Cоло под фанеру

Президент ЗАО "Фанком" Камиль Белялов: "Если бы я знал, как решить проблему коррупции, я пошел бы в президенты"

Бизнес для Белялова - как азартная игра: его рискованные, нестандартные ходы, как правило, дают положительный эффект. Игра по-крупному началась для Камиля в 1988-м, когда руководство лесопромышленной отрасли решило навести порядок на убыточном с момента пуска (1972-й) Верхнесинячихинском фанерном комбинате, сегодня известном как ЗАО "Фанком". Увеличивать объемы производства поручили известному крутым нравом 30-летнему руководителю Верхотурского леспромхоза Белялову.

В Свердлеспроме прямо заявили: мы не требуем, чтобы ты разбирался в фанере, главное - пооткручивай там головы кому надо. Новый директор начал, однако, не с поиска виноватых. Первое, что Белялов сделал, - заключил договор об аренде комбината с правом выкупа и подписал с Министерством лесной промышленности СССР соглашение, по которому отказывался от положенной государственной дотации в 3 млн рублей в обмен на право самостоятельно распоряжаться прибылью.

- Конечно, я рисковал, - вспоминает Камиль. - Ведь по предложенной мною схеме в то время никто даже не пробовал работать. Завали я предприятие - с меня содрали бы три шкуры. Но я был убежден: при советской плановой системе предприятие априори имело доход, убыточные производства могли возникнуть только от неправильного ведения хозяйства.

Риск оправдался: следующий год "Фанком" закончил с миллионными прибылями и лучшими за все предыдущие годы показателями. А директор комбината ушел на повышение, став первым заместителем директора Свердлеспрома, крупнейшей в области отраслевой структуры, объединяющей свыше 100 тыс. работников. Но чиновник из Белялова не получился: "Я мыслил другими категориями. Когда, к примеру, замминистра лесной промышленности требовал с меня показателей, я возражал ему: что вы от людей в леспромхозах хотите, когда им без зарплаты жрать нечего! В системе, которая живет своими интересами, я оказался чужаком".

В 1993 году Белялов опять рискнул по-крупному: оставил свой процветающий бизнес и вернулся на фанерный комбинат, к тому времени полуразваленный. Темпы падения производства на "Фанкоме" на 50% превышали средние по лесной отрасли, тяжело переживавшей разрушение вертикально интегрированной советской системы управления. Трудовой коллектив, которому принадлежало 100% акций предприятия, решил сменить тогдашнее руководство, объявив о выборах президента ЗАО. Экс-директор победил.

Единственным шансом спасти комбинат, по мнению Белялова, был выход на внешний рынок: "Внутри страны спроса на нашу продукцию не было. Мы решили полностью переориентироваться на фанеру экспортного ГОСТа. Средств на модернизацию производства не имели, пришлось "закручивать гайки". Раньше рабочим платили за вал, независимо от того, какого качества продукцию они производят. Теперь мы говорили: забудьте про отечественный ГОСТ, это брак. Получать будете только за экспортный вариант. Ведь фанера отечественного стандарта, которую мы тогда производили, отличалась от экспортного образца как "Запорожец" от "Мерседеса". Предложи мы ее за границей - засмеют...

Следующей задачей Белялова стал поиск покупателя: зарубежный потребитель, во-первых, привередлив к качеству, во-вторых, предпочитает работать с проверенными партнерами. И топ-менеджер всерьез озаботился созданием нового имиджа "Фанкома": "Наш первый контракт мы заключили в 1994 году с индийцами. В нем был специальный пункт: все, что поставлено заказчику позже оговоренного срока, поставлено бесплатно. Они спрашивали нас: а как же форс-мажор, таможня, железная дорога? Я ответил - это мои проблемы, я гарантирую".

Ставка на зарубежного потребителя себя оправдала: сегодня, спустя восемь лет, "Фанком" лидирует среди лесопромышленных предприятий Свердловской области и входит в десятку крупнейших российских производителей фанеры. На экспорт идет свыше 90% продукции предприятия.

Имиджмейкер

- Камиль Анварович, неужели, чтобы спасти предприятие, нужно ставить его судьбу на карту? Одна-две непредвиденные ситуации с поставками в 1994 году могли стать для дышащего на ладан комбината смертным приговором.

- Иногда стоит пойти на крайние меры. Да, ставки тогда были очень высоки. Но ведь получилось же! И на имидж хорошо сработало. В 1995 году одна зарубежная компания предложила мне предоплату за товар. Я от нее отказался, потому что в тот момент у меня не было сырья и я не мог гарантировать своевременность поставки. Думаете, на этом наши отношения закончились? Ошибаетесь! Через полгода этот же заказчик заключил с нами договор на миллион долларов.

- В прямом смысле - доверие клиента дорогого стоит?

- Выходит так. К примеру, могу хоть сейчас, при вас, позвонить в Египет и сказать: поставлю тысячу кубометров фанеры через месяц, но деньги нужны завтра. И мне их перечислят завтра.

- Хорошо вы к себе заказчиков располагаете. Но где вы, вернувшись на "Фанком", взяли деньги на модернизацию производства и переход на экспортный ГОСТ, если предприятие было на грани банкротства?

- Взяли кредит в банке.

- Под тогдашние бешеные проценты? Не дороговато ли?

- Не дороже денег. Я решил, что дешевле взять банковский кредит, чем выкраивать средства, не платя налоги государству. Да, банки тогда сдирали до 200% годовых. Посчитаем: налог на прибыль - 35%, счетчик за неуплату - 1% в день с чистой прибыли. Итого "государственный кредит" обходится в 500% годовых.

- А сегодня для пущей инвестиционной привлекательности укрупняться не собираетесь? Это теперь общая тенденция.

-Пока довольствуемся своими ресурсами, ежегодно инвестируя в производство 2 - 3 млн долларов. Любое укрупнение во благо, но на уральском рынке лесной промышленности практически нет серьезных игроков. Бизнесмены, работающие в отрасли, пока не готовы к партнерству. Три предпринимателя никогда не подпишут декларацию о долевом финансировании проекта, так как ни у одного из них нет гарантии, что партнеры в итоге не сговорятся и не кинут его. Каждый будет думать только о том, кто из компаньонов первым залезет к нему в карман и против кого нужно дружить в первую очередь.

- Так плохо у бизнесменов с репутацией? И что делать?

- Закон рынка: любое дело нуждается в инвестициях. А деньги, как известно, могут идти только туда, где чисто, стабильно и прозрачно. Рано или поздно мы к этому придем. Кто-то примет новые правила игры по убеждению, кто-то - руководствуясь принципом экономической целесообразности.

- А государство играет с вами по законам честного рынка? Вот ваше предприятие как экспортер приносит стране валюту...

- Не сказал бы. Экспортер постоянно ощущает предвзятое отношение к себе со стороны госчиновников. Одно ежегодное возвращение НДС на поставленную за рубеж продукцию чего стоит. Когда я обратился по этому поводу в федеральное казначейство, мне заявили: вы вывозите национальное достояние, других мы уже отучили от этой привычки, отучим и вас! Но я ведь не премию прошу, верните мне то, что я уже заплатил нефтяникам, энергетикам, железнодорожникам.

- И что в итоге?

- А ничего хорошего. Возврата НДС приходится ждать по полтора года.

- Но сами продолжаете честно платить и государству, и поставщикам. Имидж дороже?

- И экономическая целесообразность. Насчет государства я вам уже объяснил. А поставщики - это вообще святое. Не может быть нормального производства, если ты не обеспечен всеми необходимыми ресурсами. К примеру, в себестоимости фанеры от 30 до 50% составляет сырье, 10% - смола, 5% - электроэнергия. Если я за что-то из этого не заплатил - все, фанеры нет. Ради того, чтобы рассчитаться с поставщиками, я задерживаю зарплату рабочим.

Душман

- Ну нашли крайнего...

- Да, мой принцип: работяга - на последнем месте. И на комбинате об этом знают. С людьми я встречаюсь каждый день, объясняю задержки: если я раза два проколю поставщика или кредитора - все, в следующий раз мне никто не поверит, а вы в итоге останетесь без работы.

- Жестко.

- По крайней мере честно. При задержке заработной платы вводится ставка рефинансирования на каждый день, как на банковском депозите. Я по сути беру у работников деньги в долг, причем моя ставка процентов на 30 выше действующей на этот момент банковской.

Наши работники - еще и собственники предприятия, заинтересованы в его процветании. Исходя из этого мне проще доказывать им свою правоту. Правда, хозяевами "Фанкома" они ощущают себя не до конца.

- Конечно, почти половина акций (46,5%) - у Белялова. А когда вас брали на работу, не было ни одной...

- Вы полагаете, я по-тихому захватил предприятие?

- Похоже на то.

- Нет, я покупал акции у работников, которые уходили на пенсию. Они сами желали от них избавиться. Кстати, я тоже, если придется с предприятия уйти, продам их.

- Почему? Если я не ошибаюсь, они приносят доход до 300% годовых.

- Не ошибаетесь, иначе бы я их не покупал. Не скрываю, дивиденды - основной источник моего дохода. Но так будет не всегда. Я своим детям сказал: не рассчитывайте на такое наследство. Проку от него не будет. Потому что в нашей стране невозможно управлять собственностью, не контролируя ее. Всегда найдутся желающие наложить на нее лапу. Это происходит повсеместно.

- Тут не поспоришь. А почему вы считаете, что рабочие не ощущают себя хозяевами?

- Потому что воруют. Тащат все. Ладно бы с толком. Недавно украли редкий двигатель с импортного станка. Пока не привезли новый, мы теряли по 30 - 40 тысяч долларов ежедневно из-за его простоя. Самое обидное, что двигатель и сдать-то целиком нельзя - он никуда не подойдет. Сто процентов: его взяли, чтобы выковырять медные проводки рублей на десять! Они не думают, чем завтра будут зарабатывать себе на жизнь. Вот ездили мы покупать оборудование на шведском заводе через год после его банкротства. Завод пустой, ни одной живой души. И ни одной детали не украдено! А у нас - пока совок...

- Еще какие претензии к собственникам?

- Пьют. Конечно, не так безбожно, как лет десять назад, но все равно. И ведь знают же, черти, что если поймали на производстве - все, ты уволен! Так нет же, у нас добрая традиция: 20-го числа - получка, а 21-го отлавливаем сорок человек "под градусом".

- И сразу "с вещами на выход"?

- А что делать? Если нянчиться - сопьются господа акционеры. До сих пор не могут поверить, что за пьянку уволят: как же, им семьи кормить надо! Вот она, старая ментальность.

- Прямо родимые пятна социализма на передовом капиталистическом предприятии... Производительность тоже кнутом обеспечиваете?

- Зарплата формируется в зависимости от выработки: чем больше произвел сверх нормы, тем круче повышающий коэффициент. "Звезды" на производстве получают стабильно 8 - 9 тысяч рублей в месяц. Но есть и нижний предел. Мало сделал - получаешь "президентскую зарплату": минимальные 100 рублей.

- А цель оправдывает средства?

- Методы, какими я добиваюсь результата в нынешней ситуации, думаю, вполне оправданны. Сами сказали: "Фанком" - передовое капиталистическое предприятие. Пьяниц на таких не держат. И людей, которые не справляются со своими обязанностями, тоже. Вполне рациональный подход. Вот лет десять назад, да, мог "шашкой помахать". Когда в Верхотурском леспромхозе работал, даже кличку получил - Душман.

Разумный эгоист

- А какой рационализм в том, что у комбината огромные непроизводственные расходы: вы строите дома, больницы, фактически за свой счет отапливаете Верхнюю Синячиху?

- "Фанком" - градообразующее предприятие. В поселке живут наши сотрудники, их семьи. Если у них есть острые бытовые проблемы, отдача на производстве будет меньше.

- Так ограничились бы ведомственной инфраструктурой. А вы дискотеки строите, детские дома и футбольные клубы поддерживаете.

- Да не в деньгах тут дело! Здесь совсем другой посыл. Вот вы знаете, что нужно оставить детям в наследство?

- Как я понял из ваших слов, не акции и даже не материальные блага?

- Общество - нормальное, в котором они будут спокойно и комфортно себя ощущать. Мои дети стопроцентно будут жить в России. Но никто из нас не застрахован от той дряни, которой полным-полно. Ты можешь жить благополучно, но нельзя делать вид, что тебя не касаются наркомания, хулиганство, воровство.

Криминогенная ситуация в Верхней Синячихе - та еще. Значит, существует гипотетическая вероятность того, что через несколько лет поселок даст миру не один десяток отморозков, которые, не дай бог, пересекутся с моими или вашими детьми. Можем мы что-то изменить? Можем, по крайней мере косвенно. Построили дискотеку, убыточную по всем статьям (входной билет - 15 рублей, а только охрана ежедневно обходится в несколько тысяч). Зато я точно знаю: ночью в поселке никто не ширяется по подъездам, не ворует. Значит, кто-то спасется от иглы или статьи. Для того же поддерживаем футбольный клуб в районном центре Алапаевске. Он профессиональный, между прочим - чемпион Свердловской области. На его базе работают две детские секции - главное условие нашего финансирования команды.

Помогаем синячихинскому детскому дому: ребята изначально поставлены в неравные стартовые условия по сравнению со своими сверстниками. Кто из них вырастет? Озлобленные на общество люди. Мы дали им шанс реализоваться, уравняв в условиях с более благополучными сверстниками: каждому воспитаннику, окончившему школу без троек, гарантируем оплату обучения в любом вузе России.

Честный капиталист

- Вы рассуждаете не как топ-менеджер, а как педагог. Или политик. Может, на выборы собрались?

- Да нет же! Мне предлагали в 1999 году баллотироваться в Государственную думу. Я отказался. Знаете, почему? Потому что представил, как те избиратели, которым я незнаком, увидят на заборе мой портрет и скажут: еще один ворюга во власть собрался.

- Портреты на заборах иных мыслей не рождают.

- Девяносто процентов людей идут во власть, чтобы решать свои проблемы: личные, деловые. Не потому, что все они - корыстные. Экономическая ситуация такова, что любой попавший в Думу депутат обречен тянуть одеяло на себя.

- Какая главная беда у нас России?

- Коррупция. Это самое страшное. Что хорошо для общества - плохо для коррупционера. И он этого не допустит ни за что.

"Фанком" за восемь лет выплатил 27 миллионов долларов налогов. Хорошо для общества? Хорошо. Но я прихожу к чиновнику, а он вымогает у меня деньги, и я для него - злейший враг, потому что не принес ему их лично на блюдечке. Что ему государство!

Вот если бы все эти годы я отдавал в бюджет только половину, а остальное делил с чиновниками, тогда я был бы желанным гостем в любом кабинете!

- По-вашему, это зло искоренимо?

- Не знаю. Если бы я знал, как решить проблему коррупции, честное слово, пошел бы баллотироваться в президенты РФ.