Что делать

1 июля 2002, 00:00
  Урал

Дмитрий Львов: "В нынешних условиях любой сценарий будущего, не предполагающий новых решений, обречен"

Высокие темпы роста, взятые два года назад, сегодня заметно падают, нарастает инфляция, внутренний рынок сужается, кредитные ресурсы коммерческих банков не находят эффективного приложения в производстве. Причина очевидна: наметившийся рост возник не в результате структурных и институциональных преобразований в экономике, а явился следствием благоприятно складывающейся ценовой конъюнктуры - девальвации рубля, роста цен на энергоносители. Экономический механизм остался прежним - ориентированным не на рост реальной экономики, а на проведение жесткой бюджетной политики, "сжатие" государственного сектора, чтобы не мешал тотальной конкуренции частных интересов. Попробуем выяснить, что представляет собой Россия сегодня и какие концептуальные альтернативы ее развития можно предложить.

Шаг вперед - два шага назад

Первый вопрос - место России в мировом развитии и потенциал, которым мы располагаем для социально-экономического развития. Россия устойчиво занимает первое место в мире как по абсолютной величине национального богатства, так и по величине его на душу населения. Последний показатель выше, чем в США и Канаде, в 1,2 раза, по сравнению с Западной Европой - в 1,7 раза, а со странами Ближнего Востока - в 2,7 раза. Особенно заметно опережение России по душевому показателю природной составляющей национального богатства: те же США и Канада отстают от России в 10 раз, а Западная Европа - в 27 раз. Возникает второй вопрос: почему тогда по соотношению ВВП на душу населения Россия занимает столь непривлекательное 58-е место? Восемь с небольшим тысяч долларов на человека в год - это в 5 раз меньше, чем в США, в 4 раза меньше, чем в Японии, и в 3,5 раза меньше, чем в европейских странах.

Это несоответствие сложилось и было замечено не сегодня: с 80-х годов прошлого столетия руководство страны осознало необходимость коренной трансформации социально-экономической системы. Но парадокс состоит в том, что за десять лет реформ мы не имеем ни одной компоненты, которая бы нам говорила об улучшении эффективности. Отставание по ВВП не только не сократилось, но и увеличилось. И нет ни малейшего намека на то, что в ближайшей перспективе эффективность станет выше. Значит, либо мы построили не тот капитализм, либо еще не успели уйти от социализма.

Мне возразят: ведь какой темп роста наблюдался последние три года! Или что-то тут недоучитывается? Уровень ВВП вырос на 21%, рост промышленного производства чуть не дотянул до отметки 30%. Суммарный темп обрабатывающей промышленности достаточно высок, машиностроение выросло на 50%. Очень важно, что пошли инвестиции - рост 34%. Значит, вроде бы экономика оживилась. Но при этом надо обратить внимание, что 70% прироста дает топливно-энергетический комплекс. В 3,5 раза выросли золотовалютные запасы Центрального банка. И за этими успехами уже в первой половине текущего года опять темпы роста снижаются, появляются проблемы с бюджетной сферой, невыплаты зарплаты. Это всеми обсуждается: как же так, вроде только возрадовались - и опять. Президент спрашивает правительство: почему дали такие низкие прогнозы?

Что происходит? Обратим внимание на то, что стоит за темпами роста. Очень важны не только макроэкономические показатели стабилизации. Более существен социально-психологический фактор. Посмотрите, что произошло за 1997 - 2001 годы по такому важному показателю, как реальные денежные доходы в неизменных ценах. Если принять докризисный 1997 год за 100%, то динамика здесь такая: 1999 год составляет от него 72% , а 2001 год - 83 - 84% (идет все-таки некоторый рост). Значит, в минувшем году население потеряло 16% реальных доходов. Но при этом нельзя забывать, что 1997 год по отношению к 1990-му составляет 46%.

Надо также смотреть, за счет каких групп населения наблюдается некоторая положительная динамика. За годы реформ реальная заработная плата снизилась почти в 2,5 раза, а среднедушевой доход - в 2 раза. Но темпы снижения подушевого дохода далеко не одинаковы для разных групп. Так, доходы наиболее состоятельной части населения не снижались, а росли.

Отсюда напрашиваются по крайней мере два вывода. Во-первых, в выигрыше от рыночных реформ оказалась лишь небольшая часть наиболее состоятельного населения. Во-вторых, наши провалы в проведении реформ мы, как и раньше, в советское время, продолжаем покрывать не только за счет нефти и газа, но и за счет снижения жизненного уровня малообеспеченного населения.

Невиданная эксплуатация наемного труда

Что это за реформа, когда одна треть экономического роста достигнута за счет ухудшения жизни 80% населения? Тогда чем переход к капитализму отличается от социализма?

При управлении экономикой важнейшее значение имеет правильный выбор параметров, даже незначительные изменения которых в ту или иную сторону в огромной степени влияют на макроэкономические показатели развития. Таковой является доля заработной платы в валовом внутреннем продукте. Западные страны, которые вышли в значительной мере на траекторию цивилизации (США, Япония, страны Евросоюза), строжайше отслеживают долю заработной платы в своем ВВП - 70% - и никогда не позволят, чтобы она сколько-нибудь заметно уменьшилась. В 1992 году, когда мы только входили в реформы, доля заработной платы в ВВП была 37%, в 1998 - 30%, а сегодня - 27%.

Говорят: у нас низкая заработная плата потому, что у нас низкая производительность труда. Этому тезису несколько десятков лет, и мы студентам до сих пор эту чушь преподаем. Вопрос надо ставить в совершенно иной плоскости: о соблюдении пропорций нашей низкой заработной платы и нашей низкой производительности труда. Да, мы отстаем по производительности труда от Запада: часовая производительность по ВВП в Америке - 27 долларов в час, в Германии - 27,7, в Японии - 21,6, в России - 7,6. Но мы в большей мере отстаем по доле заработной платы в приросте нашей низкой производительности труда, проигрываем за счет несовершенной системы управления. Часовая заработная плата в США 16,5 доллара, а в России - 1,7. И если мы сравним соотношение производительности труда и часовой заработной платы, то увидим совсем другую страну, чем до сих пор привыкли думать. В Америке на один доллар заработной платы производится 1,7 доллара ВВП, а в России на один сопоставимый, среднестатистический доллар заработной платы производится 4,6 доллара ВВП.

Вот ответ на вопрос, который я ставил. Это свидетельство невиданной эксплуатации наемного труда нашего работника. Конечно, и эта проблема родилась не сегодня, не в ходе реформ. Но мы же эту проблему еще усугубили. И до сих пор не ставим вопрос о нормальной доле заработной платы в нашей низкой производительности труда. А поскольку у нас прирост все время идет за счет ухудшения жизни, я задаю вопрос: почему переход к рынку не выстрелил в берлинскую стену по отношению к главнейшему ресурсу - к труду? Он как был советский, униженный, так и остался. Значит, либо мы построили не тот капитализм, либо не успели еще уйти от социализма.

Среди вороха тяжелейших проблем - итогов выше сказанного - нам предстоит решить проблему ускоряющейся смертности населения России. По этому показателю Россия примерно в два раза опережает европейские страны и США. У нас начался, может быть, необратимый процесс депопуляции. Если проанализировать динамику демографических процессов в России, то можно обнаружить, что к середине ХХI века в нашей стране будет жить на 40 млн человек меньше, чем сейчас. К тому времени коренного населения у нас останется всего 38%.

Экспроприация экспроприаторов

Обогащение нынешней финансово-промышленной элиты произошло не за счет ее собственного вклада в развитие производства на свой страх и риск, а за счет присвоения общественного дохода от природно-ресурсного потенциала страны, который должен принадлежать всем ее гражданам. В этом и состоит суть главного противоречия в развитии нашей экономики. Предлагаемая нами концепция служит его разрешению.

Для практической реализации концепции у нас имеются две определяющие возможности. Первая - увеличить доходы государства от принадлежащих ему основного капитала и финансовых активов, передав их коммерческую часть во временное управление предприятиям и организациям частного сектора экономики. Вторая - переключить значительную долю рентного дохода с удовлетворения личных и корпоративных интересов новых собственников на общественные нужды.

При анализе первой возможности необходимо учитывать, что в минерально-сырьевой базе - традиционно экспортно-ориентированном секторе нашей экономики, являющемся основным источником покрытия бюджетных расходов, - сложилось тяжелое положение. За годы реформ воспроизводственная основа природно-ресурсного комплекса резко сузилась. Доля России в мировом производстве электроэнергии снизилась в 1,6 раза, нефти - почти в два раза, газа - на четверть, древесины - втрое. За всем этим стоят ухудшающиеся условия добычи, снижающиеся темпы освоения новых месторождений в связи с резким сокращением геологоразведочных работ. При таком развитии событий наш стратегический ресурс, природно-ресурсная компонента, все более превращается в болезненную проблему для будущего страны. По сравнению с этой угрозой нынешнее благополучие макроэкономической ситуации представляется не только относительно шатким, но и иллюзорным. Но есть и другая сторона медали. Она связана с возможностями увода значительной части рентного дохода из-под налогообложения.

Мы исходим из того, что значительные резервы имеются в части получения дополнительных доходов от обобществления природно-ресурсной ренты и в части более эффективного использования основного капитала в государственной собственности. Для того чтобы оценить наши возможности в этом отношении, нами были выполнены специальные расчеты величины так называемой нераспределенной, или чистой, народнохозяйственной прибыли в мировых ценах. Она образуется в экономике сверх затрат основных факторов производства - труда, капитала и нормальной предпринимательской прибыли. По экономическому содержанию чистая народнохозяйственная прибыль представляет собой сверхдоход, получаемый экономикой за счет использования природно-сырьевой ренты.

Оцененная таким образом суммарная величина нераспределенной прибыли составила в 1999 году 80 млрд долларов. Из совокупной нераспределенной прибыли на долю рентной составляющей приходилось примерно 60 млрд долларов, или 75% от общей ее величины. Рентные платежи, учитываемые в бюджете 1999 года, составили 297 млрд рублей (14 млрд долларов по текущему валютному курсу). Следовательно, недополученный рентный доход составил в том же году 46 млрд долларов (60 минус 16). По другим нашим расчетам государство недополучило в том же году примерно 137 млрд рублей (6,4 млрд долларов) доходов от своей собственности.

Иначе говоря, в стране существуют два бюджета - один для всех, другой для избранных. В этой связи нелишне было бы понять: за счет каких элементов происходит утечка из казны общественного дохода? Как показывают наши исследования, главным каналом такой утечки является нынешняя налоговая система. Для обоснования этого утверждения мы провели и сравнили расчеты доли факторов в нераспределенной чистой прибыли с одной стороны, и в налоговых доходах - с другой.

На долю ренты в нераспределенной чистой прибыли приходится около 75% общего прироста совокупного дохода России. Вклад труда в 15 раз, а капитала - примерно в четыре раза меньше. Соотношение факторов производства в налоговых доходах выглядит совсем иначе. Оно - перевернутое отображение результатов первого расчета. Главной составляющей налогооблагаемой базы в действующей системе налогов является труд. Более точно - фонд оплаты труда. На долю трудовой составляющей приходится не менее 70% от общей величины налоговых доходов. Таким образом, вклад рентной составляющей во второй системе счета оказывается в 5,5 раза меньше, чем труда. Следовательно, труд как фактор производства, вносящий наименьший вклад в народнохозяйственную нераспределенную прибыль, несет на себе основную тяжесть бюджетной нагрузки и обеспечивает львиную долю бюджетных, то есть общенациональных расходов. Это ненормально. В рамках такой налоговой системы никогда не будет ощутимого роста накоплений.

Казалось бы, решение лежит на поверхности. Нужно сократить налогообложение труда, снизить отчисления от прибыли, убрать НДС, снизить, а затем и вообще отказаться от отчислений предприятий на социальные нужды. Тогда наша продукция будет намного дешевле, появятся стимулы к созданию новых рабочих мест, резко возрастет конкурентоспособность отечественных товаров. Недостающая же часть государственных расходов на общественные нужды стала бы в этом случае покрываться в основном за счет ренты. Недостающее будет обеспечено введением дополняющей рентные платежи системой налогов - на имущество, на сверхдоходы богатых граждан. Вот тогда все встает на места: налоги не будут душить производство, а рента станет главным источником покрытия общественно значимых социальных потребностей. И нас не должно смущать то обстоятельство, что налогозамещающей системы рентных платежей на Западе нет. Она там и не могла появиться, потому что право частной собственности на землю - священная корова западного мира.

Я не хочу выступать в качестве ниспровергателя освященного историей принципа частной собственности. Я веду речь о необходимости согласования принципа частной собственности с принципом общественного достояния.

Управление национальным имуществом должны осуществлять коммерческие структуры, которые за плату и под свою материальную ответственность представляют интересы государства и общества как собственников национального имущества. Идея национального имущества, сформировавшаяся в результате многолетних исследований в Центральном экономико-математическом институте РАН, вправе стать значимой компонентой новой модели развития как альтернативы столь пропагандируемой Западом концепции глобализации.

Главное противоречие в развитии нашей экономики состоит в том, что обогащение нынешней финансово-промышленной элиты произошло не за счет ее собственного вклада в развитие производства на свой страх и риск, а за счет присвоения общественного дохода от природно-ресурсного потенциала страны, который должен принадлежать всем ее гражданам.

Для разрешения этого противоречия нужно:

1) увеличить доходы государства от принадлежащих ему основного капитала и финансовых активов, передав их коммерческую часть во временное управление предприятиям и организациям частного сектора экономики;

2) переключить значительную долю рентного дохода с удовлетворения личных и корпоративных интересов новых собственников на общественные нужды