. По нему 21% от себестоимости украинской продукции субсидируется за счет снижения налога на прибыль, освобождения от массы косвенных налогов.

Мечел и Запсиб, доля которых на российском рынке арматуры и катанки совокупно составляет около 70%, подали петицию в правительство РФ, где обосновали необходимость введения компенсационных пошлин против украинского металла. Ждем реакции.

- Вернемся к экспорту. Какие рынки сегодня наиболее привлекательны?

- С точки зрения цен - рынки США и Канады. Здесь за последние три-четыре года мы достигли существенного прогресса по части качественных и специальных сталей. Наша продукция настолько диверсифицирована - тысячи наименований, что мы способны удовлетворить потребности самых разных покупателей.

- Между тем и те небольшие квоты, например по сортовому прокату, который наши предприятия могут экспортировать в США, не выбираются.

- В первую очередь это связано с тем, что на рынке металлопродукции США наблюдается определенная депрессия. Ряд отраслей, основных потребителей металла, таких как автомобилестроение, существенно сократили производство. По-прежнему высоки складские запасы. Кроме того, продукцию сюда поставляют и Китай, и Южная Корея. А активность покупателей в этом году существенно снизилась. Казалось бы, можно не возражать в такой ситуации против квот. Но это дело принципа: квоты эти необоснованны, незаконны. Их просто не должно быть. Кроме того, мы работаем с потребителями, которые планируют закупки на годы вперед. От этого зависят их производство и сбыт. Ведя переговоры, обсуждая долгосрочные проекты, мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда общая квота раз в пять ниже, чем потребность какого-то серьезного покупателя. То есть мы теряем потенциально выгодные, большие контракты.

- И каковы прогнозы относительно конъюнктуры?

- До конца этого года мы не ждем ничего хорошего от американского рынка. Цены на металл изменяются циклически, и сейчас они на самом дне. Поэтому рост цен весьма вероятен, но не раньше конца года. Ситуация в США вообще сложная. Ряд предприятий закрывается, причем не какие-нибудь мини-заводы, а крупные компании. Такой гигант, как LTV, недавно подал на банкротство. В плачевной ситуации находится компания Birmingham Steel, покупатель нашего металла: она закрывает один из заводов.

- Не происходит ли в структуре экспорта смещение в сторону более низких переделов - на рынке Китая, например?

- Если говорить о рядовом прокате - да. Рынок арматуры в Китае много лет оставался перегретым, и все ждали, что китайцы закроют его и перестанут выдавать лицензии на ввоз арматуры. Это и произошло: они запустили солидные перекатные мощности и стали сами обеспечивать себя арматурой. Но мы продолжаем грузить в Китай специальные марки стали и заготовку.

- Как влияет на экспорт ситуация на валютном рынке?

- Очень отрицательно. Рост внутренних цен на сырье, материалы, энергозатраты всегда шел с некоторым отставанием по сравнению с изменением курса. В последнее время мы работаем в условиях стабильного рубля, что не мешает расти ценам внутренних монополий. Львиная доля нашего экспорта - черный металл: заготовка, арматура и катанка. Их экспорт для нас убыточен.

В связи с этим мы добиваемся снятия экспортных пошлин на металл. Экспортная пошлина в размере 5% введена в апреле 1999 года, и тогда это имело смысл: практически весь экспорт был рентабельным. Мировые цены на металлопрокат были высокими. Все восприняли это с пониманием.

Сейчас рентабелен экспорт только у предприятий, выпускающих плоский прокат. Производители сортового проката - НТМК, Мечел, КМК, Запсиб, ОЭМК - работают ниже нулевой рентабельности. Ситуация действительно критическая. В Минфине считают, сколько таможенных платежей недополучит бюджет, если будет отменена пошлина. Но если пошлину не отменить, комбинаты вынуждены будут сократить производство. Тогда потери бюджета могут быть более значительны. Если пошлины отменят, мы сумеем компенсировать бюджету потери.

- И на какую динамику курса рубля вы ориентируетесь?

- На пессимистический для нас прогноз: рубль будет стабилен и не выйдет к концу года за отметку 30 - 31 за доллар.