"Он всем был почти чужой"

Айвар Валеев
25 ноября 2002, 00:00
  Урал

Первая биография Андрея Тарковского вышла в Челябинске

В апреле этого года исполнилось 70 лет со дня рождения Андрея Тарковского. А недавно в челябинском издательстве "Урал Л.Т.Д." вышла книга "Сталкер, или Труды и дни Андрея Тарковского". По сути, речь идет о первой биографии великого режиссера. Ее автор - известный челябинский поэт, эссеист и интеллектуал Николай Болдырев. В основу книги положены дневники самого Тарковского, которые тот вел с 1970 года. Дневники переведены на 20 языков, но до сих пор не изданы в России.

В 1982 году Николай Болдырев написал эссе "Молчание Тарковского", которое сестра режиссера, Марина Арсеньевна, поставила в ряд лучшего, что написано о ее брате. Это обстоятельство помогло челябинскому интеллектуалу навести мосты отношений с родственниками режиссера. От Марины Арсеньевны Николай Болдырев многое узнал о детстве и юности Тарковского. Однако в дальнейшем полноценного общения не вышло.

За 16 лет, прошедших со дня смерти режиссера в Италии, вокруг его имени возникло много слухов и сплетен. "В московских кругах распространена версия, поддерживаемая сестрой Тарковского, о том, что причина многих его несчастий - жена Лариса Павловна, - говорит Николай Болдырев. - Якобы она, страшная злодейка, с помощью ведьмовских способностей его заколдовала, вывезла из России, которую режиссер страстно любил и не хотел уезжать. В Италии она им манипулировала, высасывала энергию, настраивала против друзей и т.д. Эту легенду, не подтверждающуюся никакими документами, я пытаюсь развенчать. Я выстраиваю внутреннюю логику его трагической судьбы".

Обширные цитаты из дневников, переведенных Николаем Болдыревым с немецкого, представляют Тарковского как творца, сознающего собственное величие и резко реагирующего на непризнание советским кинематографическим официозом. Отсюда беспощадные характеристики некоторых известных людей, многие из которых живы и поныне.

Оригинальна трактовка автором книги "Сталкер, или Труды и дни Андрея Тарковского" творческого метода режиссера. Поклонник дзена, Николай Болдырев считает метод ничем иным, как медитацией.

- Его кино для меня - это, прежде всего, опыт чистого созерцания. Как известно, смысл медитации - очищение сознания. Так и фильмы Тарковского имеют на нас колоссальное очищающее воздействие. В принципе, любое подлинное искусство - это медитация. Ты забываешь про свой бормочущий ум и погружаешься в поток, как любое растение или живое существо. Кстати, многие далеко не глупые люди просто не воспринимают Тарковского. Они пытаются его "расшифровать", ищут в его лентах символы. Тем самым включают их в обычную канву разбора психологии действующих лиц, конфликтов, идут по проторенной дорожке, запутываются и ругают Тарковского. Он сам возмущался, когда критики пытались его "переводить" на какой-то идеологический язык. Он говорил: лучше всего меня понимают дети и крестьяне.

Он часто говорил студентам, что нужно спонтанно наблюдать жизнь. На самом деле, конечно, Тарковский все мизансцены выверял до миллиметра. Его главный технологический инструмент - резкое замедление ритма внутри кадра. На его огромные фильмы у него беспрецедентно малое количество кадров, каждый из них длится баснословно долго. Мы завороженно наблюдаем за магическим изменением реальности. В фильмах Тарковского мы видим то, что имеем возможность видеть всегда, но, как правило, не замечаем. Потому что мы не бытийствуем, а находимся в функциональной жизни. Тарковский дает бытие в чистом виде. Он сам называл этот феномен взглядом Пришельца.

Сегодня многие склонны считать Тарковского религиозным мыслителем, видя в его последних фильмах предостережение человечеству, абсолютизирующему материальные ценности. Автор книги "Сталкер, или Труды и дни Андрея Тарковского" уверен: не оборвись его жизнь так рано, мы стали бы свидетелями уникальной эволюции режиссера, который все дальше уходил от привычного образа кинематографа.

- На мой взгляд, Тарковский от природы религиозный искатель. Как он сам признавался, занятие кинематографом было для него достаточно случайным. Он несколько раз хотел бросить кино. В этом человеке, на мой взгляд, боролись две тенденции: чисто дзенское начало, кинофильм как медитация, и проповедничество, попытка предостеречь людей, живущих "не туда". Любимый его образ - средневековый японский художник. Он добивается успеха при дворе одного сегуна-князька, создает себе имя, стиль - и внезапно все это бросает. Меняет имя, уходит в другое княжество, осваивает другой художественный стиль, снова добивается успеха - затем опять все бросает, и так далее. Иные проживали до пяти-шести разных жизней. Тарковский мечтал жить примерно так. Сбрасывать с себя личины и социальные матрицы. Ценить в себе сущность, приходить к своей подлинности. Этим он всех поражал, вот почему у него почти не было друзей и он всем был почти чужой...

Челябинск